Praeclarus Anguis

Глава 4. Любимец старосты (II)

      Учитель (не сказать, чтобы самый любимый) занимал собой практически весь дверной проход в до невозможности затемненный класс. Освещение в кабинете совсем не изменилось, как и сам он, в общем-то; Гарри лишь оставалось создавать иллюзию, что он очень удивлен, и внимательно, с восторгом в глазах рассматривать помещение. Осторожно оглядываясь назад, он предполагал, что именно такой образ будет подходящим для студента по обмену.       Том, как всегда, внимательно наблюдал за реакцией Поттера и выглядел почти мстительно. Кажется, все это забавляло его.       Профессор Слагхорн стоял и ожидал, пока все рассядутся, с благоприятной улыбкой, которую не могли скрыть даже усы. Том уверенно двинулся вперед, к первым партам, как можно ближе к преподавателю, вопреки тому, что было на предыдущем уроке. Юноша уселся на скамью перед тремя котлами, висящими над горящим огнем, — двумя большими и одним маленьким.       Только когда дверь захлопнулась и последний студент занял свое место, профессор наконец начал говорить:       — Добрый день, мои дорогие. Я надеюсь, что прошедшее лето не унесло из ваших голов слишком много знаний. В этом году вы сдаете С.О.В, в конце концов, — хмыкнул мужчина. — Особенно это касается Вас, мистер Риддл. Я рассчитываю, что Вы продолжите быть моим любимым студентом.       — Конечно, сэр. Я никогда не сделаю того, чтобы негативно отразилось на Вас или факультете Слизерина, — маг отвесил небольшой поклон и заискивающе улыбнулся.       Наверное, не пойти Том по пути Темного лорда, то он, наверняка бы стал политиком. И, признаться честно, Гарри даже не мог представить, что из этого хуже.       — Вы тоже, мистер Поттер! Я весь день ждал возможности увидеть нового ученика Хогвартса во время работы.       — Это же лишь второй период, профессор, — фраза сорвалась с губ юноши прежде, чем он сумел понять, что говорит, и предотвратить это. Том скептически приподнял бровь. Слагхорн же снова усмехнулся.       — Что это, мой дорогой мальчик? Что это? Какая большая наблюдательность! Десять очков Слизерину!       — Неплохо, — выдохнул сосед прямо в ухо, все еще изредка фыркая и качая головой. — Хотя я все еще могу дать тебе пару уроков.       Перемещение Слагхорна за скамью с котлами было подобно подвигу, учитывая его немалые габариты, и на удивление грациозным движением указал на один из них:       — В этот, весьма важный для вас год, я решил проявить инициативу и научить вас трем весьма полезным и занимательным зельям. Сейчас будет своего рода демонстрация. Это — первое, — мужчина снова указал рукой на ближайший котел, чтобы сосредоточить на нем чужое внимание, — оно весьма противное. Кто-нибудь скажет мне, что это такое?       Зелье в котле тихонько побулькивало, когда Гарри заглянул в котел. Том сделал вид, что ждет ответа со стороны, но, когда стало ясно — никто не удосужится двинуться — волшебник поднял руку.       — Да, Том?       — Это напиток Живой смерти. Мощное снотворное, вызывающее смерть, когда человек погружается в анабиоз. Именно отсюда и произошло название. Скорее всего, его сварил мастер, такой, как Вы.       — Ох, Вы льстите мне, молодой человек. Заставляете старика краснеть, пусть и совершенно правы. Это действительно напиток Живой смерти. Несомненно, опасное варево, пусть и не самое мощное среди всех трех, — сказал он. — Данный титул занимает следующее зелье.       Когда мужчина снял крышку со второго котла, из него вырвалось облако серебристо-серого пара, которое сразу же поднялось к самому потолку. Приятный запах тут же ударил в нос. Пирог с патокой, полированное дерево рукоятки метлы, корица и запах влажной земли…       Том что-то злобно прошипел сквозь зубы, аки змей, и резко отпрянул в сторону.       — Узнаете, Том?       — Амортенция! — обычное «сладковатое», чуточку протяжное произношение Риддла в миг куда-то испарилось, на его место пришла резкость и раздраженное шелестение. Гарри посмотрел на разъяренного товарища, затем на преподавателя, а потом на перламутровое зелье. Он еще не знал, что думать, глядя на такую реакцию, казалось бы, от такого невинного зелья, однако разобраться с этим не успел — Слагхорн снова стал говорить:       — Хорошо, — профессор говорил чуточку самодовольно, удивлению там просто не было места. — Амортенция — это жидкая любовь, разлитая по колбам. К слову, сильнейшее приворотное зелье в мире! Его очень сложно и дорого варить, некоторые из ингредиентов очень редкие. Чтобы распознать его среди всех остальных, нужно знать, что для него характерен сильный клубящийся пар и перламутровый блеск. Запах Амортенции индивидуален для каждого человека в зависимости от того, что им нравится. Не поделитесь с нами, Том?       — У меня нет никакого желания тратить время на эти глупости! — несколько девушек в классе посмотрели на Тома с тревожным негодованием, но Слагхорн, которого явно смутила неожиданная грубость, весьма мудро ответил:       — Устойчивая позиция, мой дорогой мальчик. Приворотное зелье, каким бы мощным оно не было, всего лишь имитирует любовь, но никак не создает ее. Оно может обмануть голову, но с сердцем все не так просто. Однако не берите в голову, оно здесь не для вреда, — печально покачал головой мужчина.       — Это не просто несправедливо по отношению к тому, кому подлили ее, но и к ребенку, зачатому во время действия этого зелья. Амортенция чисто теоретически должна отобрать у него способность познания истинной любви. Их, разумеется, можно научить, не бывает ничего невозможного, но процесс этот сложный и длительный. Многие, конечно, принимали это добровольно, но для этого требуется открытость и проведение глубокого психологического анализа. Поймите, — глаза Слагхорна осмотрели класс, — я не хочу навязывать вам каких-то идей.       Крышка была возвращена на место, и волшебные запахи стали медленно рассеиваться. Поза Тома так и осталась напряженной. Его слегка потрухивало от гнева, хотя Гарри не был до конца уверен, что именно поэтому.       — А этот? Вы узнаете его, юноша? — однако староста Слизерина либо не желал отвечать, либо был просто не в состоянии.       Третье, последнее зелье в маленьком котле было ярким, словно жидкое золото, небольшие пузырьки, вырывавшиеся из варева, закручивались в небольшие спирали и превращались рыбок. К удивлению Гарри он смог узнать зелье по описанию — лекции Гермионы для него и Рона снова положительно сказались.       — Феликс Фелицис.       — Очень хорошо, мистер Поттер! Очень хорошо! — голос профессора удивленно дрогнул, когда он осознал, что ответил вовсе не его «Звездный ученик». Чтобы кто-то в Хогвартсе знал и посмел ответить без разрешения Некоронованного короля? Неслыханно! — Может быть, Вы еще и прокомментируете?       — Жидкая удача, — обычно, парень не помнил, какие вещи он варил, однако Гермиона перевела ему название на простой язык, да и действие было весьма запоминающимся. — Это зелье удачи.       — Верно! Его чертовски сложно сварить! Любая ошибка может превратиться в катастрофу. Но если все сделано верно, зелье подарит вам потрясающий день. Сам я использовал его всего два раза в жизни. У меня было два идеальных дня, — Слагхорн замолчал на пару мгновений, судя по всему предаваясь ностальгии, а затем спросил: — Можете ли Вы сказать, мистер Поттер, почему я больше не могу использовать его?       Волшебник уже был готов выдать ответ Гермионы с прошлого года, когда они варили это зелье, чтобы узнать, каким будет следующий шаг лорда Волдеморта.       — Чрезмерное употребление способно вызвать негативный побочные эффекты в виде головокружения или даже легкого слабоумия, — декламировал юноша, — так же в больших дозах зелье очень токсично.       — Пятьдесят очков Слизерину за идеальный ответ! — сказал мужчина, негромко посмеиваясь. — Забавно, Том. Кажется, в этом году у Вас появился конкурент!       Казалось, парень уже немного оправился от предыдущей выходки; на красивом лице снова появилась привычная улыбка, а не омерзительная гримаса, которая подавала весьма красноречивый сигнал об опасности. Слагхорн снова не заметил перемен.       — Одну бутылочку правильно сваренной «удачи» получит ученик, который лучше всех сварит напиток Живой смерти. Начинайте, пожалуйста.       Мужчина махнул палочкой и на доске появился необходимый рецепт, весь класс мгновенно подскочил на ноги. Гарри не дали возможности заколебаться — чужие руки ловко схватили его за воротник и подняли вслед за всеми.       — Не сиди, как истукан. Ты ведь хочешь победить, не так ли? — все еще раздраженно бросил Том и впихал в руки Гарри ингредиенты. Напиток Живой смерти должен настояться, наша цель — придать зелью сиреневый цвет до того, как все закончат. Мы не должны медлить, если хотим победить.       — Победа не зависит от моего желания, — волшебник знал, что в любой момент может взломать кабинет зельевара, если ему потребуется Жидкая удача. — У меня нет шансов.       Тень улыбки появилась на губах Тома:       — Я, конечно, просил нормально относится к тебе, но…       — Соревнование с тобой здесь совсем не причем, — гордость Гарри громко вопила в подсознании, но ничего не поделаешь. — Я ужасен в этом.       — Если бы ты был совсем безнадежен, то получил «Тролль». Теперь начинай! — Том одним взмахом палочки урегулировал пламя под его котлом до нормы. Гарри с трудом оторвал напряженный взгляд от чужого лица и склонился над котлом.       Шаг 1: Заполнить котел водой.       — Агуаменти, — короткий водяной выброс из кончика волшебного инструмента мгновенно заполнил емкость. Ну хоть в этом он не выставил себя последним дураком. Маг таки ожидал, что он хоть что-то сделает не так. Спокойная жизнь ему даже не снилась.       Шаг 2: Добавить настой лесных червей       Шаг 3: Добавить порошок из корня асфоделя       Шаг 4: Перемешать два раза по часовой стрелке       Шаг 5: Положить мозговое вещество       Шаг 6: Добавить бобовый сок       Книга, открытая на столе, оповещала, что последние необходимо нарезать. Том возле него уже успел придать ингредиентам форму кубиков и свалить их в котел, сейчас помешивая, чтобы зелье приняло глубокий пасленовый цвет. Гарри не был уверен, то ли форма бобов была специфичной, то ли ножа, но лезвие только гоняло их по столу. Нарезать было нереально. В итоге бобы удалось раздавить только плоской стороной.       Сока было очень много. Наверное, это была отвратительная идея, но уж лучше так. Итак, одиннадцать, двенадцать, тринадцать…       Черт! Он же должен был положить всего двенадцать.       Заключительный шаг — перемешать против часовой стрелки семь раз — Поттер начал делать, не удосужившись прочитать инструкцию.       По чистой случайности он повернул не в ту сторону, надеясь, что от его ошибки варево не взорвется.       — Гарри! — шокировано прошипел Том и резко схватил его за запястье. — Ты что творишь?       — Не знаю, — юноша посмотрел в свой котел, ожидая катастрофы. Однако, к счастью, зелье всего лишь выглядело, как обычная вода. — Я все сделал неправильно.       — Это был несчастный случай? — Поттер кивнул, а Том засмеялся. — Тебя, случаем, в младенчестве не этим зельем выкормили? Уверен?       Получил камень из зеркала Еиналеж. Изувечил лицо Квирелла, когда он напал на него. Вытащил меч Гриффиндора из Распределяющей шляпы и убил Василиска. Уничтожил крестраж Тома Риддла, спас Сириуса от дементоров, отмотав время назад с помощью маховика. Пережил чертов Турнир трех волшебников, вытерпел Амбридж, еще раз сбежал от Волдеморта.       — Как сложилось мое прошлое, я бы в этом особо не сомневался.       — Итак, время вышло. Отойдите от своих котлов, пожалуйста. Сейчас я проверю, что вы сотворили, и выберу того, кому достанется Феликс Фелицис, — Слагхорн неспешно двинулся между котлами, бросая туда по листочку, которые исчезали один за другим. Вскоре он остановился возле их стола.       — Как всегда, Том. Хорошее зелье.       — Это не мое, профессор. Его сделал Гарри, — мужчина обернулся и посмотрел на него.       — Неужели сейчас?       — Да, удивительно, верно профессор?       — Ты себя недооцениваешь, мой мальчик! — сказал мужчина и залез в нагрудный карман, передавая небольшую бутылочку юноше. — Одна бутылочка Феликс Фелицис, как и обещал. Перелейте зелье в пару колб и оставьте их на моем столе, пожалуйста.       — Что же… — Гарри буквально почувствовал мрачный взгляд Тома на колбе с золотым зельем в его руках. — У тебя следующим «Руны?»       — Верно. На самом деле, это весьма простой предмет. Я, конечно, не запомнил учебник целиком, но один день ничего не изменит, — сообщил Риддл и поставил колбу с его зельем на профессорский стол. — Поэтому, если ты не против, я отдохну и проведу время с тобой. Можем насладиться погодой и узнать друг друга получше.       — Узнать друг друга получше? — переспросил волшебник. — Если бы я знал тебя хуже, то мог подумать, что это намек совсем не на дружбу.       — А ты бы не пошел, если я имел в виду именно это? — пара завернула за угол и спустилась по лестнице. — Но, вопреки твоему обвинению, я не окружаю тебя заботой. Я делаю так со всеми, с кем хочу поддерживать отношения. Особенно с теми, кто достоин войти в мое ближайшее окружение.       Том произнес пароль, чтобы расположиться в общей комнате, впрочем, не теряя поток разговора.       — Никому не говори, что ты выиграл зелье. Это скрывают, — приглушенно сообщил Риддл, когда они прошли в полупустой зал. Староста дал время разбросанной группе третьекурсников, лица которых сразу же неестественно посерели. — Большинство из них пока не осознает, что делает в Слизерине, кроме Крэбба и Гойла. Подобное распределение столкнуло их с вещами, о которых они не знают. И когда они узнают, то захотят заполучить.       — Я не тот человек, который хвастается своим состоянием. Это притягивает проблемы, а они мне не нужны, — Гарри методично копался в своем сундуке, пока что не достигнув дна, чтобы спрятать пузырек. — Я уже знаю, как буду его использовать.       — О… — прошептал Том. — И как же?       — Это информация, которую я предпочел бы не разглашать, — Поттер выпрямился и обернулся на мага, который почему-то оказался на половину под кроватью. — Что ты там делаешь?       — Нагайна, — Гарри увидел небольшое скопление колец, которое первоначально принял на обычный серо-зеленый шарф их факультета. — Моя знакомая. Она любит спать под моей кроватью и больше склонна к… одиночеству. Я думал, она уже встретилась с тобой.       Изящные пальцы стали аккуратно разматывать кольца змеи. Существо было длинным, почти как сама кровать, по толщине равно предплечью, а чешую покрывал узор из ядовито-зеленых зигзагов. Сомнений не было — совсем молодая рептилия, которая укусила отца Рона в Министерстве и едва не убила его на кладбище. Ее необычные янтарные глаза с интересом поблескивали из темноты.       — Мастер? — сонно прошуршала Нагайна.       — Как наследник Слизерина, я говорю на языке змей — парселтанге, — с гордостью произнес парень. — Я представлю вас, и ты поймешь, что она никогда не укусит, даже играючись. Ее яд ничем не уступает яду Василиска, — взгляд Тома все еще был прикован к рептилии под кроватью. — Нагайна, это Гарри. Он интересен мне. Могу даже отважишься и сказать, что это друг. Он не должен пострадать.       Поттер едва подавил дрожь. Он всегда считал, что тон змеиного языка в устах Тома звучит куда красивее и привлекательнее. Хотя единственный раз, когда парень слышал парселтанг со стороны, был в Тайной комнате, когда призрак Риддла приказал Василиску убить его.       — Я поняла, мастер. Я не стану кусать его, даже если посчитаю, что он это заслужил.       — Хорошая девочка, — Том нежно погладил ее по голове и обмотал вокруг шеи, как пресловутый шарф. — Не беспокойся, Гарри, — он перешел на английский, — правда, нужно время, чтобы она потеплела к тебе. У тебя нет проблем со змеями?       — Нет. Вовсе нет, — Гарри покачал головой.       — Это хорошо, — улыбнулся парень и подошел к двери. — Пойдем?       — Почему бы и нет? — к тому времени, как пара спустилась в зал, он уже полностью опустел. — Я считал, что в Хогвартсе можно держать только трех животных на выбор. А тут твоя ядовитая Нагайна…       — Я взял ее с разрешения директора Диппета. История была несколько иной, конечно, но я Заклинатель и способен держать ее в узде.       — Она почти ручная.       — Змеи всегда имели плохую репутацию среди тех, кто был недостаточно мудр и не смог разглядеть их сущность сквозь холодную маску. Они преданные и умные. И даже самые обычные змеи имеют связь с древней темной магией, — Риддл гладил рептилию, словно кошку. — Они лучшие друзья для меня. Я тот, кто будет править этим волшебным миром с ними. И с тобой, я надеюсь.       Пара вышла во двор, где светило яркое приветливое солнце, в то время как другие ученики уже направились в класс. Гарри просто не мог не заметить группу Гриффиндорцев с седьмого курса, которая состояла из трех человек, и внимательно смотрела на него.       — Что Минерва говорила тебе? — спросил Том, когда они направились к Черному озеру. — Просто любопытно.       — Не так уж и много интересного. Она сказала, что ты далеко не принц, которым хочешь казаться, что жесток, что похож на нюхлера и что обычно не показываешь заинтересованности.       — Жестокий? Это не совсем верно. Я способен на нее и даже готов использовать, как оружие, но лишь против тех, кто этого заслуживает, — маг на удивление изящно вскарабкался на высокий валун. — Что касается нюхлеров, признаю, есть немного. Мои идеи имеют весьма навязчивый характер: если я выбрал цель, то готов преследовать ее, пока не заполучу. Неважно, сколько времени и усилий это займет. Изучение Темных искусств. Спасение мира магов от магглов и грязнокровок. Я знаю не понаслышке про узость чужих взглядов, — голубые глаза, освещенные теплым солнцем, могли спокойно посоперничать с гладью воды. — Но я никогда не чувствовал такой одержимости, пока не встретил тебя.       — И ты знаешь, почему? — Гарри упал на соседний камень.       — Я не уверен… — ответил Том, глядя на него. — Когда я смотрю на тебя, Гарри, у меня возникает такое ощущение, что я смотрю в зеркало. Наши палочки — близнецы. Наши магические подписи, как я заметил, когда мы были на «Трансфигурации», почти идентичны. Ты силен, пусть тебе и есть куда расти. И, самое главное, — ты умен, если говорить откровенно. Ты такой же, как я. Я хочу, чтобы ты был на моей стороне. Теперь вопрос, — Том подставил лицо под солнечные лучи, — ты думал над этим?       — О чем же?       — Потенциал нашего партнерства, — Гарри очень надеялся, что будущий Темный лорд забыл об этом.       — Я не знаю, Том. Заставить мир дрожать при моем виде, явно не входит в мой список дел.       — Мы хотим стать героями, Гарри. Помочь не только сверстникам, но и будущему поколению. Магия умирает.       — Ты преувеличиваешь, — обронил волшебник. — Поверь, быть героем — это большее бремя, чем ты думаешь.       Гарри, увы, знал это не понаслышке, будучи мальчиком-который-выжил.       — Какого быть на домашнем обучении у родителей?       — Не родителей, я был у тети и дяди. Мои родители погибли на Хэллоуин, когда мне исполнился год.       — Сожалею, — Том говорил искренне. — Мой отец бросил мать беременной. Поганый маггл! Сволочь! Хотя, думаю, я не могу полностью винить в этом его — мать поила его Амортенцией, — парень покачал головой. — Она умерла после того, как я появился на свет, и прожила ровно столько, чтобы дать мне противное имя моего отца. Но я поразмыслил творчески и придумал себе новое. Такое, что его будут бояться произносить вслух.       — Волдеморт, — оба парня онемели в тот же самый момент. Риддл от неожиданности, а Гарри из-за осознания собственной ужасной ошибки. — Я… слышал, как кто-то упоминал об этом.       Гарри сумел скрыть нервно подскакивающий голос. Том воспринял его последние слова весьма спокойно.       — Да, Волдеморт. Лорд Волдеморт, — Том одним резким движением поднялся на ноги, широко распахнул руки, что чуть не запустил зашипевшей Нагайной в озеро. Я оставлю свой след в истории, как Мерлин! Я хочу достичь бессмертия! Я стану самым великим магом!       Да, самый великий монстр, который будет жить в этом мире.       — И это сделает тебя счастливым, Том? Господство над миром, как какой-нибудь Король?       — И это сделает меня счастливым? — переспросил он. — Что за вопрос, черт возьми? Я бы имел абсолютную власть. Способность делать то, что я пожелаю. Я получу заслуженное признание. Что еще надо?       — Друзья. Семья. Любовь.       — Любовь? — фыркнул Том. — Ты такой наивный, Гарри. Не существует такого понятия, как любовь. Это ничто иное, как навязанный животный инстинкт. Любовь к партнеру — желание секса. Любовь дитя — желание, чтобы о нем заботились. Любовь родителей — желание продлить род. Обычная природа. Ничего больше. Нет силы большей, чем сама магия.       — Ты никогда ее не чувствовал? Совсем?       — Ты не слышал, что сказал профессор Слагхорн? Я не способен, как и все дети, зачатые этим проклятым зельем.       — Он сказал по-другому. Ты должен был узнать. Ведь ты выглядишь, как человек, способный узнать все.       — Я не трачу время на бесполезные вещи, Поттер, — Том соскользнул с валуна. Его глаза были почти что черными. — Извини, у меня, как у старосты, есть другие обязанности, — Гарри не мог помочь, Риддл был холоднее Арктики.       Прежде чем он успел что-либо сказать, Том ушел.       Парень усвоил еще один урок: тонкость. Вот ключ, которого ему не хватало. И Поттер мог только надеяться, что Риддл не унес его с собой навсегда.