Глава 11. Любит — не любит?
18 июня 2018 г., 17:46
Примечания:
ПБ, к вашим услугам. Самой не верится.
Глава 11. Любит — не любит?
В очередной раз Том обнаружил, что внимательно разглядывает крепко спавшего Гарри. Время стремительно приближалось к завтраку, однако он, уже полностью собранный, сидел на краешке своей кровати и задумчиво крутил древний артефакт. Длинные пальцы беспокойно отбивали рваный ритм на гладкой крышке медальона, время от времени рассеянно скользя к золотой застежке. Юноша едва заметно ухмыльнулся уголком губ — он вполне мог нарисовать в своей голове целый контрастный образ. Золото и чернота его волос, золото, подчеркивающее бледность кожи, и россыпь ярких изумрудов, тянувшихся ровно по центру, словно гибкая змея. О да! Она бы с легкостью могла отразить глубокий цвет его глаз. Итак... Дневник, кольцо, медальон, диадема, чаша и меч. Шесть крестражей. Но нужно ровно семь вместилищ, чтобы расколоть душу так, как задумал Риддл. Да, именно семь — самое сакральное из всех магических чисел. Скорее всего, дневник был бы укрыт от посторонних глаз и охочих до чужого рук кем-нибудь из верных последователей. Кольцо надежнее всего оставить в жалкой хибаре собственного дяди. Меч разумнее всего расположить в пещере, где Том некогда оставил двух глупых магглов, а со временем другие места нашлись бы сами собой... Но. Одно веское и важное «но»! Медальон был особенным. Староста Слизерина зачаровал бы его для защиты и повесил на шею одного небезызвестного волшебника. Он бы доверился Гарри, чтобы не просто обезопасить себя, как вклад в Гринготсе, а видеть гарант своей жизни каждый день и иметь этакое садистское удовольствие обмотать тонкую цепь вокруг своих пальцев. Найти в них обоих то, что могло бы жить после... Но для этого нужен подходящий повод и подарочная коробка для медальона. Иначе подарок будет не совсем уместным и даже крайне подозрительным. Том лениво проверил время простеньким заклятием, плавно взмахнул палочкой, чтобы занавески плавно скользнули навстречу друг другу, а затем покинул мужскую спальню, направляясь к верным Вальпургиевым рыцарям. Стук его каблуков тут же эхом разнесся по узкому коридорчику. — Ну... И чем же ты занимался прошлой ночью, Том? — несмотря на явное оскорбление, которое было нанесено ему той самой ночью прежде, чем юноша успел что-либо предпринять по этому поводу, он был готов ответить. В конце концов, судя по всему, Берк поинтересовался исключительно из простого интереса. — Провернул небольшое личное дельце и успешно вернул кое-какое имущество, принадлежавшее мне по праву, — отмахнулся молодой человек, осторожно опускаясь на скамью в Большом зале. Вальпургиевы рыцари тут же поспешили занять свободные места подле своего лидера. Конечно, Том был несколько раздражен, что ни один из них не побеспокоился о его личном пространстве, однако тактично промолчал. — Будет здорово, если в скором времени ты поможешь мне с этим... Однако пока это не то, о чем следует беспокоиться, — завуалированно обозначил колдун. Настолько явный намек внутренний круг просто не мог не уловить. Том на автомате взял с небольшой чаши красивое красное яблоко, которое соблазнительно блестело своими круглыми бочками, но даже не взглянул на него; вместо этого его внимательный цепкий взор пробежался по шумному гриффиндорскому столу, что стоял аккурат напротив дальней стены зала. Смесь ярких алых мантий с легкой золотой отделкой должна была сбивать с толку, но, вопреки этому, староста Слизерина едва ли не мгновенно нашел нужного человека. Несмотря на то, что Гарри был весьма истощен после антидота профессора Слагхорна, Том не смог выяснить, как долго будет продолжаться его сон. Однако, судя по всему, времени было больше, чем достаточно, но зачем же отсрочивать неизбежное? Том терпеливо дождался, пока объект его внезапного интереса закончит с завтраком, на автомате сунул в карман то самое яблоко и, буквально прошипев сторонникам сидеть на местах, плавно обогнул слизеринский стол. Несколько ребят из Когтеврана и Пуффендуя довольно-таки быстро заметили перемещение парня, подозрительно быстро затихли, будто только этого и ждали, провожая его взглядом. Вопреки ожиданиям, большая часть гриффиндорцев нагло проигнорировала чужое присутствие, а те немногие, кто все же соизволил обратить свое бесценное внимание на «жалкого слизеринского старосту», угрожающе уставились в ответ. Пожалуй, Том мог бы удивиться, если бы заметил, что студенты смотрели на него так, словно он какой-то серийный маньяк или, скажем, кровожадный дракон, однако в последнее время он был слишком рассеян. Признаться честно, Риддл не сразу смог уловить даже то, что на его пути появилась староста львиного факультета. — Минерва, — заботливо-нейтральным тоном поприветствовал Том, однако его и без того глубокие глаза, казались стали еще темнее. Он старался использовать свое скрытое преимущество, ослепить властью и привычным высокомерием, кое он часто применял на других учениках школы, но строгая девчонка явно не оправдала его ожиданий. — Томас, — голос девушки, учтивый, но такой холодный, что, казалось, услышав его с легкостью можно почувствовать фантомный мороз по коже, мог бы запросто соперничать с самим Риддлом. Юноша мысленно скривился, надеясь, что ни один мускул не дрогнул на его лице при упоминании полного имени. — Выглядишь, словно забыл, на какой стороне находится слизеринский стол. И я не припоминаю, чтобы у тебя был хоть какой-то авторитет на Гриффиндоре. Мы не боимся тебя, в отличие от остальных. — Так и есть, — совсем по-птичьи склонил голову волшебник, словно бы молчаливо принимая мощь львиного факультета. Как он успел отметить, большинство уже оторвалось от увлекательных явст на своих тарелках, чтобы взглянуть на разыгравшуюся сцену. Однако те, кто это делал, довольно-таки быстро отводили взгляды, превращались в жалкие, ничего не значащие блики в огромной Вселенной, и активно пытались слиться с поверхностью стола. Том негромко хмыкнул: — Действительно, ни крупицы страха в их глазах. Минерва стремительно покраснела и уже скоро могла соперничать с оборотной стороной своей мантии, с явным огорчением взглянула на однокурсников и уже открыла рот, чтобы выступить в роли талантливого адвоката, как позади ее раздался чуть хрипловатый бас: — Риддл, — Кенни лениво поднялся из-за стола, гипнотизируя слизеринца взглядом. — Если ты здесь из-за Гарри, то дам тебе понять — меня не запугать. Я не прекращу общаться с ним. — Ох, об этом я даже не могу мечтать, — ядовито прошипел молодой человек. Он почти наслаждался гримасой шока и удивления, появившегося на лице оппонента. — К сожалению, для него слишком важны друзья... А он важен для меня. Я просто хочу убедиться, что смогу видеть его счастливым. На самом деле, все, что тебе требуется — это ограничить меня, прежде чем я доберусь до цели... Но я пришел не из-за «раздела территории», Уизли. Мне всего лишь нужно разрешение на один маленький разговор на двух персон, — высокопарный слог буквально кричал об авторитете юноши, давая Кенни четко понять — отказывать ему — совсем не вариант. Уизли нерешительно посмотрел на МакГоналл, словно бы ментально прося ее помощи. — Насколько я знаю, — насмешливо обронил Том, — у нее нет никакого права возражать против нашего с тобой разговора. — Зная тебя, это не будет похоже на обычный диалог, — с плохо скрываемым гневом выплюнула девушка. — Если тебя это напрягает, можешь побыть его посредником, ну, или я очень постараюсь быть милым и добродушным, — Том со злорадством наблюдал, как передернуло Минерву. Наверняка, для нее такие понятия как «Том Риддл» и «добродушный» не могли употребляться в одном предложении. — Я сообщу профессору Дамблдору, — коротко проинформировала она. Причем эти слова, скорее всего, предназначались для Кенни, нежели для Риддла. — Прекрасно. Мы будем ждать вас в коридоре. Ах да, не забудь попросить его захватить парочку тех самых ужасных маггловских конфет, которыми он так восхищается. Устроим небольшое чаепитие, — злорадно усмехнулся Том и круто развернулся на каблуках. Кенни как-то чересчур тяжко вздохнул, бросил прощальный взгляд на безопасное место за привычным столом, после чего последовал за Томом в коридор. Темноволосый юноша остановился у подножия лестницы, облокотился на каменные перила и задумчиво осмотрел собеседника, словно бы раздумывая, с чего начать. — Тебе лучше поторопиться, Риддл. — Отчего же? Куда-то спешишь? — колко поинтересовался он.— Или, может быть, тебе противен тот факт, что Минерва, как верная собачонка, побежала за Альбусом Дамблдором? Не может помешать нам, ведь я не собираюсь бросаться на тебя, подобно жалкому магглу. Это слишком вульгарно для Слизерина. Однако и вынимать палочку, поверь на слово, я не собираюсь. — Спрашивай уже, что хотел, и оставь меня в покое, — жестко цедя сквозь зубы. — Мне нужна вся информация о Гарри, которой ты обладаешь, — пожалуй, эта просьба застала Кенни врасплох. — Хочешь сказать, что ничего не знаешь о нем? — Не нужно строить неуместных предположений. У меня в распоряжении есть несколько фактов. — Полагаю, если бы они были, ты бы не спрашивал меня. — Полное имя — Гарри Джеймс Поттер. Ему шестнадцать лет. Терпеть не может зельеварение, но сильно преуспел в защите от темных искусств. Способен вызвать телесного патронуса, который принимает форму оленя. Причем владеет этой способностью с тринадцати лет, обучался у некоего профессора Люпина. Долгое время находился на домашнем обучении, живя у родственников после смерти родителей. Их предал один из друзей его отца. Гарри зовет его «Хвост». Палочка гибкая, одиннадцать дюймов, сделана из остролиста с сердцевиной из пера феникса. Родственна моей, — Том, явно раздраженный, одним отрепетированным движением откинул со лба мешающую челку. — Это все не то. Каждый раз, когда наши разговоры выходят на нужные мне темы, это превращается в настоящее соревнование. — Хм... И что же ты хочешь знать? — Увлечения, привязанности, о чем он говорит с другими людьми. — А тебе какая с этого выгода? — двери Большого зала с характерным грохотом распахнулись, являя взору оппонентов Минерву и Дамблдора, которые торопливо направились в их сторону. Том мгновенно прикинул, через какой интервал времени их прервут, и с удовольствием убедился, что пары минут ему вполне хватит, чтобы выслушать ответ Кенни. — Разве это неправильно, хотеть узнать кого-то получше, Уизли? Так что, пожалуйста, любая новая информация о нем будет дорого стоить. Хобби, любимая еда, да даже цвет, для начала. — Я отказываюсь принимать участие в твоей очередной авантюре. Гриффиндор не любит интриг, Риддл, — почти выплюнул молодой человек, окатив старосту Слизерина гневным взглядом. — Гарри — человек, а не игрушка. Я не желаю наблюдать, как он превратиться в одного из твоих слуг. Гарри тебе не принадлежит. Том легко оттолкнулся от перил одним стремительным рывком, почти садистки ухмыльнулся на мгновенное замирание Кенни с Минервой и острый, внимательный взгляд Дамблдора. — Ты прав, — неожиданно согласился молодой человек, слегка обошел Уизли полукругом и целенаправленно зацепил плечом, постепенно отступая в сторону общих комнат Слизерина. — Он не принадлежит мне. Пока... — Я не знаю, что он разглядел в такой высокомерной твари, как Риддл, — пробурчал себе под нос юноша, украдкой потирая больное плечо. — Я уже не единожды просил избегать его, от него веет опасностью, но Гарри даже слушать не желает. Если бы я знал его чуть хуже, судя по невероятной удаче и инстинкту самосохранения, клянусь, он бы удачно вписался в Гриффиндор. — Я тоже предостерегала его, Кенни, — как-то отстраненно заметила Минерва. — Это почти тоже самое, что общаться с монстром. Такое чувство, будто он сам хочет получить укус от змеи. — Я думаю, вы слишком обеспокоено, господа, — с привычной улыбкой прервал профессор Дамблдор. — Будьте уверены — Гарри знает, что делает. У него, наверняка, есть веская причина искать общения с мистером Риддлом. И, на данный момент, признайте, у него получается очень ловко обходиться с ним. Такая игра стоит свеч. — Он играет с огнем, сэр. — Да, вы совершенно правы, мистер Уизли. Но, как говориться, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Гарри умело манипулирует одержимостью Тома. Он раскрывает его постепенно, шаг за шагом, причем даже не прикладывает для этого особых усилий. Бедняга Том... Интересно, какого это полностью осознавать, что ты попался в клетку своего собственного желания? Наверное, я бы пожалел его, однако так будет лучше для самого мистера Риддла. — Не забывайте, профессор, змеи способны сбросить кожу, однако гадюка никогда не станет ужиком. — Я думаю, мистер Поттер знает мистера Риддла куда лучше, чем мы с вами. Том сам примет из его рук оружие, которое либо изменит его навсегда, либо уничтожит. — И что же заставляет Вас так думать, сэр? — Интуиция, — с успокаивающей улыбкой ответил преподаватель трансфигурации. — Итак! Сегодня же воскресенье. Я думаю, у вас обоих, наверняка, есть занятия поинтереснее, чем просто стоять в коридоре. Или вы предпочитаете откладывать домашнюю работу до последнего? Кенни смущенно покраснел. — Ой! Я только что вспомнил — моя... тетушка уже давно ждет еженедельного письма, — юноша неловко улыбнулся и едва ли не бегом сорвался в противоположную сторону от совятни. Минерва же едва заметно усмехнулась уголком губ: — Я приступила к работе около трех дней назад... Извините за беспричинное беспокойство, сэр, но с послужным списком Тома... Вы и сами прекрасно понимаете. — Не стоит... Ну а сейчас, прошу меня простить. Надеюсь, я успею вернуться в личные покои до того, как Фоукс обнаружит мой любимый лимонный щербет, — как только декан Гриффиндора скрылся с глаз Минервы, она поспешила снова вернуться в зал на оставшиеся пару минут завтрака. ...Гарри столкнулся с Томом, когда последний уже поднимался по лестнице зеленой гостиной. Он чуть не рухнул перед ним, как этакий принц на белом коне, неловко наступив на развязанный шнурок, который он не удосужился даже спрятать в спешке. Благо, в последний момент руки успели зацепить каменные перила и спасли его от неминуемого позора. Том, впрочем, смог избежать столкновения и тут же попытался скрыть смешок за привычной усмешкой. — Торопишься? — заискивающе улыбаясь. — Вообще-то пытаюсь спуститься к завтраку. — Ты опоздал. Он окончился около двух минут назад, дорогуша, — хмыкнул юноша и извлек из кармана то самое яблоко. — Я взял на себя обязанность прихватить тебе что-нибудь, зная, что ты наверняка все проспишь. Думаю, этого вполне хватит, чтобы перебить голод до обеда. Ну, а если нет, можем перехватить что-нибудь с кухни. — Спасибо, — Гарри без всяких стеснений принял фрукт из чужих рук. — Просто забочусь о том, что принадлежит мне. В радужке Гарри промелькнуло что-то хищное, но он тактично промолчал, вероятно осознавая, — очередная пустая трата времени. Вместо этого он не торопясь впился в сочное яблоко, игриво блестя удивительной зеленью глаз. — Я иду в библиотеку. Мне надо разобраться в кое-каких бумагах, касающихся моих исследований. Теперь, когда мое похмелье наконец-то сошло на нет, было бы потрясающе, если бы ты присоединился ко мне. — Присоединиться к тебе? — глупо повторил Гарри и уверенно развернулся вслед за Томом. — Ты уверен, что моя болтовня не будет тебя отвлекать? — Я могу говорить и работать одновременно, так что твоя, как ты сказал, «болтовня» никак не повлияет на продуктивность исследований, — легко обронил юноша, однако Поттер уловил в его словах тонкий подтекст. Риддл расстегнул свою сумку, и рука утонула там по локоть в поисках чернил, пергамента и перьев. — Ты занят? — Не особо, — отмахнулся молодой человек. — А что насчет моих мантии и карты?.. — Они в твоем чемодане, как я и обещал. Разве ты не заметил их? — а ведь и вправду... Поттер так торопился, что даже не нашел лишней минутки, чтобы заглянуть в свои вещи. — Нет. — Оно все при тебе, — Том махнул палочкой, и сумка импульсивного юноши мгновенно взмыла в воздух, а затем приветливо распахнулась. — Проверь сам. Карта мародеров, собственно, как и плащ-невидимка были аккуратно сложены на дне. — Думаешь, я из тех, кто не держит свое слово, Гарри? — От части. Я наслышан, что тебе нравится отбирать, — на что Риддл многозначительно фыркнул. — И кто же растрепал это тебе? Мальсибер? — молодой человек внимательно посмотрел на своего визави и, дождавшись нервного передергивания плечами, уверенно продолжил: — Признаюсь, у меня есть небольшие... склонности, как у сороки. Да, это так, однако, в твоем случае, я был обязан сдержаться. Кроме того, — Том сгрузил все необходимые вещи на стол и ногой захлопнул сумку, — присвоение этих вещей не дало бы мне ничего, кроме парочки жалких безделушек. Моей главной целью все еще являешься ты. Гарри решительно проигнорировал последнее высказывание товарища и поспешил сменить тему, чтобы у Тома не было возможности сказать что-либо еще. — У тебя есть пергамент? — Да. — Так ты поможешь мне или нет? — Что ж... Почему нет? — по крайней мере, в библиотеке у Тома было меньше всего шансов придумать что-нибудь ужасное. — Так ты пишешь научную работу о магглах? — Кажется, я уже рассказывал тебе об этом. — Так о чем речь? — Официальным зданием было написать эссе длиной в сорок восемь дюймов. Речь должна идти о влиянии маггловского общества на магический социум. В качестве примера вполне можно привести магглорожденных волшебников или полукровок, которых бросили родители. Взять, скажем, тебя. Как я понял, ты полукровка, воспитывался на дому и жил у родственников отца. А знаешь ли ты, что сейчас происходит в маггловской европе? — Я, на самом деле, представляю лишь в общих чертах. Маггловский мир прогнулся по гнетом Второй мировой войны. Англия, Франция, Канада и Америка выступили против Италии, Германии и Японии. Города страдали от каждодневных бомбардировок, была введена карточная система продовольствия. Насколько я знаю, какой-то усатый маггл мечтает уничтожить низшие нации. Довольно-таки нелепо. — Убивать только из-за каких-то националистических предрассудков или потому, что маги родились не в волшебных семьях? Не думаю, что эти идеи слишком отличаются друг от друга, — Гарри отлично знал — ему не следовало этого говорить, особенно Тому. Однако правда сама по себе сорвалось с кончика языка. Он был на сто процентов уверен, что новая тема в их разговоре могла навлечь на него волну гнева. — Конечно, они отличаются, Гарри! Магглорожденные рушат все устои магического мира, погребают под своим невежеством многовековые традиции, ломают чистые кровные линии, однажды он выжгут этот мир дотла. — Забавно, Том. Я больше чем уверен, что именно так нацисты твердят о евреях. — По-моему, ты говорил, что ничего не знаешь о ситуации в мире, Гарри, — казалось, голос Тома упал на октаву ниже. Некие стальные нотки время от времени проскальзывали в его речи. Было очевидно, что юноша снова сумел затронуть в Риддле не самые тонкие нити души, отвечающие за раздражение, однако он держался, как мог. Сейчас Том наверняка в очередной раз попытается выведать у него какую-нибудь страшную тайну, поэтому Поттеру нужно быть начеку. — Ни один ты умеешь фильтровать информацию. — Считай, что я польщен, — довольно-таки холодно заметил молодой человек. — Но давай вернемся к делу. На данный момент я пытась создать некую амнистию для таких студентов, как я. По моей задумке она должна наделить их полным правом оставаться в школе на летние каникулы или, в крайнем случае, чтобы несовершеннолетние волшебники могли легально использовать магию, дабы обезопасить себя в такое напряженное время. Есть какие-нибудь соображения, Гарри — на что похожа жизнь бок о бок со смертью? Каково постоянно чувствовать ее смрадное дыхание на затылке, вечно думать о ней, боясь хоть на мгновение сомкнуть глаза? — предельно честно поинтересовался Том. А Гарри с неким ужасом осознал — пустырь, который он видел, не был Хогвартсом глазами простеца. Это было одной из последствий скинутой на Лондон бомбы. — Мог ты винить себя за примитивный страх смерти, как это делаю я? — Любой нормальный человек боится смерти, Том. Говорят, что один из самых великих страхов — это и есть сам страх. — Ты не понимаешь... Я боюсь смерти больше всего остального, Гарри. Мой боггарт облачается в этот ужас, принимает ее форму, а также является основной причиной, по которой я так страстно жажду бессмертия. Вот только для Гарри эти сведения вовсе не стали открытием. Здесь все давно было предельно ясным. — Кроме того, эта та причина, по которой я хочу, чтобы ты внимательно подумал, — Гарри показалось, что он ослышался, едва ли не свалившись со стула от неожиданности. — Что?! — Будь тише, — разгневанной змеей прошипел Том. — Не надо привлекать внимание смотрительницы. — Так. Постой. Ты хочешь стать бессмертным? — Гарри дождался скупого кивка и продолжил: — И ты хочешь, чтобы я, извини за вульгарность, разделил с тобой вечность? — А это проблема? Как ты сказал, мы все боимся смерти, — неприятная ухмылка перекосила чужое лицо. — Но... почему? — Все очень просто, Гарри. Ты мой. А я никогда не позволю тому, что принадлежит мне... — А что насчет других? Вальпургиевы рыцари? Ты тоже собираешься подарить им вечную жизнь? — ...И оставаться в кругу этих невыносимых идиотов вечно? — насмешливо. — Они ничто. Всего лишь жалкие пешки, которых не жалко израсходовать в ходе игры. Я же хочу, чтобы ты стал ведущей королевой, — Гарри вздрогнул, перед глазами невольно пронеслось огромное шахматное поле с каменными фигурками. Тогда им с Роном и Гермионой пришлось завершить ту ужасающую партию на первом курсе. Очевидно, Том принял его дрожь за плохо скрываемое предвкушение и лишь сильнее склонился к нему. — О да! Представь, каково это — жить вечно! Царить над всем миром, быть его богами! — заискивающе улыбнулся юноша. — Я могу дать тебе все, что угодно. А что прошу взамен? Всего лишь полной самоотдачи. — Ты получишь лишь то, что заслуживаешь, Том. И ни каплей больше. — Я все еще помню, что нужно доказать тебе свою правоту, — хмыкнул Том, как ни в чем не бывало вернулся на свой стул и принялся методично марать бумагу идеальным почерком. Гарри издал жалобный стон. — Не хочешь рассказать, как именно ты собираешься стать бессмертным? Укус вампира или, может быть, что-нибудь поинтереснее? — Уволь. Мои методы куда гуманнее и намного элегантнее всего того, что ты, наверняка, уже успел себе напридумывать. О да! Они были просто безумными! И только! — Не то, чтобы я забыл об этом разговоре. Полагаю, его просто нужно направить в правильное русло, именно поэтому я и попросил тебя побыть со мной. — О Мерлин! — Да, — Том неспешно обмакнул перо в чернильницу и принялся писать. — Как ни прискорбно признавать, но раньше я не замечал, что мы никогда нормально не говорили друг с другом. Не пытались узнать получше. И это действительно то, что он хотел?.. — Эм... Думаю, я не против. Что именно ты хочешь знать? — если выбирать из двух зол, то, пожалуй, лучше выбрать меньшее. — Во что ты в очередной раз вляпался? Что ты делал дома, пока был со своими друзьями, когда отдыхал от учебы? Какую жизнь рисовал в воображении до встречи со мной? — Ты имеешь в виду... интересы? — осторожно повторил Гарри и как-то неопределенно пожал плечами. — Мне всегда нравились шахматы. Но больше всего я люблю квиддич. Полеты — это замечательно. — Полеты на метле? — Том недоверчиво поджал губы. — Да, — ухмыльнулся юноша в ответ на скорчившуюся гримасу визави. — Я очень часто играл с Роном и его старшими братьями. Они, как правило, всегда были охотниками. Хороши, дьяволы! — Были? — В мою первую игру я едва не съел золотой снитч, — легко улыбнулся Гарри, поддаваясь дымке воспоминаний. — Ты должно быть шутишь? — Вовсе нет. — Пользуясь случаем, напомню тебе о дурацкой привычке есть все, что упало на глаза. Теперь я, кажется, понимаю, откуда у этой гадости «растут ноги». — Это было не специально. — Конечно, нет. О шоколадных котлах, если мне не изменяет память, ты сказал тоже самое. — Ну ты и сволочь! — Но это же правда. — Рад, что ты признаешь это, — ухмыльнулся Гарри на растерянный взгляд Тома, пока до него не дошел смысл сказанного. — Ты когда-нибудь бывал на чемпионате мира? — Да, — сказал Гарри. — Я ездил туда с Роном и его семьей. — Этим летом? — Позапрошлым. — В тысяча девятьсот тридцать восьмом? И как же это было? — С одной стороны забавно и довольно-таки весело, а с другой как-то диковато. — Судя по твоим словам, это было сущим кошмаром для принимающей страны. Кто победил? — Ирландия. Они играли против Болгарии. — Вейлы? — Вейлы. — Так это сущая правда? Они действительно могут зачаровывать мужчин одним лишь танцем и пускать огненные шары из рук? — Да, причем на оба вопроса — ответил Гарри. — Поверь мне, разозленная вейла далеко не самое прекрасное зрелище. Они становятся похожими на гарпий. — Искусство всегда прекрасно. Оно восхищает меня... Да, я признаю, что далеко не самый общительный человек, предпочитаю людям компанию змей. Но ты... Ты — исключение.. — Поттер был вынужден признать — удивление сдержать не удалось. Том удосужился самостоятельно ответить на свои же вопросы, независимо от того, были ли они правдой. — А кем себя видишь ты, Том? Помимо Темного властелина, разумеется, — поспешно добавил молодой человек. — Если бы твой план был неосуществим, что бы ты сделал? — Я уже упоминал, что хочу преподавать. — Ты сказал это так, словно не собирался всерьез этим заниматься. — Так оно и есть, — Том признал это слишком легко. Изящно изогнув запястье, совсем как истинный аристократ, окунул перо в чернильницу. — Я должен стать лордом, в любом случае. — Достаточно справедливо, - Том многозначительно ухмыльнулся на слова Гарри. — Конечно, есть вероятность, что я бы мог оставить карьеру учителя и попробовать стать министром магии. — У тебя слишком завышенные приоритеты. — Они всегда были такими. Что насчет тебя? — На самом деле, для меня существует только две профессии — ловец в британской команде по квиддичу, ну, или аврор. — Ты осознаешь, что у этих работ совершенно разный профиль? Тебе достаточно предоставить хорошие результаты по СОВ, а с твоей удачей, я уверен, ты сможешь сварить почти любое зелье, всего лишь кидая ингридиенты в котел. — Ты же прекрасно знаешь, что этого не произошло. Зато у тебя совсем нет никаких проблем со сдачей экзаменов. «Конечно, если бы у Тома были другие варианты, он бы никогда не выбрал себе профессию мракоборца». — Ты умеешь танцевать? — внезапно спросил Том. — У меня две левые ноги, Том. — Тогда... Может быть, поешь? — Стекла мои концерты явно не оценили. — Ты серьезно? - Риддл впервые в жизни казался шокированным. — Я слышал это возможно, но... — Просто я отвратителен в этом. Том растерянно заморгал и по неосторожности поставил небольшую кляксу. — Тогда, должно быть, мне следует извиниться? — Не стоит беспокоиться, — в который раз за это утро отмахнулся бывший гриффиндорец. — Однако я слышал, что у тебя музыкальный талант. — И от кого же ты узнал? — От Нагайны. Том на мгновение замер, а затем приглушенно рассмеялся, пробегаясь взглядом по строчкам своей работы. — Ладно, не столь важно, кто именно проинформировал тебя. Да, я учился играть на фортепиано и умею петь. В приюте нас заставляли ходить в церковь каждые выходные. Хотя я особо и не сопротивлялся. С тех пор прошло уже много времени. — Я так полагаю, ты атеист? — Думаешь, мир бы превратился в это, если бы в нем был Бог? Гарри не думал, что у этого высказывания есть хоть какой-то смысл. Внезапная трель его желудка заставила смущенно почесать переносицу и, собственно, решительно поставила точку в их разговоре. Том осторожно вытащил карманные часы и мельком взглянул на циферблат. — С ума сойти, как быстро летит время, — шепотом заметил парень. — Иди в Большой зал, Гарри. Обед начнется через пять минут. — А ты не идешь? — Я дождусь ужина. В конце концов, у меня еще много работы, — ответил Том, продолжая писать. — Если вдруг понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать. — Принести тебе чего-нибудь? — Ты хочешь, чтобы Пинс убила нас обоих? — Ирма Пинс? Кто? К чему ты вообще сказал это? — Сара Пинс, — библиотекарша. — Ну, ты же принес мне яблоко, так что это меньшее, что я могу сделать взамен. Но, если все же проголодаешься до ужина, я буду в гостиной. Том продолжил писать ровно до того момента, когда почувствовал, что Гарри исчез из поля зрения и слышимости, прежде чем осторожно опустил перо и расстегнул воротник рубашки, обнажая выступающие ключицы. — Ты все поняла, Нагайна? — спросил он. — Да, мастер, — прошипела змея в ответ и заботливо обвила своего хозяина поперек груди, аккурат там, где он был ранен, и осторожно вгромоздила голову на его угловатое плечо. Том достал дневник из внутреннего кармана и раскрыл его на первой попавшейся пустой странице. — Мне нужно, проверить свои воспоминания. Я не могу позволить себе оставить что-нибудь ценное, — Нагайна была вынуждена признать — Гарри был совершенно иным. Он не походил ни на одного из людей ее господина. Хотя бы тем, что являлся змееустом. Признаться честно, она не думала, что он действительно сможет помочь. С какой-то толикой вины змея призналась, что она отказалась, потому что мастер не мог оставить свои темные желания. Однако... Если этот Гарри Поттер может так легко повлиять на него, причем до такой степени, что он делал заметки по его словам, Нагайна посмела надеяться, что она могла ошибаться. — Не забывайте о взрывателе, мастер. — Верно... Спасибо, — библиотеку наполнил тихий назойливый скрип пера о бумагу. Правая рука Тома грациозно парила над пергаментом, а левая рассеянно поглаживала чешуйки любимицы. — Я думаю, скоро все придет в норму, Нагайна, — выдержав определенную паузу, произнес юноша. — Кажется, у меня наконец созрел план нашего объединения. И он должен сработать даже на таком упрямце, как он. Гарри Поттер будет моим. — Он будет принадлежать вам как и все остальные? — Нагайна искренне надеялась, что хозяин не будет столь самонадеянным, ради его же блага. — Именно. Мне нужна всего лишь пара дней.
