Боюсь не услышить тебя.

Восхищенный гул разносится по всему залу, постепенно становясь все громче и громче. Толпа неистовствует. Отлично, вакханалия в самом разгаре. Он оглядывает собравшихся и усмехается всем, кто по разные углы буравят в нем огромную дыру своими завистливыми взглядами. "А что вы мне сделаете?" - вполне резонный вопрос, только отвечать адресатам не особо резонно. Потому что отвечать-то нечего. Ничего. С кончиков коротких огненно-рыжих волос капают капельки пота, одна бесшумно перетекает на переносицу и скользит по идеально ровному носу вниз, а в следующее мгновение оказывается непонятно где, разлетаясь на сотни таких же мелких капелек, испаряющихся не долетая до пола, потому что жар воздуха незримо сжигает все вокруг. Он в своем личном безумстве мотает головой из стороны в сторону, пока сердце в унисон барабанам бьется в сумбурном ритме, сам же путая систолу и диастолу. Это уж по лучше любого вашего антидепрессанта. Ичиго не в себе. В Ичиго все бушует. Все эмоции обостряются до предела, а после и вовсе взрываются где-то в районе груди, горячими волнами расползаясь по всему телу. Куросаки поднимает взгляд и наталкивается на такие родные, до боли знакомые глаза, с плещущимся на дне коктейлем чувств. Кажется он видел их во сне. В прошлой жизни, наверное. Блестящие аметисты в обрамлении густых черных ресничек смотрят сквозь толпу меланхолично и с долей укора, заставляя съежится под тяжестью чувства вины. It seem impossible for me do let this go Feel like an animal, I'm ready lose control Take everything you need, take every part of me Give me some room to breath, before I lose control. Ренджи поет так будто хочет сорвать голос, делая его то тоньше, то грубее, временами практикуя и гроулинг. Только Ичиго этого не слышит. Ему вообще последнее время кажется, что он ничего не слышит. Нет, Куросаки не оглох, с ним более чем все в порядке, просто имеет место в его жизни боязнь, что звуки окружающего мира вместе с голосами любимых навсегда смолкнут, оставив его в безмолвии. Заглянув в глаза собственной смерти он и не дрогнет, но будет рыдать и рвать на себе волосы от осознания того, что его когда-нибудь окружит непроницаемая тишина, которая будет звучать куда громче, чем любой рок-концерт. От этого сердце разрывается на части. Взгляд фиалковых глаз становится все тяжелее и тяжелее и внутренняя сторона предплечья начинает жечь огнем. Рыжий на секунду отвлекается и бросает взор на руку, сетчаткой глаза прощупывая каждую цифру, алым выцарапывающуюся по велению свыше на загорелой коже, поверх голубеющих вен. 00:20. Двадцать минут до встречи с тем, кто составит ему компанию до конца его земного пути, двадцать минут до конца семнадцати лет одиночества, двадцать минут до конца его тишины. Куросаки выдыхает и тянет губы в улыбке, отсчитывая секунды до конца концерта и рассеяным взглядом обводит фигуру Абараи, проникновенного орущего перед ним. Шоу закончено, прожектора погасли, в ушах звенит от давлеющей над ним тишины. Ичиго втыкает капельки наушников и поставив любимый трек, спешит к выходу, стараясь на ходу застегнуть куртку. "Молния" с характерным звуком скользит вверх, пока рыжий одной рукой пытается открыть дверь на выходе из студии. - Пожалуйста, - тихо проговаривает возникшая рядом миниатюрная фигура и толкает дверь, впуская в теплое помещение морозный декабрьский воздух. Парень вынимает наушники и смотрит на незнакомку с интересом, забывая про то, что минутой ранее спешил "на свободу". - Спасибо, - в неловкости почесывая шею тянет Ичиго, утыкаясь глазами в макушку девушка. Незнакомка низка, миниатюрна и слишком хрупка на вид, а когда та и вовсе поднимает глаза на рыжего, последнему кажется, что она еще и неестественно бледна. - Тебе плохо? - отбросив весь официоз и сразу перейдя на "ты", интересуется Куросаки, сканируя человека напротив взволнованным взглядом. - Нет, все в порядке, - все так же тихо отвечает девушка, касаясь лба в попытке убрать мешающую смоляную прядку. Широкий рукав растянутого старого бежевого свитера ползет вниз, демонстрируя парню, как на тонкой белоснежной коже запястья девушки алеет знакомая метка. 00:00. В подтверждении ускользнувшего времени предплечье Ичиго жжет привычное ощущение прикосновения огня, посылая сигнал хозяину о том, что судьба собственноручно словила его у двери. - Ты и есть..., - предложение обрывается на полуслове, потому что слова застревают в горле. Сказать, что он счастлив, значит ничего не сказать. - Подобраться к тебе было сложно, - чуть задрожав отвечает брюнетка, задрав голову и всматриваясь в карие омуты рок-звезды. До слишком обрадованного Ичиго не сразу доходит, что сейчас декабрь, на дворе во всю бушует метель, дверь до сих пор открыта, а девушка перед ним только в одном свитере тонкой вязки. Он спохватившись захлопывает парадную и продолжает созерцание аметистов напротив. - Ичиго, - протягивая руку, представляется рыжик. - Куросаки. - Рукия, - отвечая на рукопожатие, улыбается брюнетка, пожимаю новому знакомому скорее пальцы, чем ладонь, до того разница между их комплектациями велика. - Кучики. Ичиго счастлив как никогда. Подумать только, теперь ему не придется как прежде ходить с проклятыми наушниками, из-за которых нещадно саднит ушная раковина, везде, где попало и даже в собственном доме. - Будем знакомы, - спустя секунду улыбается Рукия, по привычке поправляя короткие волосы. Куросаки снова вылавливает взглядом метку и протягивает руку, заключая в собственную ладонь хрупкую ручку девушки. - Больно? - вопрошает Ичиго, перевернув ручку запьястьем вверх и поглаживая большим пальцем едва тлеющий след цифер на коже его судьбы. - Нет, - уверенно мотает головой брюнетка и приподнимает уголки губ. - Не ври, - строго, но спокойно произносит Ичиго, чуть сжав руку. - Терпимо, - вздохнув признается Кучики, отворачиваясь к окну в холле и наблюдая за тем, как ветер заунывно носится по всей округе, поднимая клубы белой пыли за собой. - Не молчи, говори что-нибудь, - просит Куросаки. - Тебе так важно меня слышить? Удивлению Рукии нет предела, потому что парень перед ним тот, кому интересно, что она говорит. Впервые за столько лет ее хоть кто-то слышит. - У меня иеромофобия*, - честно признается Ичиго и чуть краснееет, почесывая затылок. - Не приятное чувство, в общем. - А у меня клаустрофобия*, - выдает Рукия и заливается звонким смехом, а для Ичиго это самая приятная мелодия из всех существующих. Именно, мелодия. - Да уж, два чудика нашли друг друга, - тянет рыжий и выдыхает. - Я не против продолжить общение. Кучики кивает в знак согласия и под сопровождением рыжего рокера идет в гардеробную за потрепанной курткой. Она довольна и счастлива, счастлива, что система свыше, созданная еще задолго до ее рождения, постаралась сделать так, что теперь в этот раз ей не придется встречать Новый год в обществе собственных страхов и абсолютного одиночества. - Любишь рок-музыку? - задает вопрос Ичиго и принимается за некое анкетирование новой знакомой. - Есть немного, - отвечает та и надев шапку с пампоном, под руку ступает с парнем по девственно чистому снегу... Ренджи из своего окна кабинета в студии, расположенной прямо за концертным залом, лицезреет картину, являющуюся виновницей появления улыбки. - Идиотам почему-то вечно везет, - без особых эмоций на лице и в голосе, выдает примостившийся рядом на диване Исида и теребит кончики длинных рыжих волос Орихиме. Девушка, бас-гитаристка, лежит на диване, уместив голову на коленях одногруппника, перевесив ноги через подлокотник и взирая в потолок, задумчиво тянет. - По-моему ты слишком категоричен, Исида-кун, - Иноуэ переводит взгляд на Урю и заглядывает тому в темно-синие холодные омуты. - Разве ты не рад за Куросаки-куна? Теперь он будет счастлив. - Хм, - глубокомысленно хмыкает брюнет и поворачивает голову к окну, одаривая фирменным холодным взглядом и красноволосого фронтмэна. - Он рад, Орихиме, просто выражает это в своебразной манере, - звонко рассмеявшись, Абараи в два шага оказывается рядом с ребятами. Отметим это в "Сейретее"? Я угощаю, - великодушно принимает на себя все затраты Ренджи. - Я пас, - отвечает Иноуэ и встает с дивана. -Сегодня Улькиора возвращается. Мы собирались посидеть вместе. Ренджи вздыхает и, кивнув, поворачивается к Урю. - Остались мы с тобой. А Исида его и вовсе не слышит. Он смотрит вслед удаляющимся фигурам за окном и с досадой отмечает, что он завидует Куросаки как никогда. Может и ему когда-нибудь повезет? Урю, с едва заметным сожалением, смотрит на цифры, алеющие на внутренней стороне ладони, которые он каждый раз скрывает под перчатками, и мысленно считает секунды. 99:31:25