Паутина судьбы

Нагано. Февраль, 1998 год. - О, милая Мако, ты - сущий ангел с крыльями! Иначе, какими словами объяснить твое умение буквально порхать на льду? Сколько я помню, мой тренер всегда восхищался моим мастерством схватывать новую программу буквально на лету, завороженно любуясь отточенными до совершенства движениями, вращениями и прыжками. Порой я лично диву даюсь тому, насколько легко я ощущаю себя на льду, словно у меня за спиной вырастают крылья. Мотоки Фурухата, тренер, считает меня главной доблестью нашей сборной и надеждой, что в эту Олимпиаду Японии, наконец, удастся вырвать минимум один комплект наград у сильнейшей команды из России. Я просматривала их прежние выступления, надо заметить, и вправду сильны. Но для меня главное, когда в меня верят, будто подпитываюсь силами. Тогда и бесконечные тренировки не приносят столько трудностей. Лед всегда был моей родной стихией, на коньки я встала в два года и с тех пор не расставалась ни на день. Не могу утверждать, что на тренировках не было разочарований или слез. Растяжки до боли в суставах, повторение элементов до потери сознания. Но, когда ты довольна результатом, облегчение разливается волной по всему телу, подтверждая, что сегодня ты в очередной раз преодолела себя и в очередной раз подтвердила звание королевы льда. И вот, жадно поглощая воду, утоляя жажду, ты гордишься собой и знаешь, что это все, чего хотел от тебя тренер на сегодняшний день. - Ты меня переоцениваешь, - снимая коньки, оставшись босиком, подхожу к Мотоки, и тот, ухватив меня за талию, прижимается к моим губам. С тренером мы официально являемся парой совсем недавно. Когда я взяла золото на чемпионате Японии, он, наконец, заметил мое сияние. А я, кажется, всегда была влюблена в него. Щеки так и пылали, едва наши взгляды случайно встречались, или же когда он расхваливал мои способности. Быть может, я стараюсь быть лучшей в большей степени ради него. Мне придает сил пробуждение его поцелуями, едва солнце еще забрезжит на востоке. Ему нравится, как я готовлю ему завтраки, и отшучивается, что мне в пору бы стать кулинаром, нежели заниматься фигурным катанием. В действительности же мне просто нравится развиваться в чем-то ином, помимо спорта. К тому же, я все-таки, женщина и должна уметь то, что свойственно всем нам, дабы радовать любимых. - После обязательных выступлений ты лидируешь по баллам, - оторвавшись от моих губ, не унимается Мотоки, накручивая на палец локон моих волос, немного влажных, пропитанных моими стараниями, - полагаю, ты возьмешь долгожданное золото с вероятностью в девяносто девять процентов. - Ты прекрасно знаешь, для чего я выступаю, - покачав головой, отрицаю я, - я жить не могу безо льда. А награды лишь благодарность за самоотдачу. - Меня удивляет твоя безграничная скромность, Мако. Но, к сожалению, у тебя нет права рассуждать именно так, когда на кону стоит престиж всей страны. Помни, за что ты борешься и для чего. Кажется, эти бесконечные напоминания никогда не закончатся. Не представляю, что двигало мной в тот злосчастный день, когда я согласилась подписать чертов контракт на участие в Олимпийских играх. Помню лишь, что не сводила глаз с Мотоки. Ох, сердце мое, ты меня рано или поздно погубишь! Взглянув внутрь себя, я нахмурилась и, высвободившись из объятий тренера, резко развернулась и, подхватив пару коньков, выбежала прочь с арены. Меня, пожалуй, слишком легко сломить. Мои родители давно умерли, быть может, поэтому для меня нет особого смысла рваться к большему, чем я желаю Я катаюсь в свое удовольствие, кто виноват в том, что мне легко запоминаются сложные элементы? Но я знаю одно: будь они живы, мать и отец гордились бы единственной дочерью, которая в свои семнадцать достигла вершины апогея. Ибо знаю, любой спортсмен так или иначе мечтает попасть на Олимпиаду. Ноги сами приводят меня в отель для спортсменов. По пути встречаются знакомые лица, они пытаются быть вежливыми, приветствуя улыбками, но, заметив соленую влагу в глазах, отступают с пониманием. Путь в мире спорта тернист и опасен. Стоит лишь оступиться, и ты слетишь с пьедестала. По сему мне многие завидовали, ибо я никогда не пыталась одолеть себя больше, чем требовалось. Я стою под холодным душем, не ощущая, как соленая вода из глаз сливается с холодными потоками воды. Вновь сомнения захватили разум. Как я могу так обманывать себя? Мотоки необходим высокий результат. За победу ведь и платят больше. Помню, как он подобрал меня из ниоткуда едва ли не в буквальном смысле. Восторженную, легкую, умелую девчонку четырнадцати лет, воспитав во мне несгибаемую спортсменку, но не сумев изменить чувствительность, как бы того не хотелось. Кто я без эмоций? Лишь фарфоровая кукла. Мне необходима эта боль, лишь она заставляет по-настоящему ощутить себя живой. Внезапно ощущаю широкие ладони, обвивающие мою талию, словно две змеи, и горячее тело, прижимающееся к моей спине. Из тысячи мужчин я узнаю его по запаху. Аромат его парфюма сводит с ума, а жар его поцелуев заставляет забывать обо всех тревогах. Чувствую прикосновение губ к своей шее, там, где бьется синяя жилка. Ладони скользят вдоль тела, заставляя трепетать каждую клеточку, и, прикрыв глаза, едва не замурлыкать, подобно приласканной хозяином кошке. Инстинктивно хватаю его за бедра, водя руками по горячей коже, судорожно выдохнув. Пытаюсь развернуться к нему лицом, дабы припасть к его губам чувственным примирительным поцелуем, но он не позволяет. Убирает одной рукой мои каштановые волосы на правое плечо, открывая взор к левому уху, и, обхватив губами мочку уха, заставляет мой живот скрутиться узлом, собирая сладость в самом низу. Сквозь негу приоткрываю рот, дабы произнести его имя, но Мотоки перебивает меня, шепча прямо в ухо лишь одно слово: - Прости. Инстинктивно кивнув, прижимаю его бедра ближе к себе, ощущая возбужденной кожей его эрекцию, царапая коготками его бедра, после чего беру его руку и увожу меж своих ножек, заставляя его ощутить мое желание. Его пальцы осторожно касаются меня там и увлажняются во мгновение. Ощущаю, как его другая рука касается моей груди с затвердевшими от возбуждения сосками, слегка сжимая. С размером природа меня не обделила, считаю ее одной из своих гордостей, при том, что порой комплексую из-за собственного высокого роста. Однако, это не мешает мне порхать на льду, подобно мотыльку, по словам Мотоки. Он вновь целует мою шею, проводя дорожку из поцелуев вниз, к затылку и настойчиво склоняет мое тело вперед, отчего я, изящно прогнувшись в спине, упираюсь ладонями о стену напротив. Мы так и стоим под струями холодной воды, но я совершенно не чувствую холода, ибо тело и разум охвачены пламенем. Поднимаю одну ногу на край ванной, предоставляя возможность любимому добраться до всех укромных уголков своего тела, сгорая от нетерпения. Мотоки удается лишь в несколько касаний раззадорить мое тело до неузнаваемости. Став моим первым мужчиной месяц назад, он прекрасно знал, что и в какой миг необходимо моему телу, и порой мне кажется, будто он знает его даже лучше меня самой. - Забудь свои тревоги, просто насладись тем, что я с тобой, - вновь слышу за спиной страстный шепот и издаю протяжный стон, ощутив его возбужденный член внутри. Мотоки начинает неспешно двигаться во мне и, уловив ритм его движений, инстинктивно начинаю двигать бедрами ему навстречу. Мои стоны становятся громче, и лишь шум воды заглушает сладкие звуки. Ноготки царапают стену, движения становятся более решительными, и, теряясь во времени, ощущаю скорое приближение разрядки, едва различая в страстном безумии стоны Мотоки. Чувствую, как он начинает пульсировать во мне, и, громко застонав, содрогаюсь в оргазме, ощущая, как одновременно со мной расслабляется и он, изливаясь в меня с протяжным стоном. Тяжело дыша, обессиленно падаю прямо в ванную, но Мотоки подхватывает меня под руки, крепко сжимая в объятиях. Растворяюсь в тепле его тела, и наши взгляды сталкиваются. Он припадает ртом к моим губам, нежно и чувственно, обвиваю руками его шею, отвечая на поцелуй насколько способна после сильнейшего расслабления. Именно это мне и было необходимо сейчас. Как ему удается угадать? - Что бы ни случилось, знай: я всегда с тобой, - прервав сладость поцелуя, уверяет Мотоки, обхватив мое лицо широкими ладонями, так, чтобы я смотрела в его глаза, - из всех я выбрал именно тебя, потому что увидел потенциал и желание летать, а понимание соперничества рано или поздно придет. Странно, но я верю каждому его слову. Он потрясающий тренер. *** Денек выдался еще тот. С самого утра все, кажется, пошло не так. Вначале не удалось обнаружить наряд для выступления, оказывается, Мотоки случайно пролил на него кофе, и его срочно увезли в химчистку. Затем визажист использовала тени, на которые у меня аллергия, и нос заложило настолько, что я не то, что говорить, дышать не могла. Потом пришлось помочь Дженелин и Мише отследить синхронность их движений при работе в парных выступлениях. Я никогда не поддаюсь панике, но сегодня волнение едва не овладело мной. На раскатке почти упала и вывихнула запястье, поднимаясь со льда. Что ж, считаю это удачей, что это была не нога. Иначе, какое чудо поможет мне исполнить подряд два тройных тулупа? Единственная из всех участниц, кто это делает. Именно на этом мы и сделали акцент в произвольной программе, в которой я изображаю сошедшего с небес ангела. Разумеется, идея Мотоки, ибо он постоянно напоминает мне о крыльях и нимбе над головой. Я все еще храню его тепло внутри после нашего примирения накануне вечером. Сегодня выступаю под номером четыре. Поразительно, но я ощущаю присутствие некой силы рядом, когда смотрю на данную цифру. Изначально кажется совершенно простые элементы и ничтожно малая числовая величина, но подсознательно что-то щелкает, заставляя расслабиться и ощутив прилив уверенности. - Дамы и господа, приветствуйте. На льду Макото Кино, Япония! Трибуны озаряются аплодисментами и замирают, едва я выхожу на лед. Мысленно чувствую, как притихли соперницы, совершенно не ощущая их равными себе. У них иные цели, однако, я обещала подарить Мотоки победу, как символ привязанности и нашей любви. Переливы мелодии, под которые я сегодня представляю новый образ, благодатно озаряют сердце, внимая его бешеный ритм. Совершаю первое плавное движение вперед и пропадаю из этого мира, ощутив себя вольной птицей. Не слышатся восторженные овации на трибунах, ожидающие очередной исполненный в совершенстве пируэт, не ощущается холод ото льда, не чувствуется на теле даже спасенное химиотерапией платье. Я словно лечу среди облаков, решительно настроенная на победу сегодня. Увеличиваю скорость, подготавливаясь к тройному прыжку и, взмыв в воздухе, с легкостью разворачиваю свое тело вокруг своей оси трижды, с тяжестью приземляясь на лед. У меня есть лишь доля мгновения, дабы осознать, что что-то пошло не так, как слышу хруст стального лезвия и успеваю лишь ощутить глухой удар спиной о холодный лед. Пребываю в совершенно неизведанном для себя мире. Не слышу криков ужаса, не замечаю суеты рядом с собой, лишь серые глаза, полные ужаса и светлые локоны Мотоки. В глазах темнеет, дыхание слабеет. Веки тяжело укрывают глаза беспроглядной пеленой, и я навеки исчезаю из этого мира, утопая во тьме... *** - Ваше величество, я почти закончил. Довольно было сломать один болт на коньке - Юпитер впала в кому. Подберусь поближе и уничтожу. - Хорошая работа, Нефрит, - скривив губы в улыбке, усмехается Берилл.