Паутина судьбы

Добираться до центра Токио на автобусе оказалось плохой идеей. Июльский зной опалял кожу, а кожаное сидение плавилось подо мной, словно пломбир. Я допивала вторую бутылку воды, однако, избавиться от пары градусов тепла в собственном теле мне, к сожалению, не удалось. К счастью, мысли о дурном самочувствии от духоты отвлекали от боли, перенесенной неделю назад. Все дни после той проклятой вечеринки я пыталась забыться и сосредоточиться на поступлении в консерваторию. Увы, срывалась я практически каждый час, и, как назло матушка взяла небольшой отпуск от ведения клуба, оставив управляющего на время ее отсутствия, и теперь каждый вечер выносила мой мозг тем, что негоже зацикливаться на одном-единственном мужчине. Вот только от ночных бдений ее советы не уберегли. Плакала я каждую ночь, совершенно не зная, отчего. Да, мне причинили боль два самых близких человека, но, если им хорошо вместе, я обязана принять сей факт и отпустить боль, пожелав им счастья. Но, если любовь такая, то я больше не хочу любить. Это больно. В душе теплилась надежда, что учеба в консерватории и новые знакомства скрасят ставшие серыми, будни, и я, наконец, вернусь к прежней Минако, нелепой девчонке со смешным красным бантом в волосах, которая всегда все неуклюже портит и совершенно не умеет быть серьезной. Мучения закончились спустя получаса ожидания в пробке. Выбравшись из душного салона автобуса, я впала в топографический шок. Я весьма плохо ориентируюсь в каменных джунглях, ибо живу в мало населенном районе Токио, и это движение немного испугало меня. Впрочем, я быстро адаптируюсь ко всему. Изучив карту, опросив нескольких прохожих, я, наконец, добралась до нужной улицы, и моему взору открылось здание консерватории. Сердце забилось чаще от волнения. Первый этап прослушиваний начнется через несколько минут, и у меня есть совсем немного времени, чтобы перевести дух и настроить голос на необходимую волну. Сделав глубокий вдох, я вошла в просторные ворота, ограждающие мир музыки от серых и скучных бульваров Токио. Поразительно, насколько же отличается жизнь в центре от окраин города. Обнаруживаю глазами вход и присматриваюсь. На крыльце какая-то суета. В гуще событий успеваю различить три силуэта и знакомый клавишный инструмент. Трое парней спускали по лестнице фортепиано. Вероятно, это оказалось для них большой каторгой, потому как блондин, принимавший ношу снизу, оступился, а его хватка серьезно ослабла. Среагировала я моментально, отбросив дорожную сумку с небольшим количеством одежды (я некоторое время поживу у подруги в общежитии при консерватории) и, подлетев к парням, подхватываю фортепиано за свободный угол. Моя помощь оказалась весьма кстати, и мы довольно быстро справились с перевозкой инструмента к подножию каменной лестницы. Отстранившись, я поправила сбившиеся из красного банта волосы и подняла голову, и, о, боги! Передо мной явились настоящие звезды, и выразительные зеленые глаза солиста популярной группы «Три огня», Ятена Коу, от которого я давно сходила с ума. Поверить не могу, что такие профессионалы, как они, обучаются здесь! Это было видно по форме, в которую они были одеты, да и, к тому же, занимались переноской столь тяжелого музыкального инструмента. Вряд ли в иной ситуации они бы занимались этим самостоятельно. Я стою, как вкопанная, не сводя глаз с младшего из Коу. Я прекрасно знала, что группа состоит из трех братьев, и, надо заметить, они стоят друг друга. Высокие, красивые, а какие шикарные у них голоса. Песни наполнены смыслом, а не типичный набор слов, которые обычно крутят по радиостанциям. Я всегда мечтала побывать на их концерте, но вместо этого судьба подарила мне шанс пообщаться с ними лично. Что ж, Минако, только не испорти все, как обычно. И, может, хотя бы Ятен обратит на тебя внимание. - Спасибо тебе, - слышу его голос, обращенный в мою сторону и глупо улыбаюсь. Черт возьми, только что сам солист группы «Три огня» поблагодарил меня за помощь! Определенно, день становится лучше. Глубоко выдыхаю, проводив троицу взглядом и проникаю внутрь здания. Дух захватило от обширного холла невероятных размеров, который был густо заполнен поступающими. Юноши и девушки, высокие и низкие, стройные и не очень, привлекательные или совсем страшненькие. Но всеми ими движет жажда известности. У нас одна судьба на всех, и я лишь маленький кусочек пазла. Отыскиваю глазами стойку регистрации и, назвав свое имя, перевожу взгляд на высокого широкоплечего мужчину лет тридцати пяти в строгом сером костюме с пепельным цветом длинных прямых волос, идеально уложенных на плечах. Выглядел тот весьма солидно, вполне вероятно, он один из преподавателей консерватории, по сему, встретившись с ним взглядом, приветливо улыбаюсь, после чего слышу холодное, но бархатное в ответ: - Всего наилучшего, юная леди. Он передал регистраторше деловой портфель и удалился, буквально выжигая меня взглядом, заставив залиться румянцем. Кто же ты, таинственный незнакомец, от которого сознание помутнело? Кажется, будто я уже его видела, но не в силах вспомнить, где. Тряхнув головой, отбросив лишние мысли, я устроилась в уголке возле огромного окна и, вытащив из сумочки складное зеркальце, привела себя в порядок. После чего, прикрыв глаза, попыталась настроиться на нужную волну мелодии, которую сочинила самостоятельно. Ноты! На месте, слава Богу. Иначе, как мне будут аккомпанировать? - Минако! - знакомый голос отрывает меня от размышлений, и, обернувшись, оказываюсь стиснута в объятиях своей приятельницы, Уназуки Фурухата. Мы учились в одном классе, но это было очень давно. Говорят, ее старший брат главный тренер сборной Японии по фигурному катанию, а младшая, видимо, решила не засиживаться в тени и попытаться пробиться на большую сцену. В Токийской консерватории она обучалась уже целый год и специализируется на джазовом вокале. У нее превосходное вибрато, так давно не слышала ее пения. - Рада тебя видеть! - восторженно приветствую я, высвобождаясь из ее объятий, разглядывая ее с головы до пят. Чуть ниже меня, рыжие волосы, которые она собирает в небрежных хвост. Зеленоглазая, стройная. Словом, конфетка для сцены, сокрытая за не очень симпатичной оберткой - одеждой. Вкуса одеваться у нее как не было, так и нет, впрочем, кто станет разбираться в сей проблеме, когда на то имеются стилисты. Усмехаюсь собственным мыслям, после чего вздрагиваю, услышав голос из динамика. - Следующая, Минако Айно! Перевожу ошарашенный взгляд на подругу. Та лишь подмигивает мне и, расцеловав обе щеки, желает мне удачи, скрываясь в толпе. О, Господи! Сердце, кажется, сейчас остановится. Взволнованно дышу и прохожу в концертный зал, где проходит прослушивание. Ожидаю за кулисами, пока завершит выступление девушка передо мной. Голос сильный, но она мне не соперница в стиле вокала, ибо поет она классику, а я осваиваю эстрадную музыку. - Прощу следующий! - слышу женский голос, принадлежащий одному члену приемной комиссии. Нервно хватаю ртом воздух и на ватных ногах выхожу на сцену. Прежде всего, улыбаюсь преподавателям, которые будут меня оценивать. Две женщина в летах и, о, боги! Тот самый незнакомец, попавшийся мне в холле. Желудок сделал сальто, и я, протянув ноты помощнику приемной комиссии, коим оказался Сейя Коу, один из «Трех огней», подготавливаюсь к песне. Кладу руку на микрофон, прикрываю глаза. Слышу знакомые переливы нот. Эту песню я написала несколько дней назад, и она прекрасно подчеркивает мою боль, выпуская ее на свободу.

- Послушай сердце ты моё - Оно разбито на куски. И счастье больше не совьём - Ты душу заковал в тиски.

В мыслях вспыхивает чертова картина в автомобиле, на котором Алан часто возил меня по ночному Токио, и я завороженно смотрела на неон, сидя в котором мы вдвоем встречали закат. Я слышу стоны Катарины, вновь замечаю похотливый взгляд Алана и срываюсь с ноты, ощущая, как слезы сами наворачиваются на глаза. Резко открываю глаза и растерянно смотрю на приемную комиссию. Черт, если я сию секунду не придумаю оправдание, я погибла. - Прошу прощения, могу я спеть что-нибудь более известное? - Ну, разумеется, - слышу ответ одной из женщин, и облегченно выдыхаю. Наскоро вспоминаю знакомые песни и останавливаюсь на «Crazy». Ее текст, как нельзя лучше меня характеризует. Я безумная девчонка, не верящая ни в кого и ни во что, уповающая лишь на собственный талант и природную эмоциональность. Киваю брюнету за роялем и, поймав необходимый ритм, начинаю куплет. И, едва только распеваюсь, меня прерывают. Да что же такое? Неужели моим мечтам не суждено сбыться? - Большое спасибо, мы услышали достаточно. - Простите, я очень нервничаю, - виновато оправдываюсь я. - Хорошо, - отвечает одна из женщин приемной комиссии, - мы примем это во внимание. - Объявляется пауза! - неожиданно командует незнакомец-мужчина, и, словно меня никто не замечает, вокруг начинается возня. Все трое преподавателей покидают концертный зал пить кофе, а я обреченно плетусь за кулисы. Становится пусто и тихо, опустошая слой за слоем и мою душу. Неужели, мне не удалось задеть ни одной их струны? Впрочем, право было учебное пособие, которое я читала по пути в автобусе. Не стоило изначально петь собственную песню, либо держать себя несгибаемо. Ибо, если целью исполнения являлось ввести слушателя в состояние боли, способствующее появлению слез, я сама должна оставаться твердой, плакать должны они, а не я. Ошибка за ошибкой. Что же я делаю в этой жизни не так? Стою во тьме закулисья,поникнув головой, и выпускаю наружу соленую капельку, что пробежала по щеке, разбившись о мое плечо. Вероятно, пора возвращаться домой и вновь петь в полупустом прокуренном баре. Внезапно ощущаю чье-то присутствие рядом и тяжелые шаги, мягкой поступью, сокращающие расстояние до меня. Я уже начинаю ощущать тепло незнакомого тела за спиной, как вдруг шепот касается моего уха. - Ты в порядке? И сердце замирает, отключая за собой разум, позволив лишь телу управлять событиями. Незнакомые губы касаются мочки моего уха, слегка посасывая, и это действует на меня совершенно неожиданным образом. Я закрываю глаза, готовая замурлыкать, словно кошечка, изящно выгибаю спинку, а руки сами отступают назад, хватая незнакомца за бедра. Черт возьми, да что со мной? Это ведь может быть кто угодно. Господи, как низко я пала в собственных глазах, тискаясь в темноте с человеком, чьего лица совершенно не вижу. Я более не слышу его шепот, лишь горячие губы, спускающиеся от уха к шее и ниже, оголяя точеное плечо, и руки, жадно гуляющие по моему телу. Мне так стыдно, благо, тьма вбирает в себя багровый румянец, вспыхнувший не щеках. Губы незнакомца скользят ниже, целуя ложбинку меж грудей, а руки крепче прижимают мое тело к своему, прислоняя к холодной стене, и сквозь тесноту я ощущаю его эрекцию. Твою мать! Не хватало еще прямо сейчас раздвинуть ноги и позволить незнакомцу отыметь меня прямо за кулисами. Но я не в силах совладать со собой, словно мной управляет неведомая сила. Никогда прежде не ощущала ничего подобного. Умелые руки ловко скользят вниз и, поднимая короткую юбку, проникают за тонкую ткань вымокших от возбуждения трусиков. Инстинктивно запрокидываю голову, обнимая незнакомца, и издаю протяжный стон, едва сдерживаясь, дабы не закричать. Низ живота больно сдавило, и я ощущаю тонкие пальцы, коснувшиеся меня ТАМ. О, Боже! Мои бедра начинают сами двигаться в такт руке незнакомца, и я до боли ощущаю приближение разрядки. Дышу часто, уткнувшись носом в мужское плечо. Чужие пальцы продолжают терзать мой клитор, увлажнившись моими соками и, прогнувшись в спине, ощущаю внутреннюю дрожь во всем теле, и сладчайшую волну, накрывшую меня с головой... Очнулась я также быстро, как и окунулась в блаженное забвение, тяжело дыша. Рядом не было ни души, лишь слышалась возня на сцене. Не может быть, чтобы такие ощущения мне лишь приснились. А, может, я сошла с ума? Но мне безумно легко и приятно, я готова взмыть в облака и парить, как мотылек... Улыбка озаряет лицо, и я быстро возвращаюсь на сцену. В зале по-прежнему никого не видно, лишь Сейя, настраивающий звук, который, завидев меня, попросил спеть что-нибудь, дабы проверить силу микрофона. И слова буквально льются с моих уст.

- Послушай сердце ты моё - Оно разбито на куски. И счастье больше не совьём - Ты душу заковал в тиски. Зачем поверила тебе, Когда ты клялся мне в любви? Ты проиграл в этой борьбе, Меня ты больше не зови! Припев: Птицей свободной взлетаю, Больше о тебе не мечтаю! Помни, расстались мы чужими, И для тебя нет места отныне!

Во время пения окрыленный взгляд летает по всему огромному залу, улавливая появление рыжеволосой подруги, восторженно глазеющей на меня. Слова текут рекой, а на лице не дрогнула ни одна мышца, и я, наконец, полностью осознала смысл текста своей песни. Я свободна от причинившей мне боль любви, и вольна сама распоряжаться своими чувствами. Краем глаза замечаю преподавателя из приемной комиссии, который пожирал меня ледяными глазами. На мгновение холодок сковал спину, и сама мысль дурна, что это он мог довести меня до первого оргазма за кулисами. Стыдно даже думать об этом, ибо я буду пробиваться на сцену через талант, а не как большинство через постель. Завершив пение, слышу гул аплодисментов собравшихся студентов, абитуриентов и работников сцены, адресованных мне. И душа озаряется счастьем. На мгновение встречаюсь взглядом с Ятеном Коу и, обменявшись улыбками, возвращаюсь через кулисы в коридор. Что ж, остается лишь ждать вердикта. И, даже если мне не удастся поступить сейчас, то в другой раз я буду наверняка знать, что от меня требуется. Замечаю краем глаза преподавателя у кофейного автомата и решаюсь поговорить с ним. Медленно направляюсь к мужчине и, дождавшись, пока он обратит на меня внимание, тихо оправдываюсь: - Я действительно очень нервничала, ибо никогда не сдавала вступительные экзамены, и, ко всему прочему, не делилась собственными эмоциями через песню. - Сейчас Ваше пение пронзило душу, - отзывается по-прежнему невозмутимо, слегка улыбнувшись. - Однако, мои коллеги так не считают. Я разочарованно вздыхаю, обреченно опустив глаза. Моя судьба на сегодня предрешена. Большинство решает все, и с вероятностью в девяносто девять процентов я сегодня вернусь домой ни с чем, разбитая, лишь с воспоминанием о том, как меня едва не лишили девственности прямо за сценой. От данной мысли щеки вспыхивают румянцем, и практически в тот же миг я встречаюсь взглядом с подошедшим к кофейному аппарату Ятеном Коу. - Привет, - произносит он уверенно, и моя душа озаряется улыбкой, стоит лишь взглянуть в его зеленые глаза. Словно свежая листва после ночного дождя. - Я слышал, как ты сейчас пела. Это было потрясающе. Очень надеюсь, что они позволят тебе выступить во втором туре, - последняя фраза была адресована уже моему прежнему собеседнику, который, изогнув брови, подал Ятену стакан с кофе, и блондин, поблагодарив, поспешил удалиться. - Я нахожу забавным, что такие звезды, как эти три брата, обучаются здесь, - сухо отрезает мужчина, ухмыльнувшись. - Одна из моих коллег назвала Ваше пение фригидным. О, потрясающе! Удар ниже пояса. Однако, испытав первое наслаждение, я крепко займусь сексуальным воспитанием, как матушка советовала. Быть может, тогда я смогу раскрыться полностью, и мои песни услышат миллионы. Ведь необходимо учиться сдерживать себя, чтобы со мной больше не произошло того, что случилось несколько минут назад. Я словно потеряла контроль. Вероятно, незнакомцем была задета эрогенная зона. Я читала о них, касания к ним могут буквально сводить с ума. А, поскольку я начинающая певица, а слух мое второе я, на мочке уха и обнаружилась первая, ибо Алан никогда не шептал мне слова нежности на ухо. - На этом мы могли бы и закончить, но я дам Вам еще один шанс, - произносит мужчина напротив, и я облегченно выдыхаю. О, Господи! Я только что прошла во второй тур! - Позвоните мне, возможно, я смогу с Вами дополнительно позаниматься. Он протягивает мне свою визитку и уходит прочь, оставив меня с ощущением эйфории наедине. Сейчас это было правильно. Итак, значит, домой мы не едем, Минако Айно? Прекрасно. Задержусь здесь и изучу себя до каждого миллиметра. Опускаю взгляд на карточку, на которой красивым ровным почерком написан номер телефона и имя председателя приемной комиссии Токийского университета - Акира Сайто. *** - Ваше величество, сама Венера попалась мне на мушку, - кланяется Кунсайт, довольно усмехаясь, - глупышка совершенно позабыла о том, какая богиня ее сопровождает. - Замечательно, - злостно смеется Берилл, - и не смей допустить ошибку. Довольно с меня ваших глупостей.