Паутина судьбы

Мне удалось договориться о встрече с преподавателем на следующий день. Мистер Сайто ожидал меня на причаленной у берега яхте. Отмечаю для себя, что он выбрал весьма необычное место для занятия музыкой. Сердце немного подрагивало, словно предчувствуя волнующий момент. Что-то определенно должно произойти, впрочем, все это не имеет смысла, если я не начну петь, как тогда на прослушивании. В конце-концов, я буду лично заниматься с председателем приемной комиссии, а, значит, необходимо показать себя в полную силу, ибо, как подсказывает интуиция, Акира будет крайне требователен ко мне во втором туре. Вероятно, считает, что его уроки должны приносить плоды. Итак, Минако, не подведи! - Добрый день, - обнаруживаю его в одной из кают огромного судна. Пришлось изрядно постараться, дабы отыскать нежное место. Из широкого окна во всю стену в лучах полуденного солнца блестел океан. Где-то в небесах кричали чайки, переговариваясь и распевая причудливые песни, словно подготавливая меня к вокалу. Надеюсь, я спою приятнее, нежели глупые птицы. - Проходи, Минако, - без лишних формальностей встречает меня сидящий в кресле мужчина. Его длинные волосы пепельного цвета идеально лежали на плечах и, кажется, сияли серебряными переливами. Серые глаза, кажется, сливались с цветом волос, отчего мужской взгляд казался пустым и ледяным, и я невольно поежилась, ощутив пробежавший по спине холодок. Могучие плечи придавали ему внушительный и властный вид, и я непростительно долго молча любовалась внешним видом преподавателя, ощущая, как румянец смущения накатывает волной, выдавая с головой мое состояние. Мистер Сайто медленно поднялся на ноги и размеренной кошачьей поступью приблизился ко мне практически вплотную, отчего желудок сделал сальто, а дыхание перехватило. Я стою перед преподавателем консерватории, словно обнаженная, аки рожденная Венера, готова сгореть от стыда, и, если бы не мои длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, я бы продолжала ощущать себя незащищенной. - Полагаю, у тебя проблемы, поскольку ты смела просить о дополнительном занятии? - его голос звучит холодно и невозмутимо, будто это естественно, когда поступающие студенты проходят занятие вокалом лично с председателем приемной комиссии. - Впрочем, это не столь страшно, - успокаивает меня он, и я, пройдя вглубь каюты, передаю мужчине ноты собственной песни. - Зачем они мне? - неожиданно интересуется он, и я в изумлении изгибаю брови. Он преподаватель музыки и не имеет понятия, для чего необходимы ноты? Забавно. - Музыка должна звучать у тебя внутри, не у меня. Именно ты своим голосом должна задеть струны тысяч душ, дабы быть услышанной. Для начала расскажи мне, что это за песня и для кого она, раз она причиняет тебе такую боль? Я видел твои слезы во время выступления. Он обходит меня кругом, едва заметно касаясь шершавой ладонью моей щеки, отчего душа уносится в пятки, а горло схватывает спазм, и я не в силах произнести ни слова. Неужели доставлять неудобства губительными воспоминаниями входит в курс его обучения? В таком случае, опасаюсь, что не усвою урок, и все мои старания познать свое тело ради достижения успехов в музыке уйдут в никуда. - Закрой глаза, - чуть убавив громкость тона, командует мужчина, отступая на пару шагов прочь от меня, ослабляя цепи, и я с облегчением выдыхаю, после чего послушно исполняю приказ, - сконцентрируйся, отбрось прочь лишние мысли, прислушайся к своему сердцу. Расскажи себе, о чем твоя песня. - Эта песня о, - начинаю я, вспоминая боль, причиненную Аланом, отчего к глазам подкатывает соленая волна, и я вновь готова расплакаться. Однако, требовательно держу себя в руках. Ибо помню, что плакать должны слушатели, а не я. Я же обязана запереть свою боль на замок глубоко внутри и, расправив крылья, лететь вдоль музыки. - Не надо вслух, - обрывает меня мистер Сайто, и я послушно киваю. - Это твой секрет, твоя тайна. Я писала эти строки, опьяненная страданием, но сейчас начинаю ощущать полное умиротворение и гармонию, смешанную с чувством свободы. Я скинула с себя эти цепи, порвала их, словно тонкую нить паутины, что столь долго плела. Пора прекращать думать о прошлом, лишь раскрытыми глазами взглянуть в светлое будущее. Меня ждут сцена и поклонники, люди, которым я еще не безразлична. И, возможно, тогда сияние моей крохотной звездочки заметят на небосводе. - Хорошо, - слышу бархатный тембр преподавателя, который отходит на второй план, а после мелодию, изливающуюся из-под его пальцев. Не распахивая глаз, с улыбкой отмечаю, что Акира превосходный музыкант, он замечательно понимает ноты и с легкостью исполняет любое произведение, даже никому неизвестной смешной девчонки с алым бантом. Отмеряю проигрыш и, вдохнув побольше воздуха в легкие, произношу текст песни. Вначале чуть слышно, но позже набираю обороты. - Птицей свободной взлетаю, Больше о тебе не мечтаю! И я вновь лечу, взмахнув раненными крыльями. Мне больно, но, стиснув зубы, я продолжаю бороться, поднимаясь выше, мотив приятно щекочет слух, едва касаясь мочки уха, отчего я вновь погружаюсь в блаженное забвение, из которого выбраться самостоятельно уже не в состоянии. Только если мне помогут умелые руки и губы. Минуточку... Я широко распахиваю глаза и с ужасом осознаю, что заключена в пылкие объятия мистера Сайто. И в пору бы выбраться, однако, под натиском крепких поцелуев к шее и мочке уха я снова теряю контроль, не в силах возразить ласкам. Инстинктивно обвиваю шею мужчины руками и впиваюсь в его губы, однако, мою инициативу вновь возвращает себе Акира, заключив мое лицо в широкие ладони, и, захватив мои губы своими, начал игру страсти. Я буквально улетаю за горизонт, ощущая, как его язык сплетается с моим, а губы слегка посасывают мои. По телу проносится волна, замирая где-то внизу живота, и я под натиском непонятного медового привкуса его губ приподнимаю одну ногу, которая тут же оказывается прижата к мужскому телу широкой ладонью. Я не знаю, скольких усилий ему требовалось по-прежнему сдерживать себя, не позволяя себе взять поступающую в консерваторию абитуриентку прямо здесь, на кожаном диване, но я чувствую его эрекцию через тесные объятия, как его тело дрожит, требуя продолжения, но он резко обрывает сладость мига и отступает, опираясь руками о стену и тяжело дыша. Я нахожусь в неведении, ноги наливаются свинцом, и я не в силах даже шелохнуться. Разум постепенно возвращается на место, и я с ужасом понимаю, что едва не раздвинула ноги прямо перед председателем приемной комиссии. Нет, такие методы достижения своей цели мне не нужны. Но... тогда почему я снова пела, как на прослушивании? А, главное, как губы мистера Сайто обнаружили самую чувствительную точку на теле? Невольно напрягаю память, возвращаясь к моменту за кулисами и вздрагиваю. Неужели это он меня чуть не отымел прямо за сценой? - Полагаю, для первого урока достаточно, - хриплым голосом отзывается мужчина и, как ни в чем не бывало, возвращается в кресло за письменный стол, более не взглянув на меня. Я поправляю волосы и задранную юбку, забираю ноты, быстро прощаюсь и выхожу прочь, ибо мне крайне необходим свежий воздух, несмотря на распахнутое окно каюты. Оказавшись на палубе, вдыхаю носом запах океана, унимая бешеное сердцебиение и дрожь в теле. Мысленно ругаю себя за несдержанность, но я не в силах контролировать себя, и теперь просто обязана научиться следить за тем, чтобы не позволять незнакомцам кусать меня за ухо. Вот же черт... я едва не кончила... и это под ласками взрослого мужчины-преподавателя! Да, сэр, обучать девочек любовным утехам Вы научились, однако, я еще не так низко пала, чтобы пробиваться к сцене столь постыдным образом. Я беру себя в руки и возвращаюсь в общежитие, где Уназуки уже ждет меня. - Как прошло занятие? - Было скучно, - солгала я, махнув рукой, - правда, вокал несколько улучшился. - Как раз вовремя, - кивает подруга, схватив меня за руку, - хочу тебе кое-что показать, идем. К моему удивлению, она тащит меня в здание консерватории, где, спустившись по лестнице куда-то в подвал, преодолев лабиринт темных коридоров, мы, наконец, оказались в просторной каморке. Еще будучи за дверью, я распознала переливы музыки, и подумала, что Уназуки с другими студентами занимается подготовкой к концертам, однако, место было не совсем подходящее. Войдя внутрь, я остолбенела, а челюсть моя медленно поехала вниз. Да ведь это же «Три огня!» Неужели он репетируют свои сногсшибательные концерты в этой дыре? Впрочем, возможно, на то и расчет, дабы их никто не запалил здесь, ведь желтая пресса не дремлет и уж точно не оставит звезд в покое, узнай, где они пребывают в свободное время. - Ну что стоишь? Присоединяйся, - толкнув меня в спину, довольно промурлыкала Уназуки, и я на цыпочках прошла внутрь, закрывая за собой дверь. Проскользнув вдоль стены, я остановилась в углу, чтобы не мешать, однако, некоторые участники веселья явно не хотели, чтобы я оставалась в стороне. В тот же миг я заметила зеленые глаза Ятена Коу, стремительно приближающиеся ко мне. Я обомлела и все, что смогла сделать, это принять легкий поцелуй к своей щеке. - Привет, - он протянул мне бутылку пива, - располагайся, - и, взмахнув длинным пепельным хвостом, словно шлейфом, устроился за фортепиано, тем самым, которое я помогла им спустить с лестницы в день своего появления. - Спасибо, - пролепетала я, делая глоток из бутылки. Как вовремя - в глотке все пересохло, а по спине побежали мурашки. Подруга тут же заняла место на бэк-вокале, вероятно, братья попросили ее помочь с подборкой исполнения. Сейя взял соло, Тайки исполнял мелодию на гитаре. Я начала покачиваться в такт песни, потягивая хмельное из бутылки и не сводя глаз с Ятена. Мне давно не было так хорошо, и я готова была пуститься в пляс или же исполнить что-нибудь в дуэте с братьями. Однако, на предложения Ятена испуганно задрожала и отрицательно покачала головой. Памятуя предыдущие попытки спеть, я побоялась опозориться перед звездами, а по сему, покрывшись румянцем, пожелала временно осмотреться, пообещав присоединиться несколько позже. У «Трех огней» был концерт сегодняшним вечером, и подготовка к нему шла полным ходом. Как сказал Сейя, сегодня они решили разнообразить трио женским вокалом. Уназуки оказалась счастливицей, что ее выбрали звезды. Я ей даже позавидовала, но, если мне предложат присоединиться, несмотря на мою тягу к сцене, откажусь. Медленно впадаю в панику, тяжело дыша, сердце бешено колотится, сама не понимаю, отчего. То ли боюсь показаться глупой и ужасно поющей перед Ятеном, то ли переживаю, что не смогу совладать с собственными эмоциями и завалить даже поддерживающий вокал на грандиозном концерте, не хотелось портить праздник этих трех талантливых братьев. Иногда кажется, будто они не с Земли, обладатели потрясающе притягательных образов и космических голосов, они способны обратить любой серый день в праздник, а душу окрасить разноцветным фейерверком. Я давно так весело не проводила время, аплодируя в такт музыке и иногда подпевая, бормоча знакомые песни себе под нос, за что удостоилась одобряющей улыбки Ятена. Черт возьми, отчего все внутри замирает, стоит лишь ему взглянуть на меня? Оттого, что он популярный певец, и у него нет отбоя от девиц вроде меня? Однако, молодой человек вел себя совершенно естественно, хотя взгляд его казался несколько деловитым, словно он высокого о себе мнения. Но, когда наши глаза сталкивались, сливаясь в непонятный комок эмоций, мне становилось столь хорошо, что я готова была порхать, как бабочка, только чтобы он продолжал обращать на меня внимание. Я всячески отбрасывала мысль о том, что я влюблена в него, ибо, являясь фанаткой группы, я не имела права мечтать о большем, но Ятен был столь близко ко мне, стоит протянуть руку - и коснусь. И, кажется, он был не против. Вероятно, считает меня доступной девочкой, раз мне так легко запудрить мозги. Но я ничего не могу с собой поделать, чуть ли не плавлюсь, подобно пломбиру, под натиском его зеленых глаз. Репетиция закончилась, и ребята начали собираться в ресторан, дабы отдохнуть перед концертом и заморить червячка. Я проводила парней с улыбкой и уже готова была последовать за подругой, чтобы вернуться с ней в общежитие, как ощутила, как чья-то теплая рука берет мою ладонь и вкладывает в нее билет. Да это же приглашение на сегодняшний концерт! - Ятен, - срывается с уст, и я благодарно улыбаюсь, подавшись вперед и целуя парня в щеку. - Буду рад спеть для тебя, красавица, - слегка небрежно бросает он и уходит вслед за братьями, хитро сверкнув глазами. Сердце бешено колотится в груди. Он хочет посвятить мне песню? Невероятно... Отбрось мечты, Минако! Тебе никогда не стать девушкой столь видного парня! И неважно, что он тебе нравится, ибо он - знаменитость, а ты никто! Именно поэтому хочется доказать людям, а, прежде всего, себе, что я еще чего-то стою. Я обязана выступить во втором туре прослушивания с успехом. Тогда у меня появится возможность еще немного пообщаться с Ятеном Коу и узнать его поближе, как человека. Я уверена, что он замечательный.