written in the stars

      — Ты что, серьезно не имеешь ни малейшего понятия о том, как готовить блинчики? — недовольно спрашивает Юрий, скрещивая руки на груди и держа в руке половник. — Сколько ты уже живешь в России? Полгода? Больше? И ты до сих пор не научился их готовить?!       Юри отрицательно мотает головой и складывает руки на колени, подобно примерному ученику.       — Я был слишком занят, чтобы изучать народную кухню.       — Занят Виктором? Вы, ребята, отвратительны, боюсь, что если я однажды зайду к вам, то застану-       Юри стремительно краснеет и подскакивает на месте, прикрывая ладонью рот мычащему подростку.       — В-все не так! Не говори такие смущающие вещи, Юрио!       Плисецкий мычит что-то про его имя в ответ и закатывает глаза, перехватывая руку мужчины.       — Одна твоя ошибка — и я ухожу, понятно?       Кацуки счастливо кивает.

~

      Это началось тогда, когда однажды утром к ним заглянул Юрий и обнаружил Виктора около плиты с чашкой теста в одной руке и сковородкой, от которой валил густой черный дым, в другой. Юри крутился рядом, размахивая руками и пытаясь забрать что-то у мужа, но тот лишь уворачивался со словами о том, что замечательно справится и сам, и то, что они скоро задохнутся — это всего лишь небольшая проблемка, которую он в состоянии решить. Плисецкий тогда отобрал у Виктора сковородку и тесто, выгнал всех с кухни и продолжил готовку сам, чуть не забыв снять теплую куртку, а Юри с обидой обнаружил, что Никифоров получает гораздо большее удовольствие от неких блинчиков, чем от любой его готовки.       Во второй раз у плиты оказался Юри, вооруженный найденным в интернете рецептом и нетерпеливо поглядывающим на него Виктором. После пятой неудачной попытки Кацуки сверился с рецептом еще раз, а Никифоров стянул один блинчик — за что чуть не получил лопаткой по голове — и недовольно протянул, что они невкусные и Юра готовит блины лучше.       Юри обиделся.       И в третий раз они готовят уже вместе, и Кацуки внимательно следит за каждым движением подростка, смешивающего яйца с молоком и мукой, недоумевая, почему у него ничего не выходило.       — Смотри. — Юра оглядывается по сторонам и собирает мешающиеся волосы в низкий хвост, после чего указывает на тесто. — Оно должно быть именно такой консистенции. Ни жидким, ни густым — именно таким, каким я тебе показал.       Юри кивает, и Плисецкий отходит от стола, позволяя мужчине встать на его место.       — А теперь добавь соль и сахар и выливай смесь на сковородку, — командует Юра, и Юри беспрекословно следует его указаниям.       «Первый блин всегда комом, — успокаивает себя Юрий, когда Кацуки с ничего не понимающим лицом выкладывает смятый и не до конца прожаренный блин на тарелку. — И второй тоже. И тре- Нет, блин, хватит с меня этого».       Подросток выхватывает сковородку у зазевавшегося мужчины и поджимает губы, стараясь не накричать.       — Лучше свали отсюда.       Юри не возмущается, быстро ретируясь с кухни и оставляя ее в распоряжении тихо матерящегося Юры, потому что «Ну как можно настолько не уметь готовить?!».       Он зовет их — вместе с Виктором, мирно дремавшим до этого — назад только через час, когда накрывает на стол и расставляет приборы. Виктор радостно аплодирует, пока Юри счастливо обнимает мрачного подростка.       — Вы идиоты, — бурчит Плисецкий, когда ощущает, как его щека прижимается к кофте Юри.       — И при этом, ты продолжаешь приходить к нам, — нараспев произносит Виктор, подпирая голову рукой и улыбаясь.       (Юрий просит его заткнуться и обращается по фамилии, но все равно краснеет.)