written in the stars

      Юри старательно дышит на озябшие пальцы и растирает тепло между ладоней, готовясь к своей скорой смерти от обморожения. Кто же знал, что минус семь градусов тепла в Питере приравниваются к минус двадцати в любой точке земного шара из-за сильных ветров и влажности?       Он тонко стонет, натягивая шарф на нос и прячет руки в рукава куртки:       — Холодно…       Шагающий рядом Виктор удивленно приподнимает брови. На нем полурасстегнутое пальто, болтающийся шарф и кожаные перчатки, и Юри думает, что он совершенно не умеет заботиться о своем здоровье, а еще слишком серьезно относится к внешнему виду, предпочитая мерзнуть, но выглядеть просто великолепно. (Юри думает, что Виктор выглядит великолепно всегда.)       — Разве в Хасецу не выпадает зимой снег?       — Выпадает. Но там все равно намного теплее, — покачивает головой Юри, сжимается от очередного порыва ветра и мечтательно вздыхает, глядя на огромные сугробы на детской площадке. — Мы с Пхичитом, когда учились в Детройте, всегда делали снежных ангелов зимой… Хорошее было время.       — Не хочешь попробовать сделать их снова? — предлагает Виктор, и лицо Юри удивленно вытягивается.       — Я н-не думаю, что… Тут же холодно!       — Ну вот, заодно и согреешься, — ухмыляется Виктор, хватает Юри за руку и быстро переводит через дорогу, пока не видно машин.       «Я не могу согреться в сугробе!» — хочет сказать Юри, но идет на поводу у счастливого лица мужа. Они останавливаются в центре детской площадки, на которой присутствуют только бабушка пенсионного возраста и находящийся под ее пристальным вниманием мальчик.       — Ты хочешь, чтобы я просто лег на снег, помахал руками — и все? — Юри недоверчиво щурит глаза. — Никакого подвоха?       Виктор закладывает руки за спину и перекатывается с носка на пятку:       — Нет. Абсолютно. Просто сделай его для меня, пожалуйста.       Юри тяжело вздыхает — холодный воздух наполняет легкие, даруя неприятное ощущение в грудной клетке — и соглашается. Потому что это Виктор, и он никогда не мог устоять перед ним: ни в детстве, когда тот был не более, чем кумиром с экранов телевизоров; ни чуть позже, когда Виктор прилетел к нему в Японию без предупреждения и назначил себя тренером; ни сейчас, когда они мужья и живут вместе.       Он поворачивается к сугробу спиной, отталкивается ногами от земли — и ощущает, как снег под его спиной проваливается, а сам Юри оказывается глубоко внизу, окруженный его сорокасантиметровой толщей.       Виктор заливается смехом, хватаясь за живот и запрокидывает голову назад. Юри непонимающе моргает и предпринимает попытку встать — безуспешную, потому что замерзшие руки отказываются правильно функционировать, а подняться без них, используя лишь мышцы пресса, невозможно из-за одежды.       Юри недовольно бурчит ругательства себе под нос и окликает Виктора. Мужчина вытирает выступившие на глаза слезы и поворачивается к нему, протягивая руку.       Юри дружелюбно улыбается, принимает протянутую ладонь — и дергает вниз, скидывая Виктора в сугроб рядом с собой.       — Будешь знать, как подшучивать надо мной, — почти обиженно сопит он, стуча кулачком по чужой груди.       Они лежат так, ничего не произнося, с минуту, пока Виктор не задает интересующей их обоих вопрос.       — И как мы теперь будем вставать?

~

      Через полчаса они, полностью промокшие и с дурацкими улыбками на лицах, оказываются в квартире дедушки Юры и распивают с ним чай на кухне, а сам подросток сдавленно материт всех, но от предложенного печенья не отказывается.