Ночная готовка и кексы
2 апреля 2017 г., 12:19
Виктор не думал, что когда-нибудь станет зависимым от чисел человеком. Нет, в некотором смысле, он им является — увеличивающийся с каждым годом возраст его несколько беспокоит, а количество медалей — радует, — но никогда не думал, что это дойдет до того, что за неделю в преддверии супер-важной-и-значительной даты он будет готов вырвать себе волосы на голове от кучи свалившихся беспокойств.
«Всего лишь наша годовщина, всего лишь отметка о пройденном пути вместе, всего лишь…» — успокаивает он себя, но сбивается на пятом пункте причин, почему годовщина не такая уж и важная дата, ни в один из которых даже не верит.
Потому что годовщина — это важно.
У Виктора было много партнеров: с кем-то он держался дольше, с кем-то — меньше, и иногда ему приходилось выслушивать от них возмущения на тему: «Мы вместе неделю/месяц/год, как ты мог забыть!». Возмущения всегда казались беспочвенными и высказываемыми лишь для создания скандала, но сейчас он чувствует стыд за все те разы, когда называл это ерундой.
Юри про их дату, кажется, и вовсе забыл. Или лишь умело скрывает свои эмоции (а он это может) и как ни в чем не бывало выгуливает Маккачина, готовит ужин и целует Виктора, у которого от этого состояние только ухудшается, потому что: «А вдруг он решит, что он мне безразличен, раз я ничего не приготовил, и бросит меня?!».
Виктор терять Юри не хочет, и поэтому решает начать подготовку заранее: обыскивает все кулинарные сайты на рецепт достойной выпечки, приманивает Юру очередной кото-игрушкой и просит проконсультировать его в некоторых вопросах; да он даже звонит Жан-Жаку, потому что у него французское имя, а все французы — хорошие повара!
(Вопреки ожиданиям и сердечно лелеянному стереотипу, повар из него выходит так себе: Виктора интересуют десерты, но никак не фаршированные лягушки с вином и сыром и все те гадости, которые Жан-Жак успел предложить, пока Виктор не сбросил трубку.)
Юри взволнованно интересуется, в порядке ли он, и Виктор внутренне плачет от любви к мужу, но в реальности лишь соединяет большой и указательный палец вместе, показывая знак «Окей».
Двадцать седьмое марта выделено красным в смартфоне Виктора и жирно обведено маркером c кучей стрелочек на настенном календаре. «Ну и что это значит?» — недовольно интересуется Юри, и Виктор тихо шипит, приставляя палец к губам: подожди, придет еще время, и ты узнаешь.
Когда они ложатся в кровать, Виктор сразу поворачивается на бок и притворяется спящим; Юри долго ворочается, но в конце засыпает в обнимку с Маккачином, и Виктор не может сдержать умилительной улыбки при взгляде на них.
Онлайн-консультация имени Юрия Плисецкого выдает ему инструкции через ФейсТайм, сопровождает их красочными ругательствами, и только в таком виде доносит до Виктора, уже несколько раз успевшего обжечься и смешать ингредиенты не в том порядке.
— Это ведь не так уж и важно, — тянет он, вытягивая густую смесь венчиком, а у Юрия, кажется, случается сердечный приступ, несмотря не небольшой возраст.
— Что значит «не так уж и важно»?! Сегодня я тобой командую, так что делай все как надо! — кричит Юрий, и Виктор тяжело вздыхает. Из него вырастет отличная замена Якову: он такой же требовательный, крикливый и готовый убивать за малейшую оплошность.
— Ладно, не кипятись, — успокаивает разбушевавшегося подростка Виктор и поднимает руки в примирительном жесте, чуть не роняя миску. — Сейчас все будет сделано. Просто залить в формочки и поставить в духовку, верно?
Юрий кивает, а затем прикрывает рот, зевая, и трет глаза.
— Я ухожу спать. Надеюсь, ты ничего не испортишь, — говорит он напоследок, прежде чем сбросить вызов. Виктор и сам надеется, что ничего не испортит.
~
Просыпается Юри от сильного сладкого запаха, с каждой секундой, кажется, все сильнее проникающего под кожу, впитывающегося в одежду и мебель и мешающего нормальному дыханию. Утирая слезящиеся глаза и разминая затекшую шею, он идет на кухню. Виктор в наспех накинутом фартуке и перчатках копошится около духовки, вытаскивая кексы и стараясь не опрокинуть на себя горячий противень. — Виктор? — сонно спрашивает Юри, и тот вздрагивает, чуть не роняя готовку. — Что ты делаешь?.. — Я… тебе все это кажется, дорогой, иди спать, — неловко посмеивается Виктор, наконец ставя противень с кучей цветных резиновых формочек в нем на плиту. — Я скоро подойду! Но Юри так легко не проведешь, не-а. — Что ты делаешь ночью на кухне? — Готовлю. Юри выжидательно смотрит на мужа, ожидая продолжения фразы. — И?.. — Готовлю. Только это. — Зачем? — Ты не помнишь?! — Виктор складывает брови домиком и принимает жалостливый вид. — Го-дов-щи-на, Юри! Это же так важно! Юри снимает очки, протирает их и опять водружает на нос. Спать хочется неимоверно, но оставлять Виктора с чем-то безумно сладким на кухне никак нельзя. — Наша годовщина была четыре месяца назад, — спокойно произносит он. — Я даже отметил эту дату в своем дневнике. — Ты ведешь дневник? — Ты печешь сладости по ночам? — парирует Юри, и Виктор вздыхает, тыкая зубочисткой в воздушную светло-коричневую субстанцию. — Это кексы. Не хочешь попробовать? — Виктор протягивает мужу один, заставляя того отвернуться и сморщить нос. — Сколько сахара ты туда насыпал? Виктор задумчиво загибает пальцы и, посмотрев на их количество, вновь вздыхает. — Много. Юри закрывает глаза и покачивает головой. За какие грехи ему только такой партнер достался… — Иди спать. А я пока открою окна, чтобы избавиться от этого ужасного запаха. Виктор обвивает его талию руками и утыкается носом в шею. — А я хотел сделать сюрприз… Думал, ты обрадуешься. Юри вздыхает: — Иди уже, горе-повар. Виктор выпускает мужа из объятий и с печальным лицом помахивает рукой (будто в армию уходит, ей-богу!). Когда он скрывается за дверью спальни, Юри принимается за уборку: складывает всю испачканную посуду в посудомойку, убирает кексы в холодильник — они не кажутся очень съедобными, но отчаиваться еще рано, — а в конце присаживается за стол и взъерошивает волосы, напоминая себе взяться однажды за обучение Виктора готовке.
