Days in the Married Life of Dan and Phil

      Фил загружает День из жизни, который они проводят в окружении достопримечательностей японского арт-острова Наосимы в течение их медового месяца.

[Видео открывается кадром с Филом, сидящим на левой стороне нераспознаваемой кровати. Его волосы взъерошены, а под глазами намечаются мешки. Он выглядит катастрофически нервным, хотя и прикрывается сияющей улыбкой. Фил подергивает носом, поправляя таким образом очки, пока болтает на камеру.]

— Окей, сейчас только-только перевалило за девять утра, так рано, да. Это наше второе утро в Наосиме, одном из арт-островов на юге Японии, и это наш медовый месяц!

[Фил смеется на выдохе, будто он сам едва верит в то, что говорит.]

— Честное слово, вы даже не представляете, как странно говорить это на камеру, но такие вот дела, да. Мы, скорее всего, объясним всю эту канитель со свадьбой в другом видео перед тем, как загружать это, поэтому, надеюсь, не слишком много из вас сейчас шокировано. Мы вообще-то не собирались ничего снимать пока мы здесь, особенно, если учесть, что мы решили выпустить так называемого кота из мешка буквально во время брачной ночи. Но выяснилось, что у нас есть как минимум целый день, который мы не знаем, как провести, потому что остров маленький, мы успели его осмотреть вчера. Поэтому я и Дэн подумали, а почему бы сегодня не взять с собой всех вас? Покажем вам наши любые арт-объекты и прочее подобное, но перед тем, как мы сделаем это, поздоровайтесь с Дэном.

[Камера поворачивается вправо: Дэн сидит рядом с такими же растрепанными волосами. Его руки лежат поверх одеяла, которое прикрывает обнаженную грудь, несколько небольших красных пятен заметны в области ключиц. Его брови вскинуты вверх, но, тем не менее, он не сдерживает широкой улыбки.]

— Доброе утро, Дэн. — Доброе утро, Фил. Могу я заметить, что потребовалось двенадцать дублей, чтобы Фил наконец произнес этот нехитрый монолог? Он где-то полчаса уже снимает и только сейчас добился того, чтобы не выглядеть мямлей. — Ну, я не думаю, что-то, что ты выставляешь меня мямлей перед всеми, как-то помогает делу. — Я твой муж, это моя работа — выставлять тебя мямлей. — Ага, но не после того, когда я, наконец, сделал это и… Подожди. Ты что, только что назвал меня своим мужем перед камерой? — Угу.

[Глаза-В-Форме-Сердца-Хауэлл и Влюбленный-Взгляд-Лестер включаются на полную мощь, пока они в упор смотрят друг на друга. Дэн, откашливаясь, опускает взгляд первым.]

— Так о чем мы там?..

[Новый кадр. Фил на кровати один, его глаза следят за движением позади камеры.]

— Я заставил Дэна надеть на себя хоть что-нибудь. — Мои искренние извинения всем, кто желал бы, чтобы я так и провел всё видео в чем мать родила. — Я могу их понять, почему… Что? Да, могу! — Ты мой муж, тебе можно так говорить.

[Фил смотрит в камеру.]

— Это правда. У меня теперь юридические обязательства всё время говорить Дэну, что он хорошо выглядит. Я даже подписался под этим. Я просто не знал, что он был голенький всё то время, пока мы снимали. Иначе я бы ему сразу сказал одеться. — М-да, отлично сказано, Фил. — Я бы тогда определенно сказал. — Я имею в виду, ты реально так удивлен? У меня, блин, медовый месяц. Одежда опциональна, если мы не выходим в люди.

[Фил опускает взгляд на самого себя — на нем его футболка с Мстителями, счет лет использования которой уже потерян.]

— Я вот в пижаме. — Это потому что ты пожилой человек. — Я не пожилой!

[Новый кадр: Дэн снова на кровати рядом с Филом, поверх черной футболки на нем надето черное с цветочным принтом кимоно.]

— Дэн всё еще пытается называть меня старым. — Ну, так я же не вру. Ты постоянно носишь тапки — кто ты, если не старый? — Эй, я тут не один старею. Ты намного ближе к тридцати, чем к двадцати. — Да, но тебе-то уже тридцать. Более того, ты ближе к сорока, чем к двадцати. — Что? Нет. Такого не может быть. Я ближе к возрасту двадцать лет и триста шестьдесят четыре дня, чем к сорока, разве нет? — Очень в этом сомневаюсь, Фил. Ты являешься тридцатилетним уже больше полугода. Между тем, чтобы быть двадцатилетним и быть сорокалетним девятнадцать лет, поэтому уже девять с половиной лет после того, как тебе исполнилось двадцать один, ты приближаешься к сорока, вот поэтому ты ближе к сорока. — О, господи.

[Дэн согласно мычит, а его муж выглядит всё более и более поверженным в шок.]

— Я ближе к сорока, чем к двадцати годам. — Технически, ты всегда был ближе к сорока после того, как тебе исполнился двадцать один год, и, пока тебе действительно не стукнет сорок, всё будет хорошо. Так-то у тебя и не было никогда возможности повернуть обратно к двадцати. — Нет, прекрати, ты делаешь всё только хуже.

[Фил закрывает лицо рукой, свободной от камеры. Дэн забирает камеру, чтобы тот мог зарыться в обе.]

— Если кто-нибудь из вас верил, что наша семейная жизнь состоит из внезапных букетов цветов и постоянных признаний в любви, то вы глубоко заблуждались. Это буквально девяносто процентов времени я, раздражающий Фила напоминаниями о возрасте, и еще десять процентов… О, господи! — Что?

[Дэн поворачивает лицо с широко распахнутыми глазами к Филу, тот отрывает руки от своего лица.]

— Фил, мы рассказываем интернету о нашей семейной жизни. Мы типа реально снимаем День из нашей жизни в наш медовый месяц, чтобы потом загрузить в интернет, чтобы миллионы людей увидели это. — Да, я знаю… Дэн, мы же это обсуждали вчера! — Да, но мы реально делаем это.

[Фил какое-то время смотрит на Дэна — бессловесный диалог. Затем поворачивается к камере.]

— Дэн был неправ. Наша семейная жизнь на пятьдесят процентов состоит из моего экзистенциального кризиса по поводу возраста и еще на пятьдесят процентов из экзистенциального кризиса Дэна о том, что мы рассказываем интернету. — Ага, вроде похоже на правду. — И на повестке дня у нас — снять День из жизни в наш медовый месяц. Нам и правда нужно начать снимать материал для него. Когда-нибудь уже начать… — …а не оставаться в постели лишние три часа опять. — Ну, вообще-то мы в этом вполне преуспели. Мы действительно поднимались с кровати и что-то делали вместо того, чтобы лежать и лениться всё утро. — Позвольте мне быть предельно честным, но «лежать и лениться» — не самое верное описание. Мы тут и во многих упражнениях преуспели.

[Фил продолжает, как будто Дэн ничего не говорил, заметно лишь легкое подергивание уголков его рта.]

— Поэтому мы пойдем примем душ. — Чтобы сохранить воду, ну, вы понимаете. — Но вскоре мы увидимся с вами, ребят.

[Они радостно машут в камеру. Новый кадр, где они стоят рядом друг с другом в ванной. Зеркало обрывает изображение ниже талии, но выглядит так, будто они держаться за руки.]

— Мы осознали, что у нас не может быть Дня из жизни без моего знаменитого ванно-зеркального преображения. — Мы даже попросили ванную с огромным зеркалом, чтобы осуществить это. — Поэтому я попросил моего любимого мужа присоединиться, раз уж он всё равно присоединился ко мне в душе. Итак, ты готов? — Ты не поверишь, готов, как никогда. — Три, два, один…

[Новый кадр после размытого изображения: они так же стоят, но уже полностью одеты. Они восторженно гикают и хлопают друг друга по ладоням.]

— Странно, но от этого получаешь удовольствие. — От чего, нашего моментального преображения или душа?

[Дэн толкает его, экран трясется от смеха Фила.]

— Ну, серьезно, почему ты раньше меня не включал в это? Где я был все прошлые разы? — В шкафу, возможно.

[Дэн выглядит слегка пристыженным.]

— А, точно.

[Новый кадр: камера направлена на Дэна, поедающего завтрак.]

— Дэн, ты в предвкушении сегодняшнего дня? — Ну, я бы так не сказал.

[Фил поворачивает камеру на себя.]

— Всего лишь хотел уточнить, что это была идея Дэна, которую он предложил вчера, и уже жалуется по поводу всего. — Я не жалуюсь. Просто было бы действительно круто исследовать Японию и сосредотачиваться только на нас вместо того, чтобы тыкать камерой в лицо друг другу. — Обещаю, ничего не тыкать тебе в лицо до полуночи.

[Дэн закашливается за кадром.]

— Ффффф, Фил!

[Новый кадр: в камере снова Дэн.]

— Итак, выяснилось, что у нас нет абсолютно никакого плана для этого видео. А вообще-то я рассчитывал, что Фил его составит, потому что видео будет на его канале. — …а я рассчитывал, что он составит план, потому что это была его идея. — …а тем временем мы позавтракали, и завтрак был хорош. — Пока мы здесь, мы стараемся есть только по-настоящему японскую еду, что значит, мы едим много риса и яиц. — … так много риса и яиц. — …а еще это дает прекрасное оправдание Дэну есть конпэйто без ограничения. — Я не ем конпэйто без ограничения! Если кто-нибудь не знает, что это, то это крошечные остроугольные разноцветные карамельки, у которых не то чтобы есть ярко выраженный вкус… — У них вообще нет вкуса, Дэн! — Вау, какой содержательный комментарий, Фил. Но они буквально моя любимая вещь в этом путешествии, если не учитывать тот факт, что у меня медовый месяц. — Ты продолжаешь говорить «мой медовый месяц» вместо «наш», мне уже стоит начать волноваться? — Да, Фил, я отправился в медовый месяц сам с собой. Ты здесь только для того, чтобы я мог бронировать апартаменты для молодоженов и не выглядеть странным перед персоналом в отеле. — Ну, мог бы и раньше мне об этом сказать. — Я знаю, стоило бы, извиняюсь за это. Честность в отношениях должна быть главенствующей в приоритетах, ребят, главенствующей. — Еще что-нибудь, что мне следует знать? — М-м, дай подумать. Единственная причина, почему я согласился снимать это, потому, что через пять лет, смотря на тебя с отвращением во взгляде и воображая, почему я вообще вышел за тебя, я смогу включить это видео и вспомнить, почему. — О-оу, спасибо, Дэн. — Причиной было то, что я полечу в Японию и буду жить в апартаментах для молодоженов. — Ты такой любящий и преданный муж.

[Новый кадр, демонстрирующий завтрак — жареные яйца с рисом, наполовину съеденные.]

— Я тут, кстати, тоже завтракаю, а не только наблюдаю за жующим Дэном. — Несмотря на то, что это было бы супер странно.

[Камера медленно поворачивается на Дэна.]

— Дома это происходит постоянно, потому что он ест быстрее меня. И пока я радостно пережевываю, наслаждаясь каждым кусочком, он уже практически всё поглотил. — Не буду это отрицать. Сегодня у меня вот опять рис с яйцом, но, я думаю, это другой тип риса, поэтому это должно быть интересно. — Вот уж что нашим подписчикам не нужно, то это эксклюзивные подробности твоего завтрака, Фил. — Возможно, и нет.

[Новый кадр: они сидят очень тесно друг к другу на белом кожаном диване.]

— Теперь, когда мы закончили завтрак, что мы в самом деле будем делать? — Ой, я не знаю, может, просто прогуляемся по округе, разглядывая привлекательные штучки, деля один зонт на двоих. — То есть, в основном, ты будешь на меня смотреть? — Ты сейчас говоришь, что ты привлекательная штучка? — Да.

[Короткая пауза, во время которой Дэн недоверчиво смотрит на Фила, а потом вновь поворачивается к камере.]

— Похоже что, и правда будем Фила в основном созерцать. Видите ли, я до сих пор не знаю, а не будет ли День из нашей жизни в медовый месяц слишком типичным для нашей жизни, а мы ведь уезжаем из этого места сегодня вечером. — И не то, чтобы ты опечален по этому поводу, правда же? — Нет, нет, это место прекрасное, но мне не терпится продолжить наше путешествие, посмотреть на все те местечки, куда мы собрались. Хотя я печалюсь по поводу того, что половина нашего медового месяца уже прошла. — О, божечки, не напоминай даже. — Фил не перестает хандрить из-за того, как мало дней у нас осталось до того, как мы вернемся в цивилизацию. — Я хотя бы хандрю, а ты дни считаешь до нашего возвращения домой! — Вовсе нет, я просто указал на то, что, знаешь, будет мило вернуться в нашу квартиру и начать нашу жизнь, как семейной теперь пары. — Ты просто по интернету соскучился, признайся. — Да я просто наслаждаюсь отсутствием мемов в этом отпуске! — Говорил тебе, мы создаем свои собственные мемы. — Нормальные люди называют это инсайдерскими шутками, Фил. — Ой, точно. — Мы договорились воздерживаться от интернета. Нет, мы, конечно, гуглим информацию о местах, которые посещаем, но Тамблер, Твиттер, Фэйсбук и прочее исключены. Мы хотели освободить эти две недели от всех наших обязанностей и сфокусироваться только и исключительно друг на друге. И что мы в итоге делаем? Снимаем видео! — Эй, это была твоя идея! — Да, спасибо за напоминание, Фил. Мы позволяем себе проверять почту на случай возникновения чрезвычайных ситуаций и чтобы информировать наших мам, что мы всё еще живы, но не более. И это ужасно, никому бы не пожелал. — Это как если бы мы были растениями, но отвергали солнечный свет. — Только по факту это полная противоположность — нас вытолкнули наружу на солнечный свет. И, раз уж мы упомянули, нам бы действительно не помешало выйти, наконец. — Ага, точно, пойдем.

[Новый кадр открывает обзор на море с пирсом, на котором стоит огромная желтая тыква(1(см. ссылку в комментарии после части))]

— Я должен добраться до тыквы! — Дэну очень понравилась эта тыква. — Пфффф, да ты, блин, посмотри на нее!

[Дэн быстро удаляется в сторону тыквы, экран слегка дрожит, пока Фил следует за ним.]

— Да она размером с меня!

[Фил смеется, в то время как Дэн сравнивает свой рост с высотой тыквы — он всего лишь чуть выше.]

— Если бы она так круто не выглядела, она бы реально выбесила меня. — Стоп, это потому что она высотой с тебя? — Ага. Вещам не позволено быть ростом с меня, потому что это просто не правильно. Не знаю, поймешь ли ты меня, Фил, потому что ты не такой высокий. — Спасибо, угу. — Всегда пожалуйста. Так вот, о чем я, так как я парень, рост которого считается достаточно большим, то, когда я вижу другого высокого человека, я весь такой «Нет, знаешь, ты мне не нравишься, тебе нельзя быть такого же роста, это запрещено» — На мгновение мне показалось, что ты наоборот скажешь, что этот человек привлекательный. Я запереживал уже. — Нет, так я могу сказать только про тебя. В общем, я бы ненавидел тыкву из-за ее высоты, но она такая крутая, что я прощу ей даже это.

[Дэн пропадает на некоторое время, обходя вокруг тыквы, и рассматривает ее, максимально приближая к ней лицо]

— Знаешь, что я думаю, тебе следует сделать?

[Дэн поворачивается с подозрительным взглядом к камере]

— Что? — Обними тыкву. — Обними… Я не буду обнимать тыкву, Фил! — Обними! Обними! Обними!

[Дэн вздыхает, озирается по сторонам и неловко приобнимает гигантский овощ, пока фил приободряет его за кадром. Он широко улыбается и покачивает головой, возвращаясь обратно к камере]

— Я разведусь с тобой.

[Новый кадр, где они вместе. На фоне мелькают вода и желтая тыква. Фил говорит первым]

— Это невероятно круто, что это место находится прямо рядом с отелем, где мы остановились. — Да, да, это круто. Я бы сказал, что весь остров полностью погружен в искусство и культуру. И нельзя не отметить, что это впечатляет. Даже наш отель, который, на минуточку, является Домом-музеем Бинессе, и вообще единственным отелем на всем острове, представляет собой одну большую выставку современного искусства. Прошлой ночью, перед тем как пойти спать, мы прошлись по галереям, потому что постояльцам разрешено заходить туда даже после закрытия, и это просто фантастика! Серьезно, в список лучшего, что я когда-либо видел. Ты как будто остаешься наедине с искусством, это невероятно. — Там было так тихо и пустынно, что, несомненно, было плюсом. — Да, именно. Самым запоминающимся в ту ночь — в музее, по крайней мере — была инсталляция Брюса Наумана «100 Live and Die»(2), которая представляет собой неоновый билборд со светящимися фразами, типа ПЛАЧЬ И ЖИВИ или ДУМАЙ И УМИРАЙ или КРИЧИ И ЖИВИ. И это всё заглавные яркие буквы, которые, как я думаю, наилучшим образом описывают мой внутренний мир.

[Новый кадр: они идут по дорожке, окруженные деревьями и цветами.]

— В общем, мы выяснили, что лучший способ исследовать остров, — это на великах, от чего Дэн как бы вообще не в восторге. — Мы катались четыре или пять часов, рассматривая всё вокруг, и мои ноги так болят, господи, дайте мне просто умереть. — Ага, а у меня зад всё еще болит. — О, да, полагаю, он у тебя болит еще как.

[Дэн подмигивает в камеру]

— Дэн!

[Новый кадр: кругом мелькает зеленая листва, в поле обзора появляется Фил на велосипеде, он улыбается и машет рукой. Дэн смеется за кадром, слегка пошатываясь на своем велосипеде]

— Ооо, он такой милый, посмотрите на него! …только не говорите ему, что я сказал это.

[Они идут по саду(3), утопающему в зелени и цветах, проходят мимо небольшого ручья]

— Мы тут внезапно осознали, что не уверены, как много Наосимы мы на самом деле можем вам показать. — Да, мы только что проехали мимо музея Ли Уфан(4). Там представлены очень крутые штуки, но не разрешено фотографировать, такие дела. — Там вход очень классно декорирован — всё только под строгим прямым углом и в белом камне, как аскетичный тюремный блок. Вообще-то мы могли бы и заснять, но уже проехали мимо. — Сейчас мы стоим в саду музея Чичу(5), который мы так же не можем вам показать, но Дэну он очень понравился. — Ооо, господи, он был непередаваемо хорош. Минималистичный дизайн: много белого, черного и серого, охренительно много строго прямых углов, а еще он под землей, что делает его недостижимо крутым. — Его название буквально переводится, как «художественный музей под землей», это ли не круто? — В одном видео некий архитектор описывает стиль этого музея, как что-то не монументальное, но высоко архитектурное, и это, как вы понимаете, эстетично, что сил нет. — Еще нельзя не сказать про освещение — оно естественное, и это каким-то образом меняет не только то, как все композиции выглядят, но и вся обстановка в музее. Я не понимаю, как они вообще устроили это? Мне кажется, я мог бы остаться там на целый день, просто для того, чтобы смотреть, как дневной свет меняет произведения искусства. — Аналогично. Я готов был там остаться жить, если честно. — Правда, не то, чтобы мы очень заинтересованы в велосипеде, как единственном средстве передвижения от одного пункта до другого.

[Дэн в подтверждение торжественно кивает головой]

— А еще мне нравится сад. Здесь больше двухсот типов цветов. Я не знал, что столько типов цветов вообще существует. — И я тоже. Находиться здесь — будто оказаться героем одной из картин Моне, которые мы видели в музее. — Да, как мы недавно выяснили, он был вдохновлен японским искусством, что безоговорочно круто. — Моне подтвержден, ви-и-ибу-у-у-у двадцать шестнадцать.

[Новый кадр: камера сфокусирована на Филе, который пьет чай в кафе]

— Отгадайте, кто затащил меня в это кафе, чтобы он смог выпить чашечку чая? — Ты просто не понимаешь, этот чай прекрасен. Это же роза и бархатцы, я, может, после этого никогда не смогу пить чай с бергамотом!

[Дэн смеется за кадром. Новый кадр: к объективу максимально приближена открытка с изображением «Пруда с кувшинками» Моне(6). Дэн говорит с фальшивым валлийским акцентом]

— Хэй, Клод, это аниме?

[В новом кадре море(7), Фил говорит за камерой]

— Мы решили, что лучше мы не будем снимать, пока катаемся, потому что это прямой путь к катастрофе. Но мы решили, что обязаны слезть с великов, чтобы показать вам это — ну, не прекрасно ли? Мы не уверены, что там находится дальше, я думаю, это порт или что-то такое. А вот Дэн по-настоящему зол из-за того, что что-то может быть настолько красивым. — Это так прекрасно, и я так зол, о господи-боже…

[Новый кадр]

— Фил, этот залив красивее тебя, ты завидуешь? — Не очень, ты ведь не можешь жениться на заливе. — Но я смог жениться на тебе, эй, эй, э-эй. (8)

[Новый кадр: опять идут уже по другой дорожке]

— И сейчас мы добрались до моей любимой части острова — Музей Агента 007. — Это потому что он залипает на Дэниэла Крейга. Ему не очень-то и нравится Джеймс Бонд. — Я не залипаю на Дэниэла Крейга!

[Фил смотрит на Дэна взглядом «ты издеваешься что ли?»]

— То есть ты хочешь сказать, что когда он выходит из океана в Казино Рояль, как абсолютный секс-бог моря, ты не чувствуешь ничего? — …ну, это хорошая точка зрения.

[Новый кадр: Дэн стоит рядом с фигурой Дэниэла Крейга в образе Джеймса Бонда в натуральную величину]

— Окей, я и правда не ожидал, что окажусь на несколько дюймов выше Джеймса Бонда. Вот это разочарование. — Ты все еще счастлив, что вышел за меня, а не за Дэниэла Крейга? — Ага, надейся.

[Новый кадр на другом пирсе, где Фил неловко стоит рядом с огромной красной тыквой(9), которая чуть ли не вдвое выше его]

— Дэн, я чувствую себя странно из-за этого. — Ну, давай, ты же меня заставил сделать это. — Хорошо.

[Фил обнимает тыкву, в то время как Дэн гикает на фоне. Новый кадр: они лежат на траве, очень близко друг к другу, в солнечных очках и лениво улыбаются. Фил говорит первым]

— Мы тут вздремнули немного на солнышке. — Здесь все еще выше двадцати градусов, в октябре, и это настоящее благословление, мы всерьез задумываемся переехать сюда. — Он задумывается. Я — нет. — Ага, я задумываюсь развестись с Филом, забрать все его деньги и использовать их на обустройство здесь. Лайкайте и подписывайтесь, если считаете, что мне следует сделать это. — Эй!

[Новый кадр: теперь они сидят на траве. Люди проходят мимо них на фоне, но они сосредоточены друг на друге. Дэн говорит первым]

— Знаешь, какая одна вещь в нашем медовом месяце в Японии не очень? — Не знаю, какая? — Мы не можем быть всеми такими влюбленными на публике, как если бы мы были, не знаю, в Париже, например. Несмотря на тот факт, что сейчас вообще впервые за долгие годы я чувствую себя комфортно с демонстрацией всего этого. Мы, конечно, не стали бы целоваться посреди улицы, но, по-моему, здесь не очень всё это одобряют. — Да, я понял тебя. К тому же, мы не хотим, чтобы нас узнали. — Точно не хотим. Хотя этого еще и не случалось — в основном, потому, я думаю, что наши фаны не ожидают нас здесь. Типа, «ой, эти два парня выглядят, как те два ютубера, но почему бы им быть здесь? Они не в туре, и они не анонсировали, что отправляются на каникулы, должно быть, совпадение». Может, что-то такое и случалось, не знаю. — К счастью, никто не подходил к нам, говоря, что они знают, кто мы, и не было никого исподтишка фотографирующего, кого бы мы заметили, так что всё хорошо. — Ага, это всегда пугает, если честно. Опять же, мы в соцсети-то не заходили в последнее время и не знаем, что там творится. Не то, чтобы мы не хотели встретить наших японских фанатов, скорее мы бы не хотели встретить кого-нибудь, кому бы пришлось объяснять, почему мы оба с обручальными кольцами до того, как мы сами анонсируем всё. — Да, это будет уже не смешно, если они пойдут и объявят это всему миру до нас. — Именно, именно. Мы, к слову, были в таком ужасе в аэропорту Манчестера. Клянусь, это было самое ужасное, что мне доводилось делать. Идти на досмотр, а потом еще посадка на самолет — и так всё плохо, а если еще к тому же кто-то увидит нас с обручальными кольцами до того, как мы загрузим видео об этом? Я даже не знаю, что бы я сделал в этом случае. Думаю, самосожжение лучше всего бы подошло. — Ты бы, наверное, сказал, что мы поженились для упрощения налогообложения. — Да, это звучит, как-то, что я мог сказать. — Он издал тако-ой вздох облегчения, когда мы, наконец, сели на свои места. Было ощущение, что он дышит впервые за год. — Съемка производит на меня такие же впечатления, к слову. — Что ты имеешь в виду? — Свободно говорить о том, что мы вместе-вместе на камеру в самый первый раз. Это, оказывается, так естественно и так легко, хотя мы почти восемь лет игнорировали слона в комнате. — Огромного желтого слона в горошек. Ну, или красного. — Давайте все просто будем надеяться, что нам действительно хватит смелости загрузить это видео. А, и раз уж заговорили… Причина, по которой мы не запостили видео из Вегаса, это потому, что мы выглядели, как типичная парочка там. — Вот если вы думаете, что Дэн сейчас Глаза-В-Форме-Сердца-Хауэлл, то вы просто не знаете, что упустили. — Глаза-В-Форме-Сердца-Хауэлл-Лестер, угу, спасибо большое. Не исключено, что мы можем выложить то видео теперь, не боясь, что мы выглядим там, как пара, потому что мы ей и являемся. — Нет, теперь мы не пара, теперь мы — единая сущность. — Типа, как Гарнет из «Вселенной Стивена»… Я — Рубин, а он — Сапфир.

[Фил вскидывает брови]

— Стой, я — не Сапфир! — Ага, но ты так же и не Рубин. — Нет, и не он. Я вообще не думаю, что эта аналогия работает. — Мы бы хотели на самом деле объединиться и превратиться в Эстель, вот к чему мы ведем. — You'll be my American boy…

[Дэн смотрит на Фила, будто едва может поверить, что вообще знает его, не говоря о том, что он женат на нем. Фил невинно моргает]

— А о чем мы говорили? — Вообще без понятия.

[Новый кадр: оба ухмыляются, как дураки. Дэн с сомнением крутит головой]

— Нам надо реально вернуться и пересмотреть, что мы там наснимали, чтобы выяснить, о чем мы говорили. — Я был прав, у тебя реально сейчас осложненный случай Глаза-В-Форме-Сердца-Хауэлла. — Окей, Влюбленный-Взгляд-Лестер, как скажешь.

[Новый кадр: Фил сидит на траве. Красная тыква виднеется вдали позади него, в руках он держит что-то, похожее на шоколадный бисквит]

— А теперь ворвемся в нечто более беззаботное: Фил пробует моти в первый раз. — Он меня заставил. Он заставил меня попробовать моти. — Да, да, я такой. — Он ужасный муж. — А, ну, конечно. Воодушевлять своего партнера пробовать новые блюда — это определенно одно из худших качеств, что есть в мужьях.

[Новый кадр: Фил не торопится начать есть]

— Давай уже, чувак, хватит разглядывать его. — Как я его вообще должен есть? — Просто заталкиваешь его себе полностью в рот. — Знаешь, это то, что я тебе прошлой ночью говорил. — Фил!

[Новый кадр: Фил жует, и вся гамма эмоций мелькает на его лице]

— Твое мнение?

[Фил издает неопределенный «хмфмхмхфхм» звук, Дэн смеется]

— Тебе нравится? То, что я вижу, это улыбка? Ну, улыбка же вроде, значит, тебе понравилось! А я говорил, что тебе понравится.

[Фил пытается заговорить еще несколько раз в процессе пережевывания, его муж все еще хихикает за камерой]

— Оно такое холодное! — Это же мороженое, тупилка, конечно, оно холодное. — Это одна из лучших вещей, что я когда-либо ел! — Видишь? Видишь? Если ты даже собственному мужу не можешь доверять в выборе еды, которая тебе понравится, то ты вообще не можешь никому доверять. — А еще оно такое жевательное. — Да, есть немного, я тебе потом еще другой дам попробовать. Ну, и что, я всё еще ужасный муж? — Ладно, ты не ужасный муж. — Йе-е-е-е-ей, пока это лучшая часть путешествия: Фил признал, что я не ужасный муж! Цель «Муж» достигнута.

[Фил смеется и прикрывает рот ладонью]

— Я и так твой муж, как я могу быть целью? — Просто заткнись и доедай свой моти, господи-боже.

[Новый кадр, где в объективе оба. По изменившемуся освещению видно, что солнце начинает садиться.]

— Итак, Фил, что ты думаешь? — Ну, холод был слегка неожиданным… Конечно, это было мороженое, но всё-таки нормальное мороженое ты так не ешь — за один укус. Текстура немного странная, но на вкус приятно, так кофейно, поэтому я даю моти твердую…

[Он поднимает руку и показывает четыре пальца]

— Четыре из пяти, обязательно бы попробовал еще раз. Что насчет тебя, Дэн? — Ну, у меня был моти со сливовым вином, потому что я принял мою участь Ультра-Мамы-С-Вином(10), хотя я и не родитель, и не женщина. Мне очень понравилось, но не думаю, что выбрал бы опять этот вкус, но определенно объелся бы этим лакомством при любой возможности в будущем. — И на этом мы закончим, потому что нам нужно велосипедить обратно в отель, собирать наши вещи и вновь возвращаться сюда на паром, чтобы он нас довез до большой земли. Мы надеемся, что вам понравилось это видео, потому что нам понравилось его снимать. — И, если это так, мы надеемся, что это не связано с тем глубоким чувством ужаса, которым мы были пронизаны, потому что… это немного пугает. Бодрит, да, но и немного пугает. Пожалуйста, лайкайте, оставляйте комменты, если вам понравилось, потому что это действительно значит очень многое для нас. — И подписывайтесь на оба наших канала — меня и Дэна, если вы не хотите, чтобы он со мной развелся и свалил в Японию без меня. — Пока!

[Новый кадр. Они опять в номере отеля, Дэн сидит на кровати и листает новостную ленту]

— А что было оставшимися десятью процентами, кстати? — Прости? — Десять процентов того, из чего состоит наш брак. Помнишь, мы говорили до этого, и ты не закончил…

[Дэн бурчит что-то нечленораздельное]

— Что еще раз, прости? — Годные мемы. — …так, с меня хватит! Я подаю на развод. — Эй, это была моя реплика!