витраж/самодельный берлин

хосока грызет – он сам себя грызет, выгрызает – горло забивает ватой, вата распухает, почки распухают – еще пару дней и розовым деревья-виселицы а хосок грызет – грызет, выгрызает – изнутри битым и улыбками – в комнате пахнет гарью, воздух тяжелым – гарью и сыро. с моря тянет сыростью и влагой, влагой и сыростью. хосок – они все здесь бродячие псы – псы воют, просят, ластятся – а в них камень – забейте камнями, пришибите насмерть скулящую псину – из пасти кровью ошметки ватой и виляет хвостом. грызет вата гарь влага сырость розовым виселицы фейерверки и печаль асфальт сухой, воздух сыростью. хосок в кожанке – кутается, не греет. ждет – в руках пакет с яблоками и термос – липа, мята, корица, чай черный ароматный. хосок ждет – садится на брезент, прикрывает глаза – яблоки – это яблоки намджун сад вино юнги губы сухие и треснувшие чимин тогда улыбался и говорил – чимин тогда вообще много говорил и улыбался – смеялся, радовался радовался радовался – зачем тебе эти яблоки? зачем и правда. и хосок эти яблоки давил ботинками – тяжелый ботинок, нежная кожица, а внутри – сок, сладость, горечь – нет. осы вьются, жалят руки, лицо – раздирает, выгрызает в язвы и жжется соленый воздух – больно и влажно. а вокруг вишни – зацветают вишни. розовые виселицы и розовый мальчик благо не на виселице, а ведь мог бы. и хосока немного ломает много после – я к пак чимину. улыбка – улыбайся, улыбайся – в таких – белое и зыбкое – местах улыбайся и спокойней, спокойней. пока – – пак чимина перевели в другое отделение. – в другое? – да. видите ли, он немного запутался. чимину необходимо отдохнуть от всего. и от всех. взгляд врача становится – острое. хосок режется – режется что-то внутри – в детстве зубы – теперь вгрызается – в себя. – когда его можно будет навестить? – чимин запутался и ему нужно отдохнуть. не волнуйтесь, здесь ему сумеют помочь. и улыбайся улыбайся иди спокойней, иди пока опять влага и сырость, деревья-виселицы, осы вьются в язвах – хосок весь в язвах – загибается. потому что помню. помню чимина и в глазах у него – мимо. просто мимо него – хосока. чимин – мальчик-весна и волосы розовым. чимин вообще весь в розовое – у него с собой теперь вечно коробочка и он себя в эту коробочку вместе с деревьями и виселицами вишни без косточек деревья без костей чимин в коробочке и там – кремовым и бледно-розовым запах весны хорошие новости мягкий плед шоколад и корица чай поход за покупками ветер с моря на зубах с хрустом соль и багет – корочка, свежий музыка в плеере вечер метро небо звезды одни на двоих одни и хосок уходит сбегает бежит прочь прочь боится знает-видит не хочет знать-видеть, поэтому на брезенте, поэтому сюда, поэтому в кожанке сжимает себя и в руках эти яблоки, чай в термосе пока юнги. – привет. – привет. между ними так много всего и внезапно пусто просто тепло и грустно. а юнги ласково – слишком ласково, аккуранто-нежно-аккуратно – к чужим ладоням а яблоки катятся по асфальту вишни, вестимо, рядом с яблонями не приживаются теперь вместе еще немного и опять ну сколько можно, сколько опять сухое вино и вишни цветут – юнги для хоска цветет, улыбается, уходит – не если – уходит и хосоку пусто – пьет вино сухое с привкусом вишни только чтобы – юнги и чуть полнее вишни без косточек деревья без костей пьет вино закрывает окна отказывается верить – цветы отцвели море обмелело они оба за столом – за окном яблони в мелких плодах зеленое – яблоки – упадет и покатится, а хосок нет – не станет, не будет – помнит – в этих яблоках не сок сладкий-горький – там осы, жалят, жалят – без жалости – пока язвами и дымом целиком не хосок согласен на розовые виселицы – затянуть петлю потуже – сам согласен он с юнги за столом и по стаканчику юнги говорит что все будет хорошо говорит не уточняет когда и губы у него сухое вино и вишни голос – бурбон, в бурбоне вымочен вино и бурбон плещутся внутри – никаких смола, алое никаких мальчик весна на дереве-виселице закрылся в коробочке и сидит а юнги улыбается так – его оставили в коптильне оставили на пару месяцев а затем достали, встряхнули, подправили воспоминания убивают и хосок старается не помнить очень-очень старается не помнить примерно тогда он и начинает таблетку за таблеткой – валерианка? – да. валерианка почти и хосока захлестывает никаких мертвых мальчиков, яблонь, вишен – ничего – особенно вскрытых вен и тонущих пикапов – ничего – только откидывается на брезент облака пепельные ленивые вата комьями почки взрываются и заполняют все кремовым нежным нежным юнги тоже нежный хосок не боится что он его этой нежностью – хребет уже трещит, подгнивает они с юнги вместе один лист на двоих после пары стаканчиков и то – выгрызает – выдыхается пишут – выводят слова, желания-пожелания юнги уже закончил и от хосока свое – закончил – ладонью и улыбкой, а тот – граненые стаканы и вино, если к юнги – к искусанным губам – юнги за окнами шипит закат в вате – серости, сырости – пурпурным капает кран капает вытекает то пурпурное, которое – не вижу. я ничего не вижу. ветер разрывает вечер – сумерки. хосок разрывается от – у юнги руки красивые красивые слишком слоновой костью – фарфоровые-фаянсковые, когда он этими руками его лицо, его ладони и к себе притягивает хосок смотрит на чужие ладони, хосок заглядывает в чужое лицо и выходит – за стены, плотины, пределы – выходит и становится страшно от чужой нежности – фарфора, фаянса – становится страшно хосоку хочется эти – слоновая кость – пальцы раздробить. юнги поднимается с пола, юнги отдает ему свой лист – уходит топтать яблоки – себя. а хосок – вишни без косточек – хосок остается. читает, вчитывается в то надорванное – штормовое предупреждение и смеется – не простил. юнги его не простил грызет вата гарь влага сырость розовым виселицы фейерверки и печаль таблетку и еще одну сегодня начнется шторм хосок отвязывает якоря