витраж/самодельный берлин

хосоку кажется, что их сжевало – пленочная запись фильтр глитч и губами этот фильтр – подожги свое горло. огонек зигзагом, квартира намджуна. намджун у окна, за окном – вечер метель бледно-розовым реклама плакаты мир бледно-розовым – хосока уже не мутит, а намджуна намджун посапывает – розовое – белый конверт, белый лист, розовая раскладушка и черным раритет с треснувшим экраном. окна засыпает солью, хосок засыпает себя – кремовый латте, молочная пенка, ваниль – раньше мята, теперь нет. нет термоса, чтобы ромашку с мятой, корицу, мелису намджун посапывает окна засыпает кофе пеной по турке и с шипением – как ты? хосок – все хорошо. намджун. сжевывает запись глитч давится фильтром встает из-за стола, выключает свет, включает улыбку – экран иллюминацией. наливает кофе – за борт. голосовая почта тоже – за борт. за окнами метель. пиксельный мирок трещит по швам в этом пиксельном тэхен рассыпается улыбками с фотографий тэхен крошится смехом – у намджуна день рождения, а он – любимому хёну – эй, поздравляю тэхен тэхен обжигает ржавым то красное и белое обжигает ржавым привет, хён. я опять звоню, но ты ведь не против, правда? знак виктории или тэхен. когда юнги приехал, намджун – – почему ты ничего мне ты не спрашивал я не должен ничего говорить игра в гляделки окна горят сигарета горит намджун догорает теперь хуже. хён, мне так плохо. плохо, знаешь? знаешь ведь, да? хён, забери меня отсюда, пожалуйста, забери. забери меня мне больно, мне так больно, хён. ребра болят и если он еще раз меня ударит, я убью его. слышишь, хён? я убью его да да слышит-знает. и нет, тэ, сокджин не умел, не стал бы – только – мог только рубахи, крапива, плечи. намджун засыпает – посапывает – посапывает. хосок закрывает окна, намджун – закройся в рубашке заройся в себя я опять замерз. хён, становится холодно. не знаю. хосок уехал. оставил мне кожанку, но юнги – ты ведь знаешь юнги. он как увидел меня в ней. хён, почему тебя нет? я так больше не могу. не могу. хён, как там у тебя дела? сегодня намджун попросил зайти и купить сигареты. говорит его закончились. он опять курит и похоже ничего не жрет. опять – да. не жрет и курит, курит и старается с юнги – не потому что юнги – красивая, да? зажигалка – играет с огнем маленький мальчик. у мальчика мечту – из рук и гарпун под ребра. напоим землю напитаем кровью а ей мало ей суке всегда мало и намджун боится он блядь просто боится, что этот юнги однажды – – одну канистру, пожалуйста просыпается. намджун просыпается и долго пялится в потолок. пялится – потолок белым. а поле тогда красным ржавым рожь всполохами искрами в пурпур земля тогда эту кровь потоками из себя исторгала а юнги смеялся и кричал кричал и смеялся намджуна тогда уже не было. намджун тогда уже – порт, паром, гонконг. но у намджуна был чонгук, который регулярно и в красках и хосок – – ты не спишь? молчит намджун молчит перед глазами безликая фигура придерживает пальцами расползающееся – пурпур, рожь, ржавым – по груди. – кофе? и опять хён, он опять отправил меня покупать ему бухло. ты прости, что я так долго не звонил, а теперь жалуюсь. прости, хён. сегодня был на море. там, помнишь ведь, да? там чимин. знаешь, там чимин. и блядь зачем я это сделал. хён, он ведь ждет. правда, ждет. и я жду жду зачем ждешь? чего ты ждешь? и спазм боли – вина раздавливает – звезды заглядывают в окна, звезды рыдают, потому что когда-то под этими звездами они с тэхеном и шепот в ухо – надорванное мечты кола бургер станции на марсе и не нужно на марсе – главное вместе. тогда главное главное? не ври хватит врать себе ему звезды рыдают не из-за – вина раздавливает, сжевывает, измельчает просто намджун любит только себя вот его правда и – хён, почему ты не научил меня драться? почему, хён? а сам ты умеешь? на улице май – тэхен щурится на солнце и пытается полной грудью. май идет на остановку пусто и легко улыбается отцветается вымывает больно и остро этими улыбками обмелел, когда намджун вместо млечное и обескровленное – – съеби отсюда, мелкий смотрит так будто – ублюдок тошнит противно привыкнуть – тэхену придется еще и к этому привыкнуть. на дворе стоял май да, тогда стоял май, но не для намджуна – тот замер в дверях и никак за порог успел спастись спасался спасен ли? успел и хён, ты знаешь, всем на меня плевать. правда. и ему тоже, понимаешь? даже ему на меня плевать. это пиздец, хён. просто пиздец. без тебя все разваливается. серьезно, зачем ты ушел? все летит к чертовой матери, хён. что мне с этим делать? что мне блядь с этим делать лучше бы тебя вообще не было лучше намджун извивается в постели – голова трещит и это – лучше – нет, тэ. тебе просто не повезло. просто так бывает, понимаешь? жалкий. – ты спишь? хосок и тишина тишина тишина в ответ шипят конфорки шипит за окном звезды рыдают небо ревет рвет рвется всполохами – хватит ломать комедию. хосок – кривится не в улыбке кривится. – ты жалкий и смотрит так тошнит противно ублюдок урод – тебе плохо, да? плохо? ты нихрена не знаешь. тебя там не было. не ты вылавливал чимина из ванной. не ты доставал тэхена из моря и слава богу он не додумался прощаться с тобой на вокзале. тогда доставать пришлось бы по частям. ты бросил нас. бросил нас поэтому хватит хватит хреновый ты актер и уходит. просто уходит. хосок и спина напряженная – губы в битую линию. замирает – – но ты ведь тоже ушел, хосок-и. разве нет? остаются вдвоем конфорки шипят за окном шипит пленочная запись фильтр глитч и губами этот фильтр – подожги свое горло. огонек зигзагом, квартира намджуна. намджун у окна, за окном – – штормовое предупреждение. хосок. тишина тишина тишина намджун. курят в закрытые окна закрывают себя в рубашках намджун прикрывает глаза. там было еще одно – было еще одно сообщение. для него. на его номер. было – – хён, мне страшно. забери меня отсюда. жаль, что намджун тогда не ответил жаль, что намджун любит только себя шторм перестает быть предупреждением