"Пусть всегда буду я"

— Вблизи звёзды ещё прекраснее, чем на расстоянии… — М? Обычная звезда. Мы ведь уже сотни таких видели, — Клисса пожала узкими плечиками и вернулась к полировке деталей бластера. — А на твоей планете, если верить рассказам, звезду видно по 12 часов. А вот у нас… Мурлинка довольно замурлыкала воспоминаниям. Более всего Клисса, как и вся её раса, походила на земных кошек. Кошки эти являются гуманоидами чуть ниже человека, а потому куда как более ловкими. Все их чувства заметно превосходят человеческие, а гордость каждой «космической кошки» — это зрение. На их планете почти всегда царит полумрак, поэтому их чувствительные к свету колбочки способны улавливать столь слабое свечение, что не каждый датчик уловит. Большие голубые глаза Клиссы и без того настолько яркие, что кажутся нарисованными, а на фоне кирпично-бордовой шерсти с бурыми полосами будто бы светятся. Очередной раз полюбовавшись на свою новую напарницу и её ловкие руки с когтистыми пальчиками, Вит отвернулся обратно в окно. За толстым стеклом иллюминатора бурлил белый карлик, оставшийся от какой-то давно взорвавшейся звезды, но вокруг него вращалось чудом уцелевшее красное светило. Невероятное зрелище. — Кстати, я ведь видела людей, когда они ещё только вступали в межгалактический союз. Это же лет двадцать прошло, кошмар! Помню, я только мявкать ещё умела, а весь эфир просто гудел о вашей планете и её природе, — кошка клыкасто улыбнулась и зажмурилась от воспоминаний, помахивая кончиком длинного пушистого хвоста. — Во-от. Но это я к чему? А! Все такие белые были, никаких цветов кожи кроме белого. Как так можно? И волосы одинаковые почти, и глаза у всех коричневые. А ведь животных у вас много, все разные, я в атласах фауны видела. Почему же тогда люди одинаковые совсем? И почему ты выглядишь иначе? — Не коричневые, а карие, — почему-то поправил Вит и невольно сфокусировал взгляд не на космосе, а на своём отражении в стекле. — Раньше у нас было несколько морф. Кожа могла быть коричневой, красноватой, жёлтой, белоснежной… разные волосы, цвет глаз, строение тел… расизм, нацизм и религия свели наши различия к минимуму, — его лицо ничего не выражало, но голос сделался усталым. — Если повреждения ограничиваются ранами и переломами, моё тело восстанавливается в течение суток. Если же тело было уничтожено, то на регенерацию из пепла уходит несколько дней. Чаще всего после этого у меня меняется цвет волос и глаз. Как видишь, после смерти от ядерного взрыва я смог сменить даже расу. — Здорово! — искренне восхитилась Клисса. — Но это странно, что ты стал снова человеком, — она сощурилась и внимательно осмотрела напарника, указав на прядь идеально гладких волос, спускавшихся ниже лопаток и отливающих всеми оттенками от синего сапфира до чёрного лака. Графитовая кожа Вита совсем не блестела на свету, острые удлинённые уши дополняли тонкие черты лица, словно вырезанного из камня. Молодое жилистое тело облегал чёрный костюм из тугих волокон, напоминающих земной каучук, а тонкие ноги казались ещё длиннее из-за сапог до колена и небольшого каблука. Вит был воплощением готики, мрачным и смертельно-прекрасным, какими обычно рисуют сумеречных эльфов. Эту мёртвую красоту нарушали лишь янтарные глаза, яркие, как огонь преисподней, с пульсирующими от тонких вертикальных полосок до тёмной бездны зрачками. — Не знаю, кто и почему проклял меня на бессмертие, но каждый раз новое тело соответствует моим желаниям. Думаю, если бы я захотел, то мог бы переродиться даже кем-то из твоей расы. — Уверена, ты был бы очаровательным мурлином! С такой мягкой дымчатой шёрсткой, — Клисса опять заурчала, забыв про свой ненаглядный бластер на столе и уже вовсю представляя, какая красивая пара могла бы получиться. — Мы на орбите. Высадка через минуту, — раздался в динамиках голос главного пилота, отчего Вит сразу же помрачнел. — Ну не грусти, наш Фенек тоже бессмертный, — в попытке поддержать, пошутила мурлинка. — Он же киборг, что ему оружие, а заболеть он и вовсе не может. — Тридцать секунд, — словно услышав её, напомнил в рупоре голос Фенека. — Смертный. Отключишь пару проводов — вот и всё его бессмертие. Вит надел чёрный шлем с зеркальным стеклом, застегнул сумку на поясе и остановился напротив шлюза, однозначно завершая разговор. Клисса вздохнула и в считанные мгновения собрала свой бластер, закрепив его в кобуре на поясе и тоже надевая шлем. Корабль затрясло, уши на несколько секунд заложило. Затем — мгновение тишины, и бронированная дверь отъехала в сторону, выпуская обоих наёмников на покрытую слоем льда планету. Здесь постоянно дул ветер, снег яростно кусал броню в попытке добраться до тела и бессильно опадал на землю. Вит осмотрелся, проверил работу модуля связи и, закрепив на спине тонкий одноручный меч, первым пошёл куда-то вперёд. Шлюзы закрылись, корабль прикрылся маскировочным полем невидимости. Зазевавшаяся Клисса поскорее побежала за своим напарником, пока тот ещё не успел скрыться за снежной завесой. Они остановились только через полчаса, когда дорогу преградил глубокий овраг, раскинувшийся на километры в длину и бесконечность — в глубину. Где-то внизу перемигивались вспышки фабрик и патрульных кораблей. Надёжно закрепив свои тросы на краю обрыва, напарники заскользили по гладким камням вниз, прижимаясь к блестящим ото льда скалам каждый раз, когда на опасной близости пролетал патрульный корабль врага. Наконец, вместо воздуха и камня под ногами оказались покатые крыши вражеских фабрик. Оставив тросы болтаться, наёмники скользнули по крыше вниз, спрыгнув на металлическую балку и рассматривая постройки в бинокли: сначала в режиме приближения отдельных участков, потом — тепловизор, а в конце — сканер веществ по их электромагнитному и химическому излучениям. — Сотни рабочих и патрульных, прокрасться будет сложно, — задумчиво протянул Вит, рассматривая и оценивая архитектуру нелегального завода, куда им предстояло пробраться. — Но мы ведь можем туда не ходить, — неуверенно предложила мурлинка и посмотрела на напарника. — Нам главное подтвердить существование этого завода и уничтожить его, а что происходит внутри — не наши проблемы. — А вдруг разведка ошиблась — и на этой фабрике делают не оружие? Убьёшь сотни душ на основе чужих слухов и предположений? А заодно с ними уничтожишь ни в чём неповинную планету. — Все палачи уничтожают — и мы уничтожим, — буркнула Клисса и отвела взгляд, скрестив руки на груди. — Нам за это платят. Чем бы ни занимался этот завод, его построили нелегально, а в этом овраге и по всей остальной планете ещё много таких же цехов. — Разумеется, мы ведь палачи Ордена, а значит — всегда правы, — Вит усмехнулся. Голос звучал спокойно, но каждое слово сочилось ядом. — Не бери в голову. Я просто ворчливый старик, что я могу знать о ценности жизни. Мурлинка пристыжённо прижала уши, но не оставила напарника одного. Только чудом не упав в пропасть, они перемахнули с одной балки на другую, крадясь почти ползком, пока не достигли главного купола фабрики. Из толстых труб и огромных окон валил дым и жар; маскируясь под клубы копоти, наёмники скользнули внутрь. Большую часть зала занимал конвейер огромных форм и чанов с раскалённым металлом, прессами и станками, а в противоположном углу красовалась выставка разнообразного оружия, которое вскоре должно было пройти проверку и отправиться на склад. Вит опять достал бинокль, сделал фотографию и приблизил дальний конец цеха. — Дозиметр шкалит. Вот что… проберёмся-ка поближе к той стороне зала. Где-то неподалёку должна быть инженерная рубка, там мы найдём больше информации. Клисса кивнула и указала на узкий парапет под самой крышей, идущий по всему периметру литейного зала. Две чёрных тени прокрались незаметно, тихо спрыгнув на запасной мостик для мастеров и пробираясь в следующее помещение. Инженерных рубок оказалось несколько: словно гнёзда механических птиц, они громоздились одна ну другую, скреплённые лишь тонкими мостиками и лифтами. Большая часть пространства пустовала, Вит невольно подумал, что было бы крайне страшно и неприятно сорваться с моста и полететь в эту пустоту, куда и свет прожекторов не добивает. Осмотревшись, наёмники перепрыгнули на ближайший мостик и направились к блестящей металлической рубке, попросту выламывая дверь внутрь. В рубке было лишь трое инженеров и один охранник. При виде незнакомцев охранник выхватил бластер и успел выстрелить единожды, прежде чем Вит из молниеносного кувырка вперёд пронзил его тело насквозь узким мечом. Один инженер винтом ушёл в обморок, двое других придержали товарища и сжались, лопоча что-то на своём языке. — Просят их пощадить, каются и скидывают вину на начальство, — тут же перевела Клисса, возникнув из-за обожжённой бластером двери. — Говорят, что им платит кто-то очень значительный, что мы не имеем права и… что-о-о?! Да как ты смеешь! Мурлины не боятся вступать в бой! Вит вздохнул. Пока его напарница ругалась с инженерами, он выволок труп наружу и принялся за изготовление ловушки. По лёгкому движению ножа заклёпки брони на животе и груди слетели вместе с пластинами, обнажая лягушачье брюхо покойного патрульного. Ещё рывок ножа — и брюшина лопнула, освобождая место для маленькой нажимной мины, которую Вит оставил на случай незваных гостей. В рубке они задержались почти на полчаса. Сотни файлов и бумаг несли в себе чертежи столь мощных мин и ракет, что сомнений в опасности завода не оставалось. Фотографии фабрики и чертежей были немедленно отправлены в Орден, а уже через несколько минут Виту пришёл утвердительный ответ. — Ну, что там? — пытаясь заглянуть через плечо мужчины в экран, вертелась Клисса. — Ничего нового. Применение эликсира ядра подтверждено. — А с ними что? Наёмник вперился в лица инженеров пристальным взглядом огненных глаз. Помедлив несколько секунд, он плавно развернулся к ним лицом, положив руку на эфес меча. Трое не успели даже испугаться — быстрая лёгкая смерть от широкого рубящего удара. Стряхнув кровь с меча, Вит пошёл на выход, Клисса поспешила следом. — А зачем тут тело? Фу, что ты с ним сделал! Словно опять учат разделывать животных, — брезгливо наморщила носик она, следуя за напарником и стараясь не отставать за его размашистым шагом. — Под рёбрами бомба. Если бы кто-то попытался подвинуть тело, осколки костей и обрывки мяса надолго отвлекли бы их от преследования. — Но у тебя же все руки теперь в этой вонючей слизи и крови! — Не самое страшное, что мне доводилось делать. Обратный путь занял намного меньше времени. Они больше не старались что-то рассмотреть или сфотографировать, а просто бежали туда, где болтались на ветру оставленные тросы. Подъёмный механизм пронзительно зажужжал и в считанные секунды поднял обоих диверсантов наверх, оставив нелегальную фабрику и визжащий сигнал тревоги внизу. Рядом опустился корабль. Фенек уже стоял в открытом шлюзе с небольшим чемоданом в руках. Посмотрев на завод в последний раз, мурлинка достала из чемодана стеклянную бутылку с пометкой «ядро» и капнула в неё алую каплю собственной крови. Прозрачная жидкость тут же забурлила, пальцы разжались — и бутылка рухнула вниз, разрываясь где-то в глубине заводов. Первые секунды ничего не происходило, затем где-то внутри зданий рвануло пламя, нутро планеты угрожающе загудело. — На корабль, живо! — рявкнул Вит, хватая засмотревшуюся Клиссу за руку и уволакивая под защиту шлюза. Стоило им войти, как корабль тут же взлетел, унося палачей с пробуждающейся ото сна планеты. — Даже не верится… — мечтательно протянула кошка, смотря в иллюминатор на то, как из незаметной ранее трещины во льдах планеты бьёт пламя, постепенно обволакивая всю планету. — Вот, что действительно мощно и красиво! Столько заводов одной бутылкой! — Всего пара заводов — а конец всей планете, — хмуро поправил мужчина. Его глаза горели ненавистью. — Сейчас это пламя растопит лёд, изменит атмосферу и внутренний состав почвы, ослабит мощность ядра. То, что зарождалось подо льдом на этой планете, теперь погибло навсегда, потому что Орден слишком любит рубить под корень и убивать червя гранатой. — Тогда зачем ты сюда пошёл? — фыркнула Клисса. — Сидел бы на своей Земле, сажал цветы, растил зверюшек, раз тебе так дорог каждый микроб и каждый бандит. Что ты вообще забыл в наёмниках, если для тебя всё так ценно? — Я хочу знать, что взбредёт в голову Ордену. Пока я служу им, я могу искажать их решения и сохранять то, что они считают опасным или бесполезным. Могу менять таких же новобранцев, как ты. Однажды я добьюсь запрета на эликсир, кто бы его ни применял.