До конца

— Я ничего не делал, — пробормотал Стэн, зная заранее, что ему не удастся отговориться. — Неужели? А мне показалось, что ты опять забрался на мою территорию. Это тебя твой дружок научил? — Трент рванул полы рубашки Стэна, и несколько заветных пакетиков упало на пол. — Да ты обвешан, как новогодняя ёлка! Где мои подарки? Отговориться не получится, но, может быть, получится откупиться? — Можешь забрать всё, — предложил он жалким голосом, почти ненавидя себя — ведь все эти «подарки» принадлежали Кенни, он взял их без спроса и отдавал врагу — вот так просто; но теперь Стэн боялся и за свою жизнь тоже. — Щедрое предложение. — Трент был выше его всего на полголовы, но охват его бицепсов внушал суеверное уважение. Кроме того — Стэн только сейчас заметил — за его спиной хранили молчание ещё двое подпевал. — Но мне всего этого недостаточно. Подпевалы качнулись вперёд. Стэн позволил вывести себя и усадить в машину. Глаза ему не завязали, но в окно он почти не смотрел, не пытался запомнить дорогу — почти ничего не разобрать в ночной темноте. Да и телефон у него отобрали — никому не позвонишь. Он почти не сопротивлялся, пока его запирали в очень странном месте, похожем на склад. Его душила апатия. Он не споткнулся перед финишем — он свалился замертво на самом старте. Так ничего и не смог изменить. Что может понадобиться от него? Он никто в их мире, понятия не имеет обо всех этих негласных правилах; он просто парень, который однажды случайно перевернул мусорный бак. Ты отлично знаешь, что хорошо, а что плохо. Заткнись, Кайл, просто заткнись сейчас! Стэн выбрал худшее из всех решений — опять. Часов при нём не было, но Стэн был почти уверен, что близился рассвет. Ему ведь не дадут умереть в этой дыре? Полиция должна начать поиски пропавшего. Но, кажется, поиски совершеннолетнего начинаются только через трое суток? Экзамен — его последний шанс — пройдёт без него. Стэн не получит аттестат, не поступит в колледж и останется грандиозным неудачником, ещё недавно подающим большие надежды. Его родители узнают о нелепой попытке обчистить счёт отца — и хорошо, если на него не составят досье в полиции. Хотя не так уж много у него шансов избежать беседы в участке, учитывая, что он пытался продать травку на чьей-то вечеринке. А ведь ещё недавно порванный кроссовок казался ему настоящей проблемой. Самым подходящим временем было признаться себе, что все вокруг были правы, и знакомство с Кенни принесло ему одни лишь трудности. Но ведь это было не так. Это было совсем, совсем, совсем не так. Стэн был парадоксально счастлив всё это время. Настолько счастлив, что, вероятно, пришла пора расплатиться за это счастье — но в первую очередь, пришла пора расплатиться за свою глупость. Стэн закрыл глаза, пытаясь задремать — ему ничего больше не оставалось; только ждать, пока его отыщет полиция — и поведёт составлять протокол. Он был так вымотан, что и впрямь заснул, заснул по-настоящему — и очнулся от звука шагов. — Проваливай, — сказали ему, схватили за шкирку и вытолкнули наружу — Стэн едва успевал переставлять подволакивающиеся ноги. Уже через минуту он оказался на улице — солнце не просто встало, оно уже было в зените — экзамен кончился, его последний шанс пропал, и Стэн нисколько не испугался, не огорчился, он не почувствовал ничего, даже радости за то, что оказался спасён. Кто-то схватил его за руку и быстро повёл прочь, почему-то ни сказав ни слова. Ни одного словечка. — Кенни, — выдохнул Стэн и тут же заплакал, как будто из него пробку выбило, но не сбавил шага, а Кенни всё так же тащил его куда-то и всё так же молчал — конечно, не мог не молчать. — Как… ты меня нашёл? Он вдруг испугался, что Кенни не ответит ему, больше никогда не напишет ни одной записки, даже прощальной, что вызволение Стэна из неожиданного плена было его последней услугой. Но тут Кенни тяжело вздохнул, остановился и достал из кармана телефон. Ты полный идиот. Стэн закивал, как будто больше всего ждал именно этих слов. Нервная, кривая улыбка сама собой пробивалась на его заплаканное лицо, и он никак не мог её скрыть. Кенни смотрел на него печально и очень спокойно — так странно, почти никакого следа не осталось от его собственных слёз и ярости. Это не ты нужен был Тренту, а я. Но всё уже хорошо. Он не побеспокоит нас больше. — Кенни, как ты? — недавние панические мысли снова начали возвращаться к Стэну, ему было недостаточно просто смотреть, хотелось ощупать Кенни, осмотреть со всех сторон. Он и правда выглядел нездорово бледным, или это только чудилось Стэну? Впрочем, ничего удивительного. Стэн наверняка и сам выглядел сейчас не лучшим образом. Я в порядке. Ну да, конечно. — Значит, я должен благодарить Трента за то, что мы увиделись ещё раз? — слабым голосом попытался пошутить Стэн. Кенни не улыбнулся. Я бы и так захотел этого. Просто я был зол. Но ты не виноват. Я знаю, что ты хотел как лучше. — Но ведь получилось совсем не хорошо, — губы Стэна казались резиновыми, он почти не чувствовал их. Кенни пожал плечами, привычным движением поправил капюшон. Объясни, зачем ты полез сюда? — Я… — Это было глупо. Очень, очень глупо. — Не знаю, я, кажется, немного сошёл с ума. Я был уверен, что нужно срочно помочь тебе… найти ещё немного денег… чтобы ты поправился. Я похож на умирающего? С чего ты взял, что должен немедленно броситься в пекло? — Я не знаю, я… не знаю! — в отчаянии выкрикнул Стэн. — Боже, я не знаю. — Он попытался ухватиться за свои мысли, но те разбегались. В самом деле — о чём он только думал? — Я испугался, что навсегда останусь для тебя бесполезным обманщиком, и решил… решил… что больше не могу сидеть на одном месте. Не могу ждать. Не могу… думать о том, что ты сражаешься один. — Кенни продолжал смотреть на него в упор. — Я и правда так похож на идиота? На этот раз Кенни почему-то отрицательно покачал головой. Что-то пугающе хладнокровное было в его лице. У него недавно умерла сестра, идиот! Нет, нет, дело не только в этом… — Я могу… тебя обнять? — спросил Стэн и не стал дожидаться ответа. Комбинезон Кенни всё ещё пах какими-то порошками и средствами для мытья окон. Как там школа без своего лучшего уборщика? И без своего лучшего ученика? Место их первой встречи казалось далёким затерянным островом. — Прости за всё. И за то, что вломился к тебе, и взял без спроса столько… — Стэн осёкся — он даже не знал, как называлась эта дрянь, — столько всего. Зажатый в его объятиях Кенни как-то странно вздрогнул. Медленно отстранившись, он снова взял телефон, но Стэн продолжал обнимать его одной рукой — неужели можно было так сильно соскучиться всего за несколько дней? Вообще-то, однажды я тоже увёл всё это из-под носа у Трента. Поэтому он меня преследовал. И поэтому я поверил тебе тогда… в то, что нельзя забывать о карме. И ты хранил украденное прямо в школе, подвергал всех опасности? — чуть было не спросил вслух Стэн, но не стал. Они оба ошибались, но всё самое плохое уже кончилось. Не бесследно, но прошло, ведь так? — Трент отстал навсегда? По крайней мере, надолго. — Как ты с ним разобрался? Кенни опять как-то странно стиснул зубы. Стэн подмечал каждый его жест, каждую дрожь в пальцах. Наверное, он никогда не перестанет следить за Кенни так пристально — если только тот позволит ему остаться рядом. Я тебя выкупил. — Выкупил? — повторил Стэн, и каждый его волосок встал дыбом от прикосновения леденящего холода. — Что значит — выкупил? — Можно подумать, он не понимал значения этого слова! — Ты… заплатил деньги. — Кенни коротко кивнул. — Сколько? — Кенни не торопился отвечать. — Кенни, сколько?! Всё, что было. — Всё, что было? — опять переспросил Стэн. — Всё… что ты накопил? Ты всё отдал за меня? Трент очень опасен. Ты не знаешь, что он мог сделать с тобой. Он настоящий садист. И ждать он не любит. — Как же так?.. — Стэн только и мог, что растерянно бормотать; он смотрел на сходившую лавину и ничего не мог сделать, нет, он уже был погребён под снежным обвалом. Его нейроны агонизировали, отказываясь переварить простейший факт, ужасный, свершившийся, необратимый факт. — И... их никак нельзя вернуть? — Кенни усмехнулся. — То есть… всех твоих сбережений больше нет? А как же… как же операция? Когда-нибудь состоится. Или нет. Что-то опалило Стэну горло и сдавило лёгкие, что-то, похожее на смертельный приступ, — но это всего лишь рыдание. Стэн не тот, кому в самом деле грозит смертельный приступ. — Я всё испортил, — Стэн с трудом узнал свой голос. — Я во всём виноват… опять, — он не смог продолжить: стучали зубы, да и нечего было добавить. Кроме того, что он опять хотел сделать как лучше. У него помутилось в голове, и он бросился в самое пекло, как выразился Кенни, глупый, неподготовленный неудачник. Теперь его вспышка всё больше казалась чем-то вроде нервного срыва, но это не оправдание — Стэн больше не имел права искать оправданий. Он снова плакал — так громко, что наверняка было слышно на другом конце улицы, но ничто в эти минуты не могло волновать его меньше. Слёзы капали у него с подбородка, и сквозь их пелену Стэн долго не мог прочитать сообщение, упорно подсовываемое Кенни: Прекрати, Стэн. Я тебя не виню. Я погорячился тогда. Вынудил тебя сорваться и натворить дел. Стэн помотал головой и неожиданно сам оказался в кольце чужих рук. Кенни был разбит, когда умерла Карен; но сейчас, когда его собственная смерть приблизилась одним гигантским скачком — почему он оставался так спокоен? Это не было смирением, покорным ожиданием судьбы, тогда почему же? Ещё недавно Стэн ужасно хотел узнать, станет ли он для Кенни самым близким человеком, таким же близким, как сестра, и таким же достойным жертв. Зачем только он этого пожелал? Ответ не принёс ему ни капли радости. — Ты не ответил… как ты себя чувствуешь? — спросил Стэн, когда его внутренний гейзер иссяк и оставил после себя одно лишь тоскливое болото. Пытаешься понять, сколько мне осталось? — Кажется, Кенни наконец-то улыбался. Да, так и было. Почему он не плакал — как тогда, когда узнал о Карен? Может быть, он уже успел все глаза выплакать? Или, наоборот, ещё не успел, и не выдержит очень скоро? Стэн почти успел пообещать себе, что будет рядом в этот миг, но с него достаточно обещаний. — Я в порядке. Более или менее. — Так более или менее? — Кенни укоризненно посмотрел на него, и Стэн прикусил язык. Наверное, случившееся сегодня никогда не уложится у него в голове. Вместо того чтобы продлить себе жизнь, Кенни отдал все деньги за парня, с которым был знаком чуть больше месяца, с которым несколько раз целовался, переспал ни много ни мало два нелепых раза — и которому даже ни разу открыто так и не признался в любви. Как много, оказывается, всё это значило. — Что же теперь делать? — Стэн чувствовал себя заблудившимся, маленьким, почти ничтожным, но Кенни не презирал его, и это было главное. — Кенни, что же делать? — Он больше не мог довериться себе. Тебе нужно вернуться школу и постараться вернуть всё на круги своя. Мне кажется, я достаточно выбил тебя из колеи. Мне правда жаль. С самого начала я хотел совсем другого. — А что будешь делать ты? — Стэн всё-таки не удержался. Если и для Кенни всё вернётся «на круги своя», это будет значить… это будет значить… но ведь ему нужны деньги, и сейчас — стараниями Стэна ещё больше, чем прежде. Я не знаю. Не хочу об этом думать. Но я вряд ли смогу продолжать. — Наверное, впервые Кенни надолго задумался над ответом. — Ты многое изменил.  — Ты должен делать так, как лучше тебе, — с нажимом сказал Стэн. — Не оглядывайся на меня. Уже не могу. Прости. Себя бы простить. Очнувшись, Стэн понял, что они давно уже шли — и шли к его дому. Иди, — написал ему Кенни. — Поговори с родителями, расскажи им то, что сочтёшь нужным. — И ты тоже, — неловко пробормотал Стэн, — поговори со своими. Мне кажется, вам всем это поможет сейчас. Может быть. Стэн продолжал стоять на месте, и Кенни подсунул ему новое сообщение, но Стэн готов был поклясться, что угадал, услышал раньше, чем прочитал: Не бойся, я больше не исчезну. Будем вместе до конца. Рассеянно глядя Кенни в спину, Стэн думал о том, что у этой фразы есть и другое значение, кроме самого страшного.