Comfortably Numb

Тобирама открыл глаза и не сразу понял, что проспал рассвет. Он лениво поднялся с футона и открыл седзи во внутренний двор. В уютном саду уже копошилась его домработница, Мамори-сан. Тобирама не мог обращаться к ней менее уважительно. Уже немолодая, но бодрая женщина с удивительным рвением следила за порядком в его доме. И так старательно ухаживала за садом, что Тобираме оставалось только наслаждаться этой скромной красотой. Продолжая избавлять аккуратный газон от лишних сорняков, Мамори-сан не обратила внимания, что Тобирама уже проснулся и вышел на энгаву. И в целом он был рад. Небольшая медитация под пение птиц и утреннее солнце — это как раз то, что ему сейчас необходимо после беспокойной ночи. Он сел в удобную позу и, закрыв глаза, как следует вытянул позвоночник вверх. Пусть сон не был полноценным, но даже эти несколько часов оказали свое влияние. Теперь все ему виделось под другим углом. Потере памяти Шион есть масса логичных объяснений. А, не дождавшись фактов, Тобирама сразу зациклился на самом плохом, желая поскорее сделать что-то. Глупо и опрометчиво поддался своим эмоциям. Головная боль тоже внесла свою лепту. Но теперь, когда сон отогнал бурю чувств и треклятый звон в ушах, он решил повременить с любыми планами на этот счет, пока от Иноске не будет ответа. После того, как он покажет всю картину произошедшего, лишь тогда и нужно построить адекватный план действий. Больше никакой спешки. Сенджу встал, и половица издала протяжный скрип. — О, доброе утро, Тобирама-сан. — Мамори-сан подняла голову на звук. — Что-то вы поздно проснулись сегодня. — Доброе утро, — ответил он, спускаясь в сад к колодцу. — Да, так вышло. — Уж извините, что не разбудила. Решила, раз вы не просили, то и не надо. — Все нормально, — ответил Тобирама, глядя на доброе лицо женщины. Случись что экстренное, Тэнджи бы мигом поднял на уши не только его, но и Хашираму. Он умылся ледяной водой и прочесал мокрыми пальцами волосы. — Если хотите, я приготовлю вам что-то на завтрак, — предложила она. — Не нужно, я поем где-нибудь в деревне. Наученная не спорить с упрямым Сенджу домработница просто продолжила пропалывать газон. Тобирама вернулся в комнату и переоделся из ночного нумаки в свою обычную одежду и синие доспехи. С помощью Хирайшина он переместился к порогу резиденции хокаге и быстрым шагом направился к Хашираме. Дверь его кабинета как обычно была нараспашку, но прежде, чем войти, Тобирама постучал о косяк. — Привет! — бодро поздоровался Хаширама, оторвавшись от чтения каких-то бумаг. — Я уже знаю про Шион. Тобирама подошел к столу ближе и прикрыл глаза. — Ею сейчас должен заниматься Иноске, — добавил Сенджу-младший, а его взгляд упал на бумаги на столе. — Это что у тебя, отчет Шинты? — Да, — ответил Хаширама, протягивая лист брату. — Перехватил Тэнджи, который намеревался разбудить тебя в пять утра, чтоб показать отчет. Удивительно, что Хаширама проснулся с первыми лучами солнца. Неужели вчерашний вечер обошелся без азартных игр и выпивки? Или же брат наоборот не спал, а под утро решил не ложиться? Что-то он слишком энергичный для того, кто бодрствовал всю ночь, а потом отобрал отчет у чужого ассистента. Тобирама поджал губы, беря бумагу. Бегло пробежав глазами по отчету, он отложил его в сторону. Все сухо, строго по делу и ничего нового. Шион найдена недалеко от деревни. Ни чьих следов, кроме ее собственных, вокруг не обнаружили. Но и по ее следам нельзя пройти в обратном направлении — она бежала аккуратно и только под конец, когда измотала себя, стала ошибаться и ломать ветки. Да еще и скрывала свою чакру все это время. Отсюда Тобирама сделал вывод, что Шион боялась преследования. Но из-за таких действий ее не могли обнаружить даже свои. — Ни следов, ни каких-либо других намеков на остальных членов команды, — произнес хокаге, сложив кулаки под подбородком. — Шион бежала откуда-то обратно в деревню, — сказал Тобирама, присаживаясь на край стола. — Раз вокруг нет следов борьбы, значит, она произошла где-то в другом месте, откуда Шион удалось сбежать. — Если была борьба, почему на ней или даже на ее одежде нет никаких признаков? Дорожная пыль и только. А ведь Шион не из тех, кто станет убегать от врага. — Да, она явно не стала бы, но капитан в ее команде Учиха Ашидо, — задумался Тобирама. — Если бы он приказал ей бежать, она обязана была бы исполнить. Хотя и борьба бывает разная, не всегда в ее ходе рвется одежда. — По-твоему, это дело рук шпионов? — тон Хаширамы стал тише и более низким. — Думаешь, в этом замешана страна Рек? — Я ничего не думаю. Прежде, чем делать какие-то выводы, надо дождаться, когда Иноске снимет печати с памяти Шион, — ответил Сенджу-младший и направился к выходу. — Я пойду в больницу и все выясню. — Полностью доверяю тебе в этом деле. Занимайся этим вопросом, а беженцев я пока возьму на себя. Тобирама коротко кивнул, и хотел уже выйти, но Хаширама кашлянул. Брат повернулся и вскинул брови. — Ты так спокоен, — в тоне старшего брата просквозило какое-то озорство. — Думал, все, что касается Кисараги, тебя беспокоит. Тобирама тут же закрыл дверь, сдержавшись, чтобы не хлопнуть ею со всей силы, и подошел к столу. Он оперся кулаками о него и навис над Хаширамой. — Ты на что намекаешь, брат? — процедил он низким тоном. — Что у меня отношения с Шион? Вместо ответа Хаширама искренне рассмеялся, но Тобирама не поддержал задора старшего брата. — Даже обсуждать это не хочу, — бросил младший и устремился на выход. — Передавай привет Иноске! — крикнул Хаширама вслед. «Выдумал, тоже мне. Заняться ему больше нечем? — с возмущением подумал Тобирама, тяжелой поступью двигаясь по коридору». Он выскочил из резиденции хокаге и мигом добрался до больницы. По знакомому маршруту он прошел к палате Шион и смело открыл дверь. Матрац на койке оказался свернут, а само помещение проветривалось. — Ее выписали, Тобирама-сан, — проговорила миловидная медсестра из-за спины. Сенджу повернулся к ней, и девушка добавила: — Сейчас она должна быть в кабинете Ямадзаки-сана с ним и Иноске-саном на третьем этаже. Тобирама бросил «спасибо» и направился к лестнице. «И где прохлаждается Тэнджи?! — Тобирама чувствовал, как в висках снова начинает пульсировать от напряжения. — Почему я все узнаю последним?!» Сенджу коротко постучал и, не дождавшись разрешения, открыл дверь с табличкой «Ямадзаки Кэйске». Все еще находясь в больничной пижаме и тапочках, Шион развалилась на небольшом диване и со скучающим видом слушала, что ей втолковывали два человека напротив. Когда Тобирама вошел, все трое резко повернули головы и поздоровались. — Вы уже закончили? — после формального приветствия спросил он. — Только что, — кивнул Яманака, вставая с кресла напротив дивана. — И мне нужно лично переговорить с тобой. Тобирама нахмурился и посмотрел на Шион. Она задумчиво наматывала прядь на палец и поджимала губы. Отчего-то Сенджу решил, что ничего хорошего они в ее памяти не нашли, раз она не такая бойкая, как обычно. За дверью он и Иноске отошли на пару метров. — Что удалось выяснить? — Тобирама сложил руки на груди. — Ничего, — ответил Яманака и поджал губы. — Как это? — к такому Сенджу себя не готовил. Он округлил глаза и ждал объяснений. — Никаких печатей нет вовсе. Я трижды перепроверил. Здесь дело не в том, что кто-то применил к ней яд, технику или ментальное воздействие. Собственный мозг Шион заблокировал эти воспоминания на глубинном уровне, чтобы она просто не сошла с ума. И насильно проникнуть так далеко я не смогу. — Не понимаю, что послужило причиной этому. — А я тебе объясню, — Иноске сделал тон еще ниже. — Такое случается, когда человек сталкивается с непереносимо чудовищными для его психики событиями. Такими, которые когда-то ей помогли… — Я тебя услышал, не продолжай, — прервал его Тобирама и сосредоточился, сканируя пространство на любителей подслушивать. На этаже были только они, а Шион и Ямадзаки в кабинете не сдвинулись со своих мест. — Теоретически мы все еще можем вытащить эти воспоминания, но… Результат может оказаться не таким, как после прямого извлечения. Техника эта новая, не изученная до конца. Сам понимаешь, мало кто соглашается на то, чтобы на нем тренировали ментальные приемы. Тобирама старался думать быстрее и раскидывал в голове несколько вариантов. Знание того, что события, произошедшие с Шион, каким-то образом перекликнулись с ее прошлым, дает мало пользы. Но хоть что-то. По его спине пробежал холодок, и он понял, что все же десять лет назад принял верное решение. Остается теперь разгребать последствия этого решения. — Значит, по твоим словам, события могли сложиться абсолютно идентично с прошлыми? — Нет. Но общая модель ситуации оказалась такой же. Подсознание среагировало на нее и дало такую реакцию. Если Шион смогла остаться в живых и даже побежать обратно в деревню, то и финал произошедшего не трудно представить. Тобирама тяжело вздохнул. Если все так, как говорит Яманака, то остальные члены команды вероятнее всего мертвы. Добрался патруль до границы или нет, но они столкнулись с врагами раньше, чем успели написать хоть строчку. Двигаясь в быстром темпе, страны Рек можно достичь за три часа. А значит, что-то произошло как раз в этом промежутке времени. Первые три часа. И это была территория страны Огня. — Ты сказал, что не сможешь проникнуть так глубоко в ее память, но думаешь, что эта техника поможет? — Я сказал, что насильно так глубоко проникнуть не смогу. И не потому, что не получится, очень даже получится. Только чтобы вытянуть то, что ее психика заблокировала, мне придется раскурочить все ее сознание и подсознание. И для ее разума это будет конец. — Понятно. А если все же воспользоваться этой экспериментальной техникой… Каковы риски? — Для физического здоровья Шион нет никаких рисков. А если в целом… Начнем копать события прошедших двух дней, я уверен, всплывут и те, которым уже десять лет. Одно зацепится за другое. И, разумеется, как и при любой ментальной технике, помимо этого может вскрыться еще и другая информация личного характера. — Ясно, — вздохнул Тобирама. — Что ты сказал Шион? — Ей и Ямадзаки я озвучил, что потеря памяти связана с некими ужасными событиями, с которыми ей пришлось столкнуться. Больше ничего, — Иноске сделал паузу, а Тобирама пытался расставить приоритеты. — Хочешь посоветоваться с братом? — Он доверил это дело мне, так что я и буду принимать решение. — Думаешь, она возненавидит тебя? — спросил Иноске. — Определенно, — с горечью усмехнулся Тобирама. Сенджу сам не ожидал, что когда-нибудь придется вспарывать давно зашитые раны. И даже не ненависть Шион пугала его. Тобирама не хотел, чтобы она смотрела на него с разочарованием. Он допустил слабость десять лет назад и пошел по легкому пути, заставив ее забыть весь увиденный кошмар. Да, пусть так. Но все это время она жила неотягощенная бременем этих событий. — Ты уже знаешь, какое решение примешь, — произнес Иноске. Не вопрос, а утверждение. — У меня будет просьба, — Тобирама обреченно опустил плечи. — Я хочу поговорить с ней до того, как ты начнешь. И хочу присутствовать при самом процессе. — Думаю, это можно будет устроить, — кивнул Иноске, а Тобирама направился в кабинет. — Тогда я позову Сэри. — Что? — Сенджу обернулся, не успев дотронуться до ручки двери. — Позову Сэри, мою кузину. Ты не знаком с ней. Это ее техника, не моя. — Ты не сказал, что придется привлекать кого-то еще, — Тобирама снова подошел к Иноске. — Процедура должна быть строго секретной. — В вопросе конфиденциальности можешь доверять ей, как и мне. Яманака не треплют языком о том, что узнают. В любом случае, такой способ извлечения памяти сможет применить только она. Сэри его придумала, и она его исследует. Сенджу ощутил твердость и уверенность в глазах Иноске. Если он так убежден, что этой Сэри удастся вытащить информацию, и она все сохранит в секрете, то пусть приступает к делу. Тобирама кивнул, и Яманака торопливо зашагал к выходу. Сенджу вошел в кабинет и снова увидел мрачный взгляд Шион. Он старался хмуриться и не опускать плечи, чтобы проницательная девушка не заметила излишнего беспокойства и сожаления в его глазах. И тут же Тобирама осек самого себя. Он лишь продолжает играть в собственную игру, которая вот-вот закончится. К чему это лицемерие, если уже бежишь на финишной прямой? Шион все равно все узнает, так и не зачем сейчас притворяться. Тяжело вздохнув, Тобирама буквально упал в кресло с низкой спинкой, в котором до этого сидел Иноске. Ямадзаки замер, удивленно глядя на него, а Шион от чего-то скорбно усмехнулась. — Он сказал, что мой случай безнадежен, да? — спросила она. — Наоборот, есть специальная экспериментальная техника по извлечению воспоминаний, — сказал Тобирама, чувствуя, как счет идет на минуты, прежде чем Шион станет его ненавидеть. Только сейчас он может поговорить с ней почти как прежде. Пусть она морально раздавлена и не чувствует опоры. Пусть необычно для себя угрюма. Но Тобирама знал, что Шион все равно остается собой. И окажись с ним наедине, сможет выпустить напряжение. — Ямадзаки-сан, могли бы вы распорядиться, чтобы одежду Шион и все, что было при ней, отправили в лабораторию на экспертизу? Пусть изучат каждую пылинку и крупицу грязи, чтобы понять, где она была. Ирьенин немного помедлил с ответом, и Тобирама решил, что тот просто возмущен таким вежливым изгнанием из собственного кабинета. Но Сенджу вдруг стало безразлично, что чувствует этот человек. Эгоистичные струны души заиграли первую партию, а чувство такта выжидало паузу. Ямадзаки все же вышел из кабинета, и тогда Тобирама перестал хмуриться. Он стыдливо прикрыл глаза ладонью и вздохнул. — Ты сказать что-то хочешь? — спросила Шион. — Яманака предупредил о том, что процедура будет болезненная? Ничего страшного, я потерплю. Тобирама молчал, не в силах выдавить из себя слова. — Я не боюсь боли, если есть шанс помочь моим друзьям. Они неизвестно где, а я ничего не помню. Только как мы пили на мой день рождения, — Шион осторожно посмеялась. — Или ты о чем-то другом сказать хочешь? Извиниться за то, что не пришел и не поздравил меня? Ладно, я не злюсь. То есть да, я злилась на праздник, наговорила ребятам всякого… Просто я хотела провести с тобой время, вот и все. Я скучаю вообще-то, а ты делаешь вид, что тебе все равно. Я понимаю, что ты работаешь, весь в делах, как обычно. А я тут со своим совершеннолетием, — она сделала паузу, наверняка надеясь, что Тобирама вставит хоть словно. А ему хотелось и дальше просто молчать. Недолго ему еще слушать ее тонкий, беззаботный голосок. Пусть себе лепечет что-то глупое и несвязное. Он убрал руку от лица, чтобы видеть Шион. — Когда мне сказали, какое число, я подумала, что это прикол какой-то. Да, представляешь? Думала, мои ребята пошутить решили, мол, пьянка в ту ночь не кончилась, и у меня из жизни пропало два дня. Хах. А потом я смотрю на тебя, и ты такой… — она демонстративно сложила руки под грудью, нахмурилась как можно сильнее и опустила уголки губ вниз. Тобирама и сам не заметил, как улыбнулся при этом. Шион всегда издевалась над его излишней суровостью. — И думаю, нееееет. Ты бы точно не стал участвовать в таком представлении. Не потому что ты сноб и зануда, хотя вполне может и поэтому, — она снова звонко посмеялась, а Тобирама кивком головы согласился с таким определением. Он счел его для себя комплиментом. — А потому, что ты не стал бы обманывать меня, даже если захотел бы преподать урок. Тобирама моментально перестал улыбаться и снова нахмурился. Он сжал кулаки, и Шион тут же заметила это. — Что с тобой? — спросила она серьезным тоном. Теперь и у нее настроение упало. — Я что-то не так сказала? — Нет, просто… — Говори уже, что ты все скрываешь? — Шион начала эмоционально зажестикулировать. — Я уверена, этот Яманака запугал тебя чем-то? Сказал, что я могу свихнуться после применения этой техники? Он меня и перед первым сеансом об этом предупреждал. Но ничего такого не случилось, как видишь. Что он там наболтал тебе? Не факт, что этот старый выпендрежник прав! — Вообще-то мы с ним одного возраста, — произнес Тобирама в попытке отвлечь ее. Шион улыбнулась и пожала плечами. — Ну правильно, — она вскинула брови, стараясь не взорваться от смеха. — Ты тоже не первой свежести. Комната заполнилась ее ярким и звонким хохотом, и Тобирама, не выдержав, добавил к нему несколько своих басистых смешков. Шион бодро подскочила с дивана и обошла кресло. Она наклонилась к Тобираме и обняла его, коснувшись своей щекой его, а затем принялась массировать ему плечи, юркнув тонкими пальчиками под доспехи. — Ну, а если серьезно? — снова спросила она. — Что ты хотел сказать? Он снова не отвечал. Сказать правду сейчас или пусть узнает, когда Яманака вытащат эту информацию? Или же просто понадеяться, что у них ничего не выйдет. Но тогда и не останется зацепок, чтобы раскрыть дело о пропавшем отряде. Шион оторвала свои руки от него и обошла кресло, садясь на корточки. В острых янтарных глазах плескалось недоумение. Она хотела знать правду, но даже не представляла, насколько эта правда уничтожит весь мир вокруг нее. Сенджу почувствовал, что к кабинету движутся двое: Иноске и некто второй. Его кузина, раз он собирался привести ее. Тобирама набрал в легкие побольше воздуха, снова прикрыв глаза рукой. — Ты разочаруешься во мне, — выдал он на выдохе, плотнее прижав ладонь к глазам. Вдруг тонкие девичьи пальчики переплелись с его пальцами. Шион оторвала руку Тобирамы от лица и, продолжая держать его ладонь в своей, твердо посмотрела ему в глаза. Сенджу понял, что по коже бегут мурашки от такого необычного взгляда Кисараги, и неожиданно для себя признал всю прелесть этого прикосновения. Шион всегда была открытой, непосредственной и легкой. Этих качеств ему недоставало. Тобирама чувствовал, насколько иногда бывает далек от общества. Когда-то он намеренно отгородился от него стеной, чтобы ничего не мешало ему воевать. И теперь, когда война закончена, воцарился мир, стена никуда не исчезла. Но Шион непостижимым образом проходила сквозь нее. Точно знала, в какой именно момент поддержать его бестолковым лишь на первый взгляд советом. Или, как сейчас, просто держа за руку, вселяла надежду на то, что дружба их не прервется несмотря ни на что. Дверь открылась, и в кабинет зашли двое. Шион мягко улыбнулась Тобираме и отпустила руку, повернувшись лицом к вошедшим. Его ладонь запульсировала, но он не подал виду. Сенджу встал с кресла, а Иноске и молодая женщина подошли ближе к нему и Кисараги. Даже встретив эту женщину где-то на улице, Тобирама сразу бы заподозрил ее принадлежность к клану Яманака. Светлые волосы, бирюзовые глаза, точеные скулы. Они с Иноске были даже слишком похожи для кузенов, как показалось Сенджу. — Яманака Сэри, — представил ее Иноске, а она, слегка улыбнувшись, коротко поклонилась. — И что, теперь ты́ мною будешь заниматься? — спросила Шион, с любопытством заглядывая ей в лицо. На совершенно неприличное обращение Кисараги и ее жест Яманака лишь изогнула бровь. — Да, теперь мы с тобой вместе займемся восстановлением твоей памяти, — мягко ответила Сэри, не отрывая пристального взгляда от Шион.