Ночное Трио

Как-то на неделе во время очередной уборки я услышала, как Ранмару бренчит на гитаре и поет. Совсем не так, как пел в квартете. Да, любопытства ради я послушала пару их песен и, положив руку на сердце, скажу честно – мне не очень понравилось. То ли дело сейчас – это был совсем другой голос, совсем другие эмоции, казалось, это выложенный нотами порыв души. Черт возьми, я бы не раздумывая, согласилась петь в его группе, ведь именно такую музыку я всегда мечтала исполнять. Замечтавшись под завораживающие звуки сексуально-хриплого голоса, я даже не заметила, как кто-то ко мне подошел: - Аянэ-чан, ты что здесь… - Простите, Рейджи, - я отскочила от двери как ошпаренная, - я просто… - Почему ты извиняешься? И почему ты тут стоишь – могла бы войти, не думаю, что Ран-Ран был бы против. – «Ох, черт, только не это!» Рейджи мягко втолкнул меня внутрь комнаты, заглянув следом. Ранмару, склонившийся над нотным листком с карандашом в руке, замолк, глядя на нас. – Ран-Ран, девушка была очарована твоим музицированием, ты же не против, что я разрешил ей войти за тебя? – Я в ужасе уставилась на стоящего возле меня парня, ощущая, как еще немного, и начну заливаться краской. Тот лишь насмешливо мне подмигнул и скрылся в потемках коридора, предварительно прикрыв за собой дверь. «Вот попадалово-то!» Я стояла как истукан, ругая себя на чем свет стоит. Ранмару сидел на кровати в обнимку с гитарой, все так же молча глядя на меня и ничего не предпринимая. Ситуация, по меньшей мере, глупая. А еще донельзя неловкая. Наконец, чтобы хоть как-то из нее выйти, я с трудом вымолвила: - Ну, я пойду, наверное, извини, что так… - Кто тебе больше нравится? – резко спросил Ранмару, окончательно выбив у меня почву из-под ног. «Чего?!» - Ты это… о чем вообще? – Если я еще не стояла красная как рак, то вот сейчас это непременно уже должно было случиться. - О группе, конечно, о чем же еще! – «Ах, о груууппе!» - D’espairs Ray, Alice Nine, Mucc, Flumpool, The Oral Cigarettes, - словно пулеметную очередь, выдала я названия. – Из зарубежных: Bring Me The Horizon, 30 Seconds to Mars, Rave The Requiem… Ранмару присвистнул, и я замолкла. Он смотрел куда-то сквозь меня, будто полностью погрузился в какие-то воспоминания, на губах его появилась легкая улыбка, и он едва ли не с горечью произнес: - D’espairs Ray… Это была моя любимая группа, жаль, что… - Хидзуми остался без голоса? Да, для меня это была настоящая трагедия. Взгляд сидящего напротив парня прояснился, и он посмотрел на меня так, будто увидел впервые. Довольно хмыкнув, он похлопал на место подле себя. «Ой-ёй…» На плохо слушающихся ногах я прошествовала к кровати и села рядом с ним, не понимая, что от меня требуется. - Держи, - он сунул мне в руки карандаш, - будешь записывать, а то мне неудобно. - С чего ты взял, что я знаю ноты? – удивилась я, принимая листок и пишущую принадлежность. - У тебя мозоли на пальцах. Почти сошли, но еще заметны, если приглядеться, - доверительно сообщил мне парень, беря несколько аккордов. Меня так и подмывало поинтересоваться, с какой стати он приглядывался к моим пальцам, когда он, еще немного побренчав, предупредил мой вопрос: - Пальчики что надо, в самый раз для гитариста. Я поспешно уткнулась в нотный лист, дабы скрыть смущение, обычно мне совершенно не присущее, но в последнее время отчего-то прущее со всех щелей. Конечно, это неимоверно глупо – что мне настолько приятно от того, что какой-то айдол по достоинству оценил мои пальцы. С другой стороны, слышать подобное от обычно грубоватого Ранмару, наверное, действительно дорогого стоило. «А он неплохой парень», - неожиданно для себя сделала я вывод, даже не заметив, как начала подпевать. Погруженная в свои мысли и эмоции, я взяла на октаву выше, и песня без слов непроизвольно сорвалась с моих губ. «И песня у него классная», - подумала я, напевая все громче и громче, не ощущая даже подвоха, заключавшегося в том, что пела-то я уже одна. Ранмару резко оборвал меня оглушительным: - Твою мать! - Что? – я испуганно подскочила на кровати, отчего карандаш покатился в одну сторону, а листок полетел в другую. - Да ты охренительно поешь, вот что! - А? - Твою мать, какого черта ты занимаешься этой херней, тебе надо петь! – Его глаза возбужденно сверкали, будто он только что открыл новую Лану Дель Рей. - Ааа… Если б все было так просто, - я собиралась подняться с кровати, чтобы вернуть на место «убежавший» карандаш, но Куросаки схватил меня за руку. - Ты не понимаешь! У тебе реально классный голос – ты берешь низкие ноты, потом уходишь на высокие, отличный диапазон, крутецкий тембр! Тебе нужно заниматься этим профессионально! - Да-да-да, только всего этого мало для такой, как я, чтобы пробиться на сцену. Тебе-то легко рассуждать, у тебя-то денег… Ранмару неожиданно выпустил мою руку и уставился в пол, и я осеклась. Такое ощущение, что он услышал что-то донельзя неприятное, что он не мог терпеть от всей души. - Ни черта ты не понимаешь, - жестко произнес парень и вышел из своей комнаты, оставив меня одну. «Ну, вот, умею я все портить. А все так хорошо начиналось…» Зябко поведя плечами в как будто бы разом ставшей холодной комнате, я сложила карандаш сверху нотного листа и решила вернуться к своим непосредственным обязанностям. Я пообещала себе кое-что. Что больше не буду лезть не в свое дело и переходить грань отношений работник – наниматель. Пришлось напомнить себе, что мы с Куросаки слишком далеко друг от друга, чтобы когда-нибудь стать друзьями. Как бы где-то глубоко в душе мне этого ни хотелось. *** Я вполне удачно держала обещание, данное самой себе, некоторое время. Я держалась достаточно дружелюбно, но в тоже время держала дистанцию. Ранмару после того разговора тоже не делал особых попыток сблизиться, и я решила, что все это, наверное, к лучшему. Единственным человеком, отравлявшим мне жизнь, был Камю, державшийся со мной исключительно высокомерно и обращавшейся как с прислугой, а точнее – как с личной рабой. Несколько раз на дню он придумывал мне самые замысловатые и идиотские поручения, только чтобы с надменной усмешкой наблюдать за тем, как я мучаюсь, их выполняя. Причем если при этом я ему дерзила, на следующий день его задания делались еще более изощренными. Вот уж не помню, чем я ему так не угодила вчера, но едва он вернулся со съемок, как понеслось: - Женщина, приготовь мне ванну, температура воды ровно 38 С, добавь туда натуральной морской соли и пены с ароматом кокоса. – «Ага, бегу, волосы назад!» - Хотя нет, мандарина. – «Ох, ёёёлки…» - Нет, все же кокоса. - Так кокоса или мандарина? – устало спросила я, поднимаясь с дивана. - Мандарина. - Как Вам будет угодно, Ваша Светлость, - съязвила я, направляясь в ванную комнату. Сидела как дура с градусником в руках, пытаясь добиться идеальной температуры, а потом полчаса шарила по ящикам в поисках пресловутой мандариновой пены. Когда у меня уже закралось нехорошее подозрение, что таковой и вовсе здесь нет, и мне придется выжимать ради дурацкой прихоти сок из фруктов, она, наконец, нашлась в самом темном углу. «Вот же засранец!» - прошипела я сквозь зубы, выливая содержимое бутыли в воду и взбалтывая пену чуть ли не до потолка. - Что ты тут возишься? – пренебрежительно вопросил меня вошедший Камю. - Я, что же, еще и звать тебя должна? - Вода горячая, - констатировал «принц», окунув в нее палец. Я незамедлительно продемонстрировала ему градусник с ничего не выражающей миной на лице. Хмыкнув, он поднес палец к губам. – Бестолковая женщина, я просил кокосовую. - Ты сказал – мандариновую! - Я лучше знаю, что я сказал! Зная, что ничем хорошим это не кончится, я решила прибегнуть к хитрости, которая иногда меня выручала. - Ох, Ваше Высочество, Вы, верно, так устали на работе, что запамятовали. Если хотите, я добавлю еще и кокосовую. Камю устало оглядел мою наигранную мину и великодушно отпустил меня со словами: - Ладно, оставь. Чего с тебя взять. Я поспешно ретировалась, мысленно танцуя румбу в знак своей удачи. Однако, недолго музыка играла. - Женщина, принеси мне вино! – послышался приглушенный низкий голос со стороны ванной комнаты. «Пожалуйста, скажите мне, что это слуховые галлюцинации!» - Женщина! Мысленно матеря все на свете, я приоткрыла дверь, прижавшись к нему ухом. - Красное или белое? - Белое. «Вашу мать, он что, не шутит?» Я прикрыла дверь и отправилась на кухню, гадая, что на него нашло. Нет, распивать вино в пенной ванне – занятие, понятно, приятное, но… Но! Какого черта я должна была его ему туда приносить? Мог бы и самостоятельно догадаться прихватить заранее. Тяжко вздыхая, я стала перебирать бутылки, пока не наткнулась на мускат. Как всегда, больше ориентируясь на свой вкус, я вытащила пробку, взяла фужер и понесла все это добро в ванную. Подошла к наполненному пеной джакузи, стараясь смотреть строго в пол, и протянула бокал с искрящейся янтарной жидкостью Камю. Тот нарочито медленно взял его из моих рук и так же нарочито медленно его пригубил. Удивленно выдохнул, как-то беззлобно хмыкнул, сделал пару глотков и задумчиво уставился на меня. - Что-то не то? - Откуда ты знаешь? – спокойным низким голосом задал он вопрос. - Ну, догадаться не трудно, ты всегда чем-то не доволен… - Откуда ты знаешь, что мне нравится? – прервал меня Камю, не сводя почти отрешенного взгляда светло-голубых глаз. - Эм… тебе? Я больше на свой вкус выбираю всегда… - На свой вкус, - эхом вторил мне «принц», все так же пребывая в странной задумчивости. Вдруг будто очнувшись, он чуть резче приказал: - Сядь. Мне неудобно запрокидывать голову, когда ты стоишь. «Да я бы на самом деле уже пошла бы… куда подальше…» В общем, села. Прямо на мягкий белый коврик возле джакузи. Камю протянул мне почти полный фужер, все еще терроризируя меня загадочным взглядом, за которым невозможно было угадать, что он задумал. - Долить? - Пей, - властные нотки в его бархатном голосе доводили меня до эстетического слухового оргазма. - Что, прости? - Говорю, пей. Попробуй, что ты выбрала на свой вкус. Я уже испугалась, что там жуткая гадость. Осторожно отпила глоточек. И с облегчением выдохнула: - Вкусно. Ну, в смысле, как по мне – так очень даже… - я замолчала, глядя на восьмое чудо света – как улыбка медленно растягивает прекрасные губы холодного принца, словно первые лучи солнца, озаряющие землю поутру. К слову, это было настолько же согревающе. Впрочем, возможно, виноват был мускат. Или все-таки пьянили эти губы? Камю, наконец, отвел взгляд и неторопливо провел влажной ладонью по своим волосам, и у меня перехватило дыхание. Каким бы заносчивым и высокомерным не был этот засранец, он все еще оставался чрезвычайно привлекательным парнем. И, конечно же, сам он прекрасно знал о том, какой эффект оказывает на противоположный пол, тут уж сомневаться не приходилось. «Да он мне просто голову морочит», - догадалась я, делая очередной глоток и стараясь не рассматривать мускулистую грудь, кое-где скрытую пеной. Впрочем, по-настоящему усталый вздох сбил меня с толку. - Тяжелый день? – догадалась я, наконец, о причинах столь странного поведения. - Много ты понимаешь, - в обычной манере произнес Камю, не давая повода усомниться в том, что он никогда не изменится. - Ну куда уж мне, - усмехнулась я и уселась, прислонившись спиной к бортику и отвернувшись от парня. - Смотри не напейся. Только пьяной женщины мне в довершении всего и не хватало. - Да ладно тебе. Я напьюсь, сможешь выговориться хоть кому-то, а наутро я все забуду. По-моему, идеальный вариант! – я допила мускат до дна, наполнила фужер снова и протянула через плечо парню. - С чего ты взяла, что мне некому выговориться? – поинтересовался тот, принимая из моей руки бокал. - Ты уж прости, но это очевидно, - я нечаянно откинула голову назад и уперлась затылком в его руку. Я хотела отшатнуться. Ждала, что он уберет руку. Но секунды шли, а ничего из этого не происходило. - И ты предлагаешь мне пожаловаться тебе на мой непростой день? – казалось, совершенно не замечая происходящего, подытожил Камю наш диалог. Моя макушка нещадно горела от обжигающего прикосновения, а я пыталась привести мысли в порядок. - Я никому ничего не скажу, - тихо произнесла я, боясь разрушить хрупкую атмосферу, внезапно воцарившуюся между нами. - Конечно, даже этому одуван… - Честно. Я обещаю тебе. – «Что происходит-то, мать вашу? Почему так кружится голова?..» - Кхм… - Камю прочистил голос, будто готовился к сольному концерту. Помолчал пару минут. Я прямо слышала, как у него в голове ворочаются мысли. – Я… помнишь, ты тогда сказала, что… «Вот те нааа. Даже я тут каким-то боком приплелась». Я терпеливо ждала, когда он соберется с мыслями. Или с духом. Молча слушала его тяжелое дыхание и наслаждалась ощущением в затылке. – В общем, я устал, - коротко резюмировал Камю и попросту решил допить мускат в своем фужере. Он протянул мне через плечо пустой бокал, и я наполнила его вновь. – Как же я устал притворяться, черт побери, - неожиданно оформил свою мысль парень, и я решила выпить сама, чтобы не сбить его желание пооткровенничать. Я абсолютно четко, каким-то внутренним чутьем понимала, что сейчас мне нельзя проронить ни слова – даже простой кивок головы мог бы все разрушить. А потому я лишь молчала и слушала. Я пила из фужера, из которого до этого пил он, и одна мысль о том, что его губы касались этого тонкого стекла в том же месте, обжигала мои собственные. - Сегодня я решил, что хватит с меня этого притворства. Так знаешь, что они сказали? - Что? – прочистив горло, спросила я севшим от неожиданности голосом. - Что я сам на себя не похож! Ты представляешь! Вот же клоуны, я просто поражаюсь! Как меня все это утомило, это просто… Я не хочу больше носить эту маску, кажется, она скоро к лицу прирастет. - Так не носи, - чуть ли не шепотом произнесла я. - Да уж, конечно. Вот я дома не ношу, так вы все меня терпеть не можете. - Ну, я бы уж не сказала… - Не сказала бы! Да я прекрасно знаю, что ты меня ненавидишь. С этим на пару… Дай сюда, - Камю выхватил из моих рук фужер, чуть не расплескав содержимое в разные стороны. - Если бы я тебя ненавидела, я бы не сидела сейчас тут с тобой. Да, ты высокомерный засранец, но ты воспитанный, у тебя хорошие манеры – этого не отнять. Иногда ты бываешь невыносимым, но бывают моменты, когда… - я запнулась, вспомнив эти самые немногочисленные моменты. Которые венчала его сегодняшняя улыбка. - Когда?.. - Когда ты искренне улыбаешься, это выглядит намного лучше, чем фальшивая улыбка. Это знаешь, как… когда в каком-нибудь сериале любимый персонаж всю дорогу ходит вечно угрюмый, а потом внезапно один раз улыбается, и все такие «ВАААААА!» - Господи, женщина! – Камю, похоже, в этот момент решил отпить вина, потому что поперхнулся, а потом неожиданно начал смеяться. «Камю. Смеется…. ВАААААА!» Меня съедало желание обернуться, но я не стала этого делать. Мне нравился его смех, и я не хотела, чтобы из-за меня он вновь «закрылся». Я вдруг почувствовала себя донельзя счастливой. - Ладно, вижу, тебе уже лучше, - я с трудом поднялась на ноги, едва не задев стоящую рядом бутылку. – А мне еще нужно кое-что сделать сегодня. Это был чистой воды обман. Мне ничего не нужно было делать сегодня. Просто я снова вспомнила о данном себе обещании. Об обещании, которое было призвано защитить мое некогда уже разбившееся сердце. Честно говоря, я не хотела ни дружить, ни влюбляться – только не сейчас. В прихожей стоял Ранмару. Его взгляд столкнулся с моим и вдруг стал тревожным, будто он прочитал что-то в моих глазах. - Аянэ… - Женщина, принеси мне полотенце! «Да что ж вы творите-то, товарищи идиоты! За что ж так мучаете-то меня?!» Опустив взгляд, я направилась в сторону сушилки. Ранмару, как обычно, жестко схватил меня за руку, вынудив взглянуть в его горящие бешенством глаза. - Слушай, ты не обязана этим заниматься! Хочешь, я разберусь с этим… - Не надо, - спокойно ответила я, прервав его горячую речь, - это всего лишь моя работа. Он выпустил мою руку из своей, так и застыв с приоткрытым ртом. Я вошла с полотенцем в ванную комнату, не глядя по сторонам, повернулась к стенке и повесила его на пустой крючок. - Я оставлю здесь, ладно? – я уже хотела было уйти, но голос позади меня внезапно застиг меня врасплох. - Какая ты странная женщина. – От одного осознания, что Камю стоит позади меня абсолютно голый, меня бросило в жар. Мысли заскакали в голове будто стайка бешеных кроликов. Я не рискнула бы в этот момент даже пошевелиться, не то что что-то ему ответить на это загадочное заявление. – Наверное, любая другая девушка в Японии не преминула бы воспользоваться выпавшим шансом, чтобы увидеть меня обнаженным. - Ну, я не такая как все, - враз пересохшим голосом проговорила я, не зная уже, что и думать и к чему это все ведет. - Да, точно… не такая, - задумчиво прошелестел низкий голос над моим правым ухом. Мужская рука потянулась к висящему возле меня полотенцу, сняла его и снова скрылась за моей спиной. Послышался шорох, едва уловимый вздох, дверь открылась и закрылась. Я осела на пол, где стояла. «Я – Осаки Аянэ, и мне не чуждо влечение, несмотря на весь мой страх оказаться вновь застигнутой врасплох своими чувствами. Кажется, в нашем клубе анонимных дебилов стало еще на одного меньше. Кажется, скоро в нем останусь только я одна…»