Ночное Трио

Машинка уже давно постирала вещи, а мы все никак не могли оторваться друг от друга. Ранмару все так же больно сжимал мое запястье, но я даже не противилась – завтра наверняка выступят синяки. В голове, будто вакуум вытеснил все мои мысли, было абсолютно пусто. Все мое естество, кажется, сузилось до обоняния, осязания и вкусовых рецепторов. Запах мужского одеколона и дыма от сигарет, вкус кока-колы и мятной жвачки, ощущение, как сильные пальцы сжимают мою кисть и как его язык трется о мой. Все. Больше меня ничего не волновало в этот момент. Мне казалось, если бы это продолжалось миллионы лет, мне было бы все равно – мне бы не надоело. Ранмару еще сильнее наклонился, вынудив меня отклониться назад, нога моя нечаянно соскользнула, и мы полетели прямиком в джакузи. Я при этом больно стукнулась головой, благо руку мне под спину парень все же додумался подложить. - Ауч… - Извини, - сбившимся хриплым голосом произнес Куросаки, снова склоняясь к моим губам. Взгляд у него был уже до того невменяемый, что мне стало жутковато. Мне вдруг показалось, попроси я его остановиться, он бы меня и слушать не стал. - Мне нужно вытащить вещи, - вспомнила я, едва дыша, прервав очередной поцелуй. - Потом, - лишь бросил парень, и его губы снова собственнически накрыли мои. Я уже было тоже отдалась нахлынувшим ощущениям, но мой затылок так крепко упирался в фарфор, что вот-вот грозил его проломить. - Ранмару, - сбившимся полушепотом воззвала я к его сознательности, слегка упершись руками в его грудь, - мне неудобно. - А. Давай переберемся ко мне? – воодушевленно предложил парень, даже не думая как-то скрывать свои намерения. – Правда, ты постель собрала… - Он отклонился назад, оглядывая ванную комнату. - Ща, погодь, возьму какую-нибудь простыню и… «Попалась». Я снова, черт меня подери, попалась на эту старую как мир уловку. Мне вдруг показалось, что в груди у меня что-то сгнило, и мерзкий вкус вот-вот встанет комом в горле, вызывая тошноту. - И что?! – я толкнула его в грудь и, высвободившись, поднялась на ноги. – Трахнешь меня? Таков план, да? Ранмару молчал, сбитый с намеченного курса. Похоже, мыслей о том, что хоть какая-то женщина может быть против, у него не возникало. Не буду ханжой, если бы до этого не имел место один случай, я бы, скорее всего, согласилась. Я уже давно не девочка, и секс мне нравится, вот только… - Ну че ты молчишь? Ты тут только что нес всякий бред, спрашивал, кто мне больше нравится – зачем это все? Чтобы затащить меня в постель, в которой ты надрачиваешь на ту шлюшку из плэйбоя, и претворить фантазии в реальность? Зашибись просто, какая честь! Ненавижу таких, как ты – мужиков, которые только и умеют думать одним местом! А я ведь думала, что ты не такой, тупая я идиотина, и это самое мерзотное во всей этой нелепой ситуации! – Не знаю, когда я начала орать, но голос уже то и дело срывался. Внезапно я глубоко вдохнула и абсолютно спокойным, ледяным тоном объявила: - Я не шлюха, ясно тебе? То, что вы все только и мечтаете, что меня вы*бать, не значит, что я шлюха. Я позволила себе зарыдать только на улице. Этот день был самым отвратительным в моей жизни. Впрочем, нет, вру. Был еще один, хуже. День, когда я узнала, что парень, которого я любила всем сердцем, переспал со мной на спор. Я училась в школе в последнем классе, когда впервые увидела его. В нашем маленьком городке он был настоящей рок-звездой и пользовался такой же популярностью у девчонок. Я ходила на каждый его концерт, занимала место у сцены часа за два до начала. Плавилась от нежности каждый раз, как замечала на себе его мимолетный взгляд. Я знала о нем абсолютно все – фанатки плохо умеют держать язык за зубами. Знала, что он меняет девушек как перчатки, и все равно, когда он после очередного рэйва поманил меня пальцем за кулисы, попалась на его удочку. Я думала, что я умнее других, а потому держала дистанцию, не спеша прыгать к нему в постель. Нет, я не была девочкой, но я искренне хотела, чтобы он полюбил меня как личность, а не просто использовал мое тело. Я делала все для этого, старалась как могла, а его настойчивость придавала мне уверенности, что он действительно хочет быть со мной. Продолжительность его попыток раздвинуть мне ноги для него, наверное, была досадной неожиданностью, но спор есть спор. Когда все случилось, он мне не позвонил – ни через день, ни через два. Я думала, что он занят, что готовится к концерту, а когда пришла… Он показывал басисту что-то в своем телефоне. Барабанщик, глянув через его плечо, присвистнул и подставил ладонь, чтобы объект моей искренней любви дал ему пять. Я знала, что там. Тем утром мне сказали, что я «очень красивая после секса». Мне показалось милым, что он сфотографировал меня, прикрывающуюся простыней. Я была такой дурой. И такой же дурой и осталась. Сквозь пелену слез я побрела к дороге, даже не представляя, как отвратительно выгляжу, наверное, со стороны. Хотелось провалиться под землю, но все то и дело бросали на меня взгляды, полные разных чувств – жалости, сострадания, презрения, высокомерного омерзения. Плохо разбирая дорогу, я шла к остановке, когда рядом притормозил белый лимузин. Дверца открылась, и меня за руку втащили внутрь. Мутным взглядом оглядев того, кто закрыл за мной дверь, я безнадежно всхлипнула: «Только этого мне и не хватало». Камю бросил леденящий душу взгляд на мое покрасневшее запястье, затем – на не менее красные, наверное, разбухшие по ощущениям, губы. Глаза его чуть заметно сузились. - Что случилось, женщина? Думаю, он и сам прекрасно догадался, что именно со мной случилось. По крайней мере, озвучивать это вслух я не собиралась и отвернула от него заплаканное лицо. Не дождавшись от меня ответа, он с едва уловимой насмешкой спросил: - Не понравилось? - Да что ж вы не оставите меня все в покое?! – сорвалась я на крик. Мое лицо достаточно аккуратным, но выверенным движением развернули за подбородок к себе. В ту же секунду прохладные губы коснулись моих – нещадно горящих. Перерыв, длящийся лишь секунду, и мои обессиленные уста уверенно, но не грубо заставили разомкнуться. Язык скользнул в мой рот и принялся методично, властно, но неторопливо его изучать. У меня не было сил сопротивляться, иначе я непременно бы это сделала. Я ощущала себя сломанной куклой, с которой уже что хочешь делай – ей все равно. Мягкие прядки скользнули на мое мокрое от слез лицо, будто пытаясь меня успокоить. Камю чуть отстранился, пытаясь из-под полуприкрытых век оценить мою реакцию. Которой попросту не было, я лишь смотрела перед собой затуманенным взором, не понимая, за что на мою долю выпали такие испытания. - Ты нарочно не отвечаешь или что? Из моих глаз все так же лились слезы, я ощущала, как они срывались тяжелыми каплями с подбородка, но даже если бы захотела, не смогла бы их остановить. Благородное лицо скривилось, будто айдол съел что-то кислое. Он отклонился назад, достал откуда-то платок и сунул мне в руку. Я поспешно спрятала в нем свое лицо. - Что за отврат – я впервые в жизни целуюсь с простолюдинкой, а она… - Я снова всхлипнула против воли, просто не в силах уже себя сдерживать. «Почему… почему я у всех вызываю лишь похоть? Почему все, что им нужно от меня – это…» - Как бы неприятно не было это признавать, меня к тебе непреодолимо тянет, я не могу это отрицать и, как ни прискорбно, - контролировать тоже. – Я вдруг замерла, прислушавшись к его словам. И поняла одну вещь. Камю был явно не обделен женским вниманием. А еще его воспитание и манеры аристократа никогда бы не позволили ему связаться с «простолюдинкой» для простого удовлетворения плотских потребностей. Тем более, желающих удовлетворить эти самые потребности, было не счесть – девушки сами на него вешались, очарованные его наигранной учтивостью. А значит, от меня ему нужно что-то другое. Я подняла глаза, глядя на его чеканный профиль. - Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне, делала только то, что я говорю. А я, знаешь ли, всегда получаю то, что хочу, - он повернулся ко мне, и я встретилась взглядом с его холодными глазами. «И прислуживать мне до скончания веков…» - Если ты согласна, я позабочусь о том, чтобы он к тебе никогда больше и пальцем не прикоснулся. Я опустила голову, не в силах выдерживать его взгляд, и Камю, похоже, принял это вкупе с моим обреченным видом за согласие. - Пойдем в дом. Я с ним разберусь. – Я испуганно вскинула лицо, совершенно не желая становиться причиной драки. – Для начала поговорю, а там – как получится, - уловил мои опасения парень, нагнулся и открыл мне дверь. Я не горела желанием туда возвращаться и осталась сидеть, уткнувшись взглядом в коленки. - Женщина, - с нажимом произнес парень. «Слушаю и повинуюсь, мой господин». Я вылезла из машины, покачиваясь на плохо слушающихся ногах. Думаю, исключительно ради придания им устойчивости, мне на плечо опустилась рука, и меня повели обратно в многоэтажное здание. Даже думать не хочу, что обо мне нафантазировал комендант – мне и без того было неприятно. Поспешно юркнув в кабинку приехавшего лифта, я прислонилась к стене. - Когда ты такая тихая и покорная, то очень даже… Длинные пальцы заткнули мне выбившуюся прядь за ухо. Я подняла взгляд на абсолютно бесстрастное лицо. Мне вдруг показалось, что я заключила сделку с дьяволом. Не знаю, что произошло бы дальше, но лифт тихо тренькнул, возвещая о прибытии на нужный этаж. В доме стоял какой-то грохот, звон, иногда перемежавшийся трехэтажным матом. Если я бы была в состоянии адекватно мыслить, наверное, задумалась бы над тем, что же так огорчило разошедшегося не на шутку Ранмару. Однако мое уже достаточно искалеченное сознание весьма изощренно, подкрепленное прошлым неудачным опытом, сложило все в параноидальное подозрение: «А что, если они вообще между собой поспорили, кто первым со мной переспит?» Я краем глаза взглянула на Камю. Он поморщился как при сильной мигрени. - Вот же идиот. «Ах, да, как я могла забыть – они же терпеть друг друга не могут. Подозрения снимаются». - Специально вернулся пораньше, потому что с утра съемки. Если эта бестолочь не даст мне выспаться… - Сделать тебе чай? – тихо спросила я, сбив Камю с мысли. Я готова была сделать, что угодно, лишь бы больше не участвовать во всех этих дрязгах, надо было хоть как-то отвлечься. Парень молчал, будто не знал, что ответить – похоже, ситуация, когда не он приказывал, а я сама что-то предлагала, несколько выбила его из колеи. - Я принесу в твою комнату, - все так же отчужденно проговорила я и отправилась ставить чайник. Подозрительная тишина все же заставила меня обернуться на половине пути. Я не понимала, что означает этот взгляд, обращенный в мою сторону, и решила уточнить: - Не надо? - Надо, - наконец, среагировал Камю. И отправился в сторону источника постепенно стихающего шума. Я не знаю, что он говорил Ранмару – и даже знать этого не хотела. Но судя по не прекратившемуся количеству мата и громкому «что ты сказал?!», последнего это не шибко порадовало. Я поспешила поскорее скрыться в комнате Камю с кружкой в руках, поставила ее на стол, а сама, скинув обувь, забралась на большую кровать, уткнувшись лицом в колени. «Паршиво. Почему мне так паршиво?..» Вскоре послышался сначала громкий хлопок двери где-то вдалеке, затем приближающиеся шаги, и в комнату вошел ее хозяин. Я услышала, как он взял со стола кружку, и решила предупредить: - Сделала с апельсином, потому что малина кончилась, а я забыла ее купить. Впрочем, ты и так уведомлен о моей бестолковости… Шаги раздались в моем направлении, кровать слегка спружинила, когда парень присел справа от меня. Я оторвала лицо от коленей и столкнулась с внимательно изучающим меня взглядом. - Твоя бестолковость мне не мешает, - спокойно возвестил он, прежде чем отпить свой сладкий чай. Судя по реакции, получилось вполне себе нормально. Странно, что это вообще меня волновало в этот момент. – Держи, - Камю протянул мне свою кружку, - тебе сейчас глюкоза нужнее. Я приняла чашку чуть потряхивающими руками и с наслаждением выдула весь чай чуть ли не в три глотка. - Ты умыться не хочешь? – поинтересовался парень, разглядывая мое лицо. Видок, похоже, был еще тот. Задумавшись, я поспешно замотала головой, едва вспомнила, какой там, должно быть, сейчас погром. Хмыкнув, он забрал у меня чашку и поднялся с постели. – Тогда ложись спать, а то выглядишь так, будто сейчас в обморок упадешь. - Но… - попыталась было воспротивиться я. - У меня съемки рано утром, завтрак должен быть готовым к шести. - Ясно, - выдохнула я, немного успокоившись. Наверное, мне стоило все же побеспокоиться о том, чтобы уехать сейчас домой и приехать рано утром. Или хотя бы лечь на диване. Однако мысль о том, что Ранмару вполне может захотеть выместить на мне свою злость, пугала меня до дрожи. И если уж выбирать из двух зол… Я почувствовала, как мои веки становятся все тяжелее и тяжелее, пока я перебираю в голове возможные варианты. - Держи. – Перед моим лицом замаячила белая рубашка. – Я не позволю спать на своей постели в верхней одежде, - пояснил Камю свое действие. «Можно было и догадаться». Забрав рубашку, я слезла с кровати и все же решила отправиться в ванную комнату. Во-первых, переодеваться перед ним я не собиралась. А во-вторых… не мешало бы все-таки умыться. - Куда это ты собралась? – осадил меня низкий голос. - Думаю, пачкать твои подушки растекшейся тушью ты тоже не позволишь, - заметила я, открывая дверь. - Не позволю, - согласился парень, - впрочем, как и расхаживать в одной рубашке по дому. «Я – Осаки Аянэ, и я стала игрушкой в гнезде-ловушке* единоличного собственника. Игрушкой, которую нужно беречь от всех, пока сам ее не сломаешь. Или пока она сама не сломается… изнутри».