Секретарь

Противный писк будильника.  Это адское отродье тонкая рука, что на секунду высунулась из-под одеяла, резко выключает, чтобы не тревожить сон своего начальника. Криденс, закутавшийся по самые уши, проснулся от раздражающих тонких звуков ранним утром, в семь - и восхитительно отдохнувшим, разве что немного заспанным.  Сон упорно отступать не хотел, согревая нежными объятиями одеяла и мягкостью подушек. Кровати в таких номерах отелей не были созданы для деловых поездок - ведь единственное желание, которое ты чувствуешь, нежась в подобном облаке - это полежать так ну ещё хотя бы полчасика, которые обычно растягивались часов до двух.  Удобно, тепло, в голову шли спокойные, хорошие мысли и вставать так не хотелось, но надо было. Криденс был так же очарователен и своей стальной волей и исполнительностью, совершенно нехарактерной для такого тела и возраста. Когда Персиваль, наконец, тоже проснулся - а это произошло минут через сорок - и некоторое время сидел на кровати и созерцал задумчиво-пустым взглядом симпатичные бежевые обои номера с забавным, даже причудливым узором, Криденс уже выходил из душа. Голос Грейвса более глубокий, чем обычно, успокаивающе-мягкий и тихий. Грейвс поднимает заспанный взгляд на молодое, изящное и кажущееся хрупким существо с мокрыми кончиками черных волос, стоящее перед своей кроватью с полотенцем на бедрах. — Доброе утро, Криденс. Как спалось? — И вам доброго утра. Солнечная улыбка. Ангел. — Спалось неплохо, мистер Грейвс. - Худой торс, тонкие руки… -Однозначно неплохо. Мне снился странный сон про отдел документации. О том, как заметки начали обращаться в маленьких крыс и устраивать дуэли. Криденс тихо засмеялся, опуская свой взгляд. Грейвс буквально прорычал в своих мыслях «Перестань, бесстыдник.» Почему он чувствовал себя столь бессовестно соблазненным? — Мне тоже снилось нечто странное. - Персиваль встает и потягивается. - Зигмунд Фрейд был бы счастлив иметь такой случай в своих исследованиях как яркий пример подавленного либидо.  — А что именно? Грейвс улыбается, вспоминая ночь. Темную, грязную и неизвестную ночь. — Осуществление желаемого. —�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—� Приближалась осень. Тучи каменными громадами всё ещё нависали над Вашингтоном, а Капитолий сиял потрясающей безлико-торжественной белизной своих колонн. Завтрак - в кафе при отеле, достаточно плотный. Светский раут имел честь начинаться только в восемь вечера, а до этого Грейвсу и Криденсу необходимо было посетить ещё одну научную конференцию чисто для галочки, что начиналась в десять, а заканчивалась в пять. Короткий взгляд на часы - 9:21. День своей атмосферой обещал быть насыщенным, пусть всё вокруг было цвета серой дымки. Серым было небо над крышами и серым был даже сам воздух, который нервные желтые лампы словно пытались прогнать прочь от кафе. Прочь от Грейвса, что невидящими глазами смотрел в газету и думал о том, как же красив его секретарь. Прочь от Криденса, что наблюдал за пальцами Грейвса, держащими бумагу и словно ощущал их на своих руках. —�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—� — Мистер Грейвс. — Да? Криденсу неуютно. Тут не просто много людей в костюмах. Тут толпа. Народ. Масса. — Простите меня, пожалуйста, за мою дерзость, но действительно нельзя было послать другого нашего представителя сюда? — М, нет. - Грейвс устало смотрит на толпу народа. - Личное присутствие даёт вид крайней заинтересованности в их делах. — Понятно. Подавленный вздох. — Я целиком разделяю твои чувства. Можем отойти в курилку, если хочешь. Там почти никого нет. — Да, было бы неплохо. Вы курите? — Только электронные. С собой нет. А ты? — Нет. Вперёд, в самое пустынное помещение на этой конференции. —�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—� — Вы так и не рассказали про ваш сон. Курилка похожа на стеклянный аквариум в конце пустынного коридора. Тихо шепчет вентиляция. В пепельнице, что стоит на небольшом столике, пусто. И в этом стеклянном аквариуме были только две рыбы, которые сами по себе очень не любили шум. — А? — Про ваш сон об осуществлении желаемого. — А, ты про это… Грейвс смотрит прямо. Он не любит лгать. — Мне снилось, что я переспал с одним из своих сотрудников. - Нервный смешок. - Заработался, наверное. Криденс почувствовал что-то очень непонятное. Эмоцию. Эмоцию нового характера, он не испытывал её раньше. Непонятную, да, но было очевидно, что эта эмоция до ужаса неприятна. Ревность. От этого Криденс злился на себя. А раздражение на самого себя всегда ведёт к такой «наглости», за которую его мать отвесила бы подзатыльник и наорала своим высоким голосом. — С каким именно, если не секрет? Грейвс тихо вздыхает. Он не любит лгать, но иногда приходилось. — Я не помню уже его лица. Да и особых внешних черт тоже. — Понятно. Вы определённо заработались. Грейвс усмехается. — Да. Скорее бы весна. — А я жду Рождества. —�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—� — Мистер Грейвс… Они на проклятой кровати уже двадцать минут. Началось это так — Грейвсу показалось, что Криденсу стало совсем плохо после того, как они приехали, поэтому он сел с мальчишкой рядом. А сейчас… Джемпер лежит на кровати, верхние пуговицы рубашки Криденса расстегнуты. Пьяная улыбка. Грейвс лежит под Криденсом, сжав губы и полуприкрыв глаза. Он - само самообладание. Наглый мальчишка рукой вновь ведет вниз, смотря Грейвсу прямо в глаза и не позволяя отвести взгляд даже на микросекунду. Он даже не понял, как позволил юнцу повалить себя на кровать. Вниз. Вниз.  Хватит. Грейвс старается придать своему голосу максимальную твердость и строгость, стремясь оттолкнуть Криденса, пока они ещё не рухнули за грань их рабочих отношений. Это повлечет за собой слишком много проблем. И он берет его за тонкую руку, останавливая непрошенное, но такое желанное движение. — Что, Криденс? Он смеется.  Он, черт возьми, смеется. Голос Криденса мутный, словно идущий через толщу опьянения и какого-то странного удовольствия от хождения по зыбкой, едва уловимой грани, после падения с которой они станут не просто начальником и его молодым секретарем, а чем-то особенным. Чем-то большим. — Вы даже не представляете, насколько сильно у меня на вас стоит. Слова ядовитой дымкой повисают в воздухе. Змеиная улыбка. Грейвс смотрит на Криденса отсутствующе-холодным взглядом, но сдерживающая порыв рука медленно отпускает запястье и дает юноше продолжить действие. Криденс догадывается, как оглушить сопротивление Грейвса и сейчас активно пользуется своей догадкой, нежно проводя пальцами по внутренней стороне бедра своего начальника. Шёпот. Даже мольба. — Криденс, нет. И на рёбра. Погладить. Провести пальцами по скулам. — И что же вы мне сделаете, Папочка Перси? Резкий выдох. Самоконтроль трещал по швам. Это будет изнасилование. Он пьян. Он не отдаёт себе отчёт в своих действиях. Нет. Нет. Нет. — Или мне лучше называть вас… Господином? Блять. Блядский Криденс, блядская улыбка. Как же Персиваль ненавидел его и обожал. —�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—� Криденс аккуратно прикасается к его плечу, убирая телефон. — Мистер Грейвс, проснитесь, приехали. — М-мм?.. А, да, прошу прощения. Сон в автомобиле — типичная черта начальников крупных компаний, бизнесменов, актёров и прочих людей с наполненной стрессом работой. Мягкое сидение авто так и предлагает расслабиться, задремать на мгновение и сделать небольшую передышку в этой суматошной и муторной жизни, а мелькающие за окном секунда за секундой пейзажи укачивают лучше ладоней матери. В конце концов, Персиваль Грейвс тоже человек. Хлопок двери. Множество красивых леди в различных вечерних платьях и джентельменов в смокингах, пиджаках или красивых рубашках. И сами Персиваль и Криденс были одеты крайне стильно — Грейвс даже не слушал возражения смущенного Бэрбоуна, когда спрашивал мерки и дарил ему костюм. — Старайся не трогать алкоголь. Помни - твоя задача в наблюдении. Подмечай всё. — Да, мистер Грейвс. Кто бы мог подумать, что Криденс опьянеет с двух бокалов шампанского. Но, как это ни странно, он даже в таком состоянии привлёк к «МАКУСА» заинтересованное в спонсировании различных крупных корпораций лицо, беседуя с каким-то рыжим веснушчатым молодым человеком после первого бокала. Ведь от ещё одного бокала ещё ничего не будет, не так ли? Криденс ищет глазами Персиваля. Начальник словно чувствует это. Бедный Криденс. Взгляд фокусировать тяжело, концентрироваться на объектах - тоже. Мысли падают «лесенкой», словно в поэзии Маяковского. Кажется, это русский поэт… Персиваль видит, пусть и не увидев в его руках бокал. Он выпустил его из поля зрения на пол-раута, когда к нему откровенно пристала какая-то мелкая и крайне разговорчивая журналистка, и крайне зря. Бэрбоун ровно сидит на небольшом диванчике в углу зала. — Как ты? — Не очень хорошо, м-мистер Грейвс. — Сколько? — Всего два бокала, на самом деле… —�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—� — Выебите меня, Господин, пожалуйста. Он склонился к шее. Не смей, дрянь ты эдакая, не вздумай… Блять. Он целует, касаясь его кожи губами нежно и с невероятной осторожностью. Грейвс рвано выдыхает и закрывает глаза. Это пиздец как неправильно. У Персиваля всегда было табу на секс с кем-то в состоянии алкогольного опьянения — не важно, был пьян он сам или его партнёр. Ведь в обоих случаях он становился просто неуправляемым. — Ну же, Господин, вы же… Тоже меня хотите. Чертов сукин сын Криденс Бэрбоун. Нужно собраться. Ты потеряешь возможность, Перси. — Плевать. Ты… - Резко оттолкнуть. Криденс падает на кровать безвольной куклой. - Пьян и поэтому не смей даже пытаться… Хитрая улыбка на жаждущих поцелуя губах. Он единственный раз за год работы перебивает его. — А с чего вы взяли, что я действительно пьян? —�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—� Он никогда не любил алкоголь на вкус. Даже шампанское. Отставляет незавершенный бокал на столик после разговора с этим странным рыжим мужчиной. Нет, после второго бокала он опьянеет. Криденс всё ещё думает о вчерашнем, точнее, о вчерашней ночи. Он не смог до конца заснуть и… « — Как бы я хотел тебя трахнуть…» Шёпот в темноте заставил его широко раскрыть глаза тогда. Неужели мистер Грейвс тоже… Нет. Показалось. Должно быть, показалось. Однако, каждый порядочный секретарь должен проверять любую входящую информацию. « — Да, Папочка, глубже…» По ответному вздоху Грейвса было тогда понятно всё. Значит, сегодня есть отличная возможность? Определенно. Притвориться пьяным. Так он получит хотя бы… Хотя бы поцелуй желанного начальника. Наверное. Должно быть. Стоит ли рисковать? Криденс в задумчивости ищет глазами Персиваля. Вот он. Когда он видел его таким - властным, напряженным, сосредоточенным - это всегда немного захватывало дух. Стоит. Криденс садится на небольшой диванчик. Взгляд фокусировать тяжело, концентрироваться на объектах - тоже. Мысли падают «лесенкой», словно в поэзии Маяковского. Кажется, это русский поэт… —�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—�—� Пауза кажется неимоверно долгой. — То есть… — Да. Да, мистер Грейвс. Они всегда понимали друг друга с полуслова. Криденс понимает в этот момент, что его увольнение близко как никогда. Внутри все сжимается, словно душу выкинули на холод. И зачем только… Персиваль улыбается. И кажется, что эта улыбка способна на чудеса. Тихо смеётся. — Мне всегда нравились секретари, способные идти на риски. Он склоняется. Криденс не чувствует своего дыхания. Поцелуй слаще сахарной ваты в детстве. От Криденса всегда тонко, ненавязчиво пахло мёдом и травами - какая-то особенная марка шампуня, должно быть, но никогда Персиваль не придавал этому такого значения, как сейчас. Наверное, запах любовного зелья, если бы оно существовало, для него был именно такой. После этого долгого, невероятно нежного поцелуя Персиваль сказал со всей ответственностью и нежеланием повредить Криденсу, что лежали на душе: — Но ты должен учитывать, что мои вкусы немного… Специфичны. — Не думаю, что они специфичнее моих, Персиваль. — Ты любишь… Скажи это. Давай, мой мальчик. — Доминировать. — Что?