Не быть войне

      — Хаширама…       Однако брат так ничего и не сказал, подползая ближе и приобнимая, он уткнулся лицом в белоснежкую шею, опаляя ту горячим дыханием. Руки Мадары стали медленно поглаживать парня, пытаясь расслабить, но взвинченный Тобирама, всё пытался вывернуться и уйти от прикосновений, что только распаляло Учиху. Ему вдруг захотелось увидеть то, каким покорным он станет, если его кто-нибудь приручит.       Хоть они и не так часто с ним виделись, но он прекрасно помнил, какой холодный он был на поле боя и как его техники пробегались мурашками по телу.       Откинувшись на стену, Мадара притянул того ещё ближе, чувствуя непокорность загнанного в ловушку зверя, однако Хаширама вновь укусил парнишу, заставляя того едва заметно вздрогнуть в чужих руках и замереть.       Ни Мадара, ни Хаширама сейчас не понимали, что делают, но им обоим было хорошо сидеть вот так, обняв чьё-то тёплое, едва сопротивляющееся, тело и мирно позабыть о своих проблемах.       Однако Тобирама не разделял их мирного времяпрепровождения и то и дело, пытался вырваться, потому как ощущения брезгливости от обслюнявленной шеи, начинало давать о себе знать даже больше раздражения от всей этой ситуации.       Тобирама неожиданно замер, прислушиваясь к тишине, возникшей в комнате. Руки, что сковали тело, расслабили свою хватку, а брат съехал на ключицы, обслюнявливая и её.       Передернув плечами, Тобирама оттолкнул брата, тут же опомнившись и хватая того за ворот косоде, этим смягчая падение, тут же выскакивая из объятий со спины и становясь возле стены, конкретно обдумывая сложившуюся ситуацию.       Скоро должен вернуться Буцума, а у них в доме лежит тело одного из Учих, который, к тому же, является и следующим главой вражеского клана…       Так же имеется пьяный шиноби в количестве одной штуки, что сейчас расположился лицом в пол и следовало придумать план того, как можно быстрее убрать всё до прихода отца.       Схватив тело брата, он потащил того в комнату, где скинув на пол, расстелил футон и вновь уложил в постель. Далее он вновь спустился в гостиную и осмотревшись, остановил взгляд на теле Учихи.        Вот и что мне теперь делать с этим… Учихой?       Нахмурившись, подумал он, складывая руки на груди и пытаясь обдумать дальнейшее развитие событий.       Ничего так и не придумав, Тобирама ещё раз осмотрел тело и со вздохом схватил, далеко не лёгкое тело в охапку, таща того наверх к брату.       Стиснув зубы и мысленно проклиная мужчину за не малый, для такого тела, вес, он всё же дотащил того до комнаты, тут же скидывая тушу на пол и даже облегчённо улыбаясь, совсем слегка, чтобы затем, закинуть того в шкаф, для хранения футона, но обдумав ситуацию… Заиграла совесть, поэтому вновь вытащив мужчину из шкафа, он со вздохом, взлохматил белоснежные волосы.       Вот кто бы ему сказал, что он, один из наследников великого клана Сенджу, будет покрывать одного из клана Учиха… Он бы не задумываясь запульнул в шутника кунаем, однако… Жизнь весьма сомнительная и странная дама, которая не будет никого слушать и сделает всё по своему.       Достав из шкафа, стоявшего неподалёку от окна, прочную верёвку, проверенную в нескольких боях, он связал молодого шиноби и проверив ещё раз, спокойно отправился в сторону библиотеки, в надежде найти выход из ситуации.

***

      Помещение встретило своего гостя лёгкой прохладой, пробегающей по телу, будто проверяя на принадлежность клану.       Проходя в глубь комнаты, парень аккуратными движениями достал первый попавшийся пергамент, оказавшийся техниками дотона.       Быстро пробежавшись по свитку взглядом, парень положил его на место, принимаясь за прочтение другого свитка и так далее, пока его взгляд не зацепился за весьма интересную печать, позволяющую временно скрыть присутствие человека, единственное, что требовалось для этого — так это огромное количество чакры, вкладываемой в печать…       Такое количество чакры… Нет, Тобирама мог опустошить весь свой резерв, однако, тогда он останется совсем беззащитен, словно овощ…       Перед глазами альбиноса встал выбор между жизнью, возможно, единственного друга Хаширамы, а также, ещё и хорошей взбучки от отца, и всего лишь одного резерва своей чакры.       Выбор был очевиден. Он слишком любил своего брата, чтобы заставлять того страдать ещё больше.       Свернув свиток, Тобирама спрятал тот в рукав кимоно и встав, вернулся в комнату.        Я сделаю это лишь из-за тебя, мой глупый старший брат.       Аккуратно развязав не пришедшего в себя мужчину, чтобы тот мог уйти, альбинос посадил того около стены и приклеив печать на одежду, начал медленно вливать чакру.       Пока всё шло довольно гладко, однако стоило половине резерва попасть в печать, как глаза черноволосого открылись и Тобирама был схвачен за протянутую руку.       Внимательно осмотрев парня с ног до головы, Мадара ещё сильнее сдавил кисть, однако не вызывая у парня и искорки эмоции на лице.       — Только попробуй дёрнуться, Учиха, и вмиг станешь живой мишенью всех, кто находится в поселении. Раз понял в какой ты ситуации, то не дёргайся и дай мне закончить.       Тихо прошипев это, Тобирама сузил глаза, смотря на врага, не позволяя боли отвлечь от вливания чакры в печать.       — Что это?       Грозно произнёс Мадара, смотря на бумагу и сдавливая руку, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее то.       Однако ни боль, ни уничтожающий взгляд не заставили ледяную маску даже дрогнуть на лице младшего Сенджу.       — Это печать.       Раздражённо поведя плечом, Учиха скрипнул зубами и отпустив кисть, схватил Сенджу за горло, подтаскивая того к себе ближе и чувствуя размеренный пульс, даже не поведшего и бровью Тобираму. Смотря в безразличные алые глаза, так не похожие на те, которые он видел недавно, Мадара ощутил странный укол внутри, разжимая хватку.       Чувствуя, что осталось совсем немного, Тобирама поднажал, медленно говоря слегка заплетающимся языком.       — Эта печать поможет тебе скрыть своё присутствие, думаю не стоит объяснять — зачем она?       Холодно проговорил беловолосый, смотря на вальяжно развалившегося Учиху, начинающего его раздражать лишь своим присутствием.        Если бы не старший брат… Я давно бы выпроводил его из дома, оставляя самого разбираться с проблемами, но нет же, надо было взять все проблемы на себя. Да, так было бы гораздо проще…       Почувствовав неожиданно навалившуюся слабость, он слегка нахмурился, но заставил себя держать лицо перед врагом.       Отгоняя прочь мысли об отдыхе, он аккуратно убрал руку от печати, подмечая уже появляющиеся очертания синяка. Всё же чакры на то, чтобы банально поддерживать тело, не хватало, делая его похожим на простого человека и не давая возможности на то, чтобы что-то противостоять такому противнику.       — Я закончил, можешь убираться из этого дома и забыть сюда дорогу.       Сказав это, Тобирама встал на ноги, слегка покачнувшись, но сжав руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, сделал шаг в сторону выхода, следя за гостем.       Голова раскалывалась, мешая мыслить и одновременно приглядывать, видимо поэтому, младший Сенджу не успел вовремя среагировать на рывок Учиха, сбившего с ног.       Превозмогая слабость, Тобирама постарался высвободить свои руки, заломаные за спиной и сбросить мужчину с себя.       Рыча, трепыхаясь и проклиная Учиху, Сенджу укусил протянутую ладонь, за что был схвачен за волосы и немного приподнят.

***

      Мадара не знал причину своего поступка, однако ему были интересны ощущения, отзывающиеся в его теле на этого мелкого.       Поэтому когда младший встал и слегка покачиваясь побрёл на выход из комнаты, он быстро скрутил того, схватив того за волосы и пододвигая к себе.       Выражение лица было немного недовольным и очень агрессивным, выказывая всё то, что он думает об Учихе, но того это мало волновало. Ему было больше интересно то, что он чувствовал.       Неконтролируемое тепло будто разлилось в грудной клетке, медленно спускаясь ниже и Мадара, некоторое время не смогший понять, что это такое, предположил, что это может быть последствием ношения печати. А так как Младший Сенджу был носителем чакры, вкладываемую в печать, то и тело отвечает на его прикосновения довольно странно.       Однако он не мог не признать, что тепло было довольно приятное, поэтому буквально посадив сопротивляющегося парня к себе на колени, Мадара с приятным удивлением обнаружил то, что тот не может даже нормально отбиться, видимо, израсходовав всю чакру.       Ухмыльнувшись, мужчина прильнул губами к белоснежной коже, с видневшимися красными следами.