Уездный город N

Самая важная часть любого утра - естественно, пробуждение. Оно не только определяет ваше настроение на грядущий день, но и формирует мнение о прошедшем. Согласитесь, что,например, пробуждение на 750-м этаже небоскреба в набитой оружием и взрывчаткой комнате от писка шиншиллы, размахивающей розовым автоматом, свидетельствует о явно интересно и увлекательно проведенных выходных. Конечно, мои были не такие веселые. Вместо оружия- залежи обретающий зачатки разума пыли, вместо небоскреба- обычная жилая "панель", а вместо мыши с автоматом- вездесущий Саня с бутылкой. - Кто ты, тварь? - увы, без очереди в воздух и произнесенная в подушку, эта фраза звучала далеко не так угрожающе, как в последний раз. - Я посланник мира боли и страдания, который призывает тебя в чертоги Ада на вечные... - Ааа, не надрывайся, я помню, что у нас сегодня переэкзаменовка. Ты сам готов, посланник от слова "послать"? - Неа - честно ответил он,прижимая запотевшую бутылку к голове. - Тебя, я так понимаю, можно не спрашивать в принципе. - Правильно. И вообще, это нечестно - заканчивать новую сессию тогда, когда я только - только закончил отмечать закрытие старой. - Поддерживаю. Ты дорогу до универа помнишь? И есть вообще хоть какие - то мысли, как мы будем сдавать? - Нуу - задумчиво протянул я, прижимаясь лбом к такому приятно прохладному зеркалу - в принципе, так же, как и обычно, на чистой импровизации. Вспомнить бы только, что именно мы импровизируем... Ты помнишь? - Нет. - А вот это уже интереснее. Ладно, главное доехать до места, а там видно будет. Первый пошел! - рявкнул я, выталкивая из проема в коридор затупившую тушку своего приятеля и вываливаясь вслед за ним. Дорога по сугробам нерасчищенных тротуаров шла в тягучем молчании. Говорить не хотелось, да и осознание того, что делать это скоро все- таки придется, давило на мозг тяжким грузом. Впрочем, молчание тоже понемногу начинало угнетать. В конце концов я пробормотал, глядя на отъезжающий от остановки автобус: - Ты думаешь о том же, о чем и я? - Если ты о преимуществах свечной подвески перед торсионной- то нет. - А жаль. Именно это я и хотел обсудить. - С экзаменатором обсуждать будешь, умник. - Какие мы злые. И вообще, коллега, как вы оцениваете наши шансы? - От 48 до 61. Плюс- минус. - Бывало и хуже, правда что реже. Ну не беда. Так, ты у нас вроде как гриб в Рязани - с глазами, посмотри: маршрутка наша чешет? - Ну- ка... Да, вроде наша. Поднажмем? Или мы все же хотим вылететь из нашей шараги? - Еще чего- чтобы на мое бюджетное место пришел кто-то, кто будет на нем учиться? Погнали! И два дико шатающихся снегохода, поднимая настоящие буруны, полетели к остановке. Владимиру Сергеевичу хотелось спать. И есть. И истреблять лазером со спутника лягушек в Германии. Одним словом, ему хотелось все, что угодно, но не принимать двух раскрасневшихся от мороза и методов их переноса дятлов, сидевших перед ним со стоически- страдальческим видом и ожидавшим своей участи. Устало откинувшись на спинку стула, он с тоской начал перебирать варианты, куда приткнуть этих бравых пернатых. Почему - то он вспомнил свою жену и собаку. Собака сдохла. Жена ушла. Стало еще тоскливей. А еще эти студенты задали ему задачу... Минуточку. Задачу! Задача софистическим образом стала ответом, и Владимир Сергеевич начал набрасывать какие- то записи карандашом на тетрадный лист. - Итак, товарищи - с гордым видом заявил он, протягивая своим посетителям лист - ваш экзамен будет состоять только из одной задачи, на решение которой вам дается... эмм, двадцать минут. Можете приступать. Я одарил формулу взглядом кролика на удава. Саня же вообще грозился опасть, как озимое. Ситуация становилась интересной. Интереса ей прибавлял и факт оставления дома единственного работоспособного отдела мозга в лице мобильного телефона. - Мысли есть? - тихо шепнул на ухо мой приятель по несчастью, когда уровень концентрации преподавателя снизился через пару минут до критически низкой отметки. - Неа - честно признался я - ни одной. - Что делать будем? - Вспоминать. Вот вспомни, какое денежное довольствие у солдата - срочника? - Намек понял. Да и некоторые буквы вроде знакомые. Ну - ка, смотри, если вот вместо "икс" подставить... Работа закипела. Пять минут прошло, семь, десять. Листок заполнялся все новыми и новыми формулами и расчетами. Наконец, окончательный ответ оказывается у необычно оживившегося Владимира Сергеевича. Вел он себя и правда странно. Он крутил листок в руках, смотрел на просвет, начал что- то пересчитывать на калькуляторе, чему мешали вылезавшие по ходу работы на лоб глаза. - Ммолодые люди - запинаясь, наконец произнес он - ппозвольте ваши зззачетки... Автоматная очередь прочертила воздух. Пылинки лениво всколыхнулись, чтобы занять свое законное место, висевшая на крючке шляпа упала на пол, а высунувшаяся из- за деревянной двери голова мигом скрылась обратно. - А ты еще кто? - хором поприветствовали мы владельца третьей головы, не отрываясь от стола с разложенными на нем конспектами. - Фея я - ответила из прихожей невысокая хрупкая девушка, являвшаяся по совместительству старостой нашей группы, Аней. - Ночная? - незамедлительно уточнил мой коллега, опрокидывая в себя очередной стакан с кофе. - Нет, из анекдота про двух танкистов. Вы эти книги переписали уже? - Да, Ань, уже все готово. И вообще, проходи, садись. Съешь бутерброд - сказал я, дружелюбно протягивая ей пепельницу. Аня покосилась на нее. Я покосился на тарелку с бутербродами и горкой пепла. Александр страдальчески покосился на принесенную стопку тетрадей с лекциями. - Мда, неловко получилось - прокомментировал он ситуацию. - И вообще, это что? - А это - лекции, которые вам тоже надо законспектировать. - Давай сюда. Аня села с краю на вытащенную откуда- то табуретку и, подложив под голову локоть, восхищенно заговорила: - Ребят, я всегда знала, что вы немножко с приветом, но перепутать экономику с вышматом и сдать его, доказав гипотезу Римана - это просто высший класс. Мне прямо интересно, как вы это сделали. - А вот мне интересно, откуда у тебя ключи от квартиры нашего непризнанного Перельмана. - Скажем так, она была молода и ей нужны были деньги - вмешался в ситуацию я, не отрываясь от конспекта. - Серьезно? - Ага. Ань, помнишь? Свечи, темная кухня, и только мы вдвоем тянем эту долбаную проводку... И вообще, сделай хоть что- то хорошее. Например, новые бутеры. - Что за дискриминация? - Просто у девушек бутеры лучше получаются. - Чем у парней? - Чем машины у ВАЗа. - Господи, я лучше пойду на кухню от твоих мегашуток. - Александр, запишите способ номер 74 отправить девушку на кухню. - Коллега, а у нас есть предыдущие 73? - Нет, но надо с чего - то начинать, а 74 ничем не хуже единицы. - Резонно. И вообще, передай мне лекции. - Ага, счас, сам их пишу. И вообще, ты с книгами закончил? Так прошел вечер, а за ним - и добрая часть ночи. Несмотря на уговоры, Аня решила остаться ("Дома еще скучнее") и теперь занимала нас всех и себя в первую очередь отвлеченными разговорами. Слова ложились на бумагу сами по себе, не откладываясь в занятом куда более отвлеченными мыслями мозгу. Ну, это да, облажались мы сегодня знатно- это минус. Конспекты, которые ждут от нас завтра, вернее- уже сегодня- тоже невеликое удовольствие. А уж с учетом того, как мы сдали экзамен, пусть и не тот- так ситуация вообще выглядела как чистый сюр. Впрочем, ощущение ирреальности происходящего дошло до меня только только сейчас. Энск - пусть небольшой, но все же город, и традиция без спросу ходить в гости друг к другу должна быть мертва, словно ядерная программа ЮАР - так не же. Вот тут сидят мои друзья - да, просто друзья- болтают о чем ни попадя с видом как будто так и надо, чем нагло подрывают тезис о разобщении поколения соцсетями, и пьют заваренный Аней чай. Вот такие вот современные трое в лодке. Камю и племянники. - Все, сделано в традициях Екатерины Великой! - гордо отрапортовал Александр ближе к двум. - В смысле, по - имперски с размахом? - поинтересовалась Аня. - Нет, в смысле "да иди оно все конем". - Могло быть и хуже,- отрываясь от стола, произнес я - лучше скажи , что у нас с чаем. - С ним все хорошо, сейчас чашки принесу - и Аня упорхнула на кухню. Так и сидели мы за столом, спрятав результаты наших трудов с сумки, говоря и молча о такой нелегкой, но такой интересной студенческой жизни. А за окном уже понемногу занимался бледно- розовый рассвет.