Запах сирени

Даша вернулась из магазина к открытой двери. Сердце ёкнуло. Поставив сумку на пол, огляделась. На столе лежала фотография, одна из тех, что ей день назад присылал Кирилл. Значит… значит, он отправил их и Ромке. Сев на табуретку, женщина закрыла лицо руками, по щекам потекли слёзы. Только-только всё наладилось, она узнала другую сторону жизни, и… снова всё рухнуло в пропасть. Дарья пыталась дозвониться до Романа, хоть и понимала, что бесполезно. После седьмого раза пришло смс: «пошла на хуй, шлюха, больше не звони». Стало больно, кругом пошла голова, затошнило. Встав, она направилась было в туалет, но не дошла, упала, потеряв сознание. Следующие несколько дней пролетели, словно во сне. Даша что-то делала, стояла на балконе, часто просто сидела у ноутбука, рядом лежал смартфон, заставкой на котором была фотография Романа. Ближе к ночи садилась на диван, обнимала зайца и плакала. Неожиданностью в один из вечеров стал звонок. Номер незнакомый. Не хотелось брать. Зачем, если это не Рома? Но после третьего раза, все же сняла трубку. — Я слушаю… Настя? Ты?.. Сейчас? Приезжай… Позвони в дверь два раза. Хорошо?.. Жду. *** Настя убрала телефон. Накрыла пьяного Романа, спавшего на полу в обнимку с бутылкой, покрывалом с дивана, пнула со всей силы под зад, проворчав: «алкаш!» и подошла к музыкантам. — Пусть спит. Я пойду, подозреваю, что фотосессии у нас еще долго не будет. Андрей приедет через неделю только. А этот… — она повернулась в сторону Романа, — как придет в себя, поговорю с ним. — Насть, не переживай, я с ним тут побуду. Если что, он получит по ушам. Устроил тут себе, выпьем, няня, где же кружка, — пробубнил Павел. Трезвый Гурьев нравился больше, понравилась и женщина, в которую Роман влюблён. Немного нервная, молчаливая, но красивая, находка для художника: сам Леонардо схватился бы за кисть, увидев, как она наклоняет голову, или подпирает её изящными пальцами. Её глаза… уже там, в квартире, Пашка понял, что пропал. В эти глаза можно нырнуть и не достать дна, а потом просто не всплыть на поверхность. И вот эта хрупкая женщина отдала предпочтение Роману, от которого иногда не знаешь, что ждать. — Есть у меня подозрения, Паш, но потом о них скажу. Сначала с Дашей поговорю. Анастасия нахмурилась. Прошло семь лет, с учётом удо, Кирилл мог выйти на свободу. Вот только этого и не хватало. Он всегда говорил, что любит Дарью, но сам вёл себя по отношению к ней по-скотски: бил, издевался, ревновал даже к столбу. А последние события… Настя запомнила их на всю жизнь. До сих пор иногда ночами снилась лежавшая на полу лестничной клетки Даша и склонившая над ней девочка-фельдшер… *** Даша приоткрыла дверь. Только убедившись, что за ней именно Настя, она открыла её и впустила Бельскую в квартиру. — Привет. Насть, проходи в комнату, сейчас чай будет. Или что покрепче? Даша была очень бледная, смотрела с болью. Какое-то мгновение и она прислонилась к стене, пытаясь найти опору, а потом поехала на пол. — Дашка! — Настя подхватила её и отвела на диван. Дарья легла, положив голову игрушке на нижние лапы. Стало легче, хоть так не прыгал потолок, не так сильно тошнило. — Второй раз уже так. Три дня назад тоже в обморок падала. Насть, ты чего хотела? — почему-то были подозрения, что Анастасия приехала не просто так, но Даша была рада ей, они не виделись семь лет, сколько всего за это время произошло. — Даш, я не могу навестить подругу? — Анастасия вымученно улыбнулась, она не знала, как начать разговор. — Можешь, но я думаю, что дело не в этом. Роман? — Он пьян, который день пьян до невменяемости. И вот что я у него нашла, — Бельская выложила находку на стол: несколько фотографий в стиле садо-мазо, пожелтевшую от времени справку. И прислать всё это мог только Кирилл. Она не сомневалась в этом. Дарья даже не посмотрела на фотки, только прикусила губу. — Насть, выкинь эту гадость, — прошлое резко накрыло волной, женщина повернулась лицом к спинке дивана, заплакала. — Даш, — Настя села рядом, коснулась её волос, погладила по плечу, — почему ты ничего не рассказала Ромке? Почему? — А как это рассказать? Вот объясни? Как?! — Не знаю… — И я не знаю. Я пыталась, когда он спрашивал, что происходит. И не смогла. — Даш, а про гонорею?.. — Насте было неудобно задавать этот вопрос. — А ты… откуда знаешь? — Даша на мгновение затихла, а потом села, устало посмотрела гостью, лицо начала заливать краска стыда. — Вот, — Бельская протянула ей справку. — Так вот оно что… — всё сразу встало на место, она поняла реакцию Романа, его это смс. Дарья смяла справку и закинула её в угол, лишь бы не видеть написанного диагноза и не вспоминать свой стыд, когда врач ей, двадцатилетней девушке объясняла, что это за болезнь и что она своевременно обратилась за помощью. — Этот подлец сам меня заразил этой гадкой болезнью, а потом орал, что я виновата. А он… у меня не было никого до него!.. Настя сбегала на кухню за водой, протянула стакан подруге, смотрела, как та жадно пьет, обливаясь водой. — Даш, прости. Мне кажется, он из-за этого и пьет. Не из-за фоток, а из-за… этой гадости. — Ты не виновата, Насть. Возможно, что из-за этого, а может, мы ещё чего-то не знаем. Пойдем, попьем чаю. Я очень устала за эти дни. Пыталась дозвониться Ромке, но он трубку так и не взял. Знаю, что дура, но… до сих пор просыпаюсь ночами оттого, что падаю с лестницы и слышу плач дочки, плач, которого, как я понимаю, не было. — Даш, забудь, у тебя еще будут дети, — попыталась утешить Анастасия. — После очередной операции мне сказали, что на девяносто девять процентов — я бесплодная. Ставь чайник, вон печенье с конфетами есть. Даша достала чашки, поставила их на стол, а сама подошла к окну. *** Вернувшись с Камчатки, Андрей забросил вещи домой и поехал в студию, где застал картину маслом: спящий на диване Гурьев. Лохматый, под глазом наливался чернотой синяк. — Я не понял, это фотосессия такая будет? — Лобашёв удивленно посмотрел на бывшую жену. Анастасия Бельская оторвалась от фотоаппарата, грустно усмехнулась. — Он почти две недели так пьёт, каждый день пьян до невменяемости. Вот ждем, может, проспится хоть сегодня. Ребята ушли по своим делам пока. Прости, надо было позвонить. — Та-ак, сейчас попробуем разбудить. Гурьев! Вставай! — Энди, не стесняясь, лупил его по щекам. — Рота, подъём! Вставай, давай! — Миталыч открыл глаза, но в них была такая пустота, что вокалисту невольно стало страшно. — Отдай бутылку, она пустая. Пошли, сейчас примешь душ! Андрей притащил его в туалет, открыл кран и буквально сунул голову лучшего друга под холодную воду. Роман зафыркал, попытался вырваться из рук Вортекса. — Давай, приходи в себя, я в студии. Настя продолжала просматривать отснятые фото. Показала Андрею несколько фоток Ромы с Дашей. Красивая пара. И Ромка трезвый, улыбчивый, видно, что счастлив. — Даша красивая, — Лобашёв мягко улыбнулся. — Ты не знаешь, что у них произошло? — Знаю, но только не скажу. Захочет, Ромка сам расскажет, — Настя закрыла ноутбук. Посмотрела в окно. На дворе уже был июль. Сейчас, под вечер было хорошо, а на душе, который день погано, было жалко Дарью, в жизни которой снова появился Кирилл. — Мы с Дашей дружили семь лет назад, познакомились на одном из форумов по фотографии. Она хороший человек, была когда-то доброй и доверчивой, в итоге — не повезло в жизни. — В смысле не повезло? — Энди ждал возвращения Гурьева из туалета. Понимал, что он не будет, как стеклышко, но надеялся, что сможет с ним хоть как-нибудь, но пообщаться. — Она с парнем жила, а он издевался над ней, бил. Несколько раз попадала в больницу с переломами. А под конец он её беременную с лестницы толкнул. Ребенка не смогли спасти. А ещё выяснилось, что её сожитель уголовник, которого разыскивали по всей стране за грабежи. Анастасия отвернулась от бывшего мужа, украдкой смахнула слезу. Перед глазами снова встала лестничная клетка, Даша, скорчившаяся от боли. Она до сих пор помнила своё состояние, когда не знала, что ей делать: идти ждать у подъезда скорую помощь или молиться, чтобы Даша и ребенок не умерли. Помнила холод лестницы и слезы молоденькой девочки-фельдшера, когда стало ясно, что малышка родилась мертвой. — Ничего себе. Теперь понятно, почему она Ромку боялась, на нас смотрела со страхом. — А ты бы после всего этого не боялся? Ладно, Андрюш, похоже, и сегодня фотосессии не будет, я пойду. *** Под струёй холодной воды проспавшийся Роман окончательно пришел в себя. Шатаясь, он пошел к студии. Дверь была приоткрыта. Он слушал Настин рассказ и начал постепенно понимать, что же происходило. Один какой-то урод подорвал в ней всю веру в мужчин. И он сам еще добавил. Роман прижался к стене, лихорадочно думал, что делать. Просить прощения? И простит ли его Даша? Этого он не знал. Стало плохо, сознание резко рухнуло в черную пропасть. — Ром? Рома? — Настя еле удержала упавшего ей на руки Гурьева. — Андрюш, иди сюда, наверное, скорую помощь нужно! Допился! Сознание возвращалось очень медленно. Перед глазами все кружилось. Слышал отдалённо чей-то голос, напоминающий Лобашёва. А ещё женский голос. Не сразу, но удалось понять, что происходит. — Как ты нас напугал, — Андрей сел рядом, за его спиной стояла Настя. — Я не знал… я не знал этого… она не говорила… — Ром, успокойся. Всё поправимо. — Ты думаешь? — лицо Ромки стало мрачным. Опять он наломал дров. Вместо того, чтобы поговорить и выслушать её, он решил напиться. Хорошо хоть не до белой горячки. — Ты отдыхай. Врачи сказали, что к утру все будет хорошо.