Он сводит меня с ума...

      — Сколько раз можно повторять, что я ее не знаю? — злился Узумаки. — А не пора ли тебе перестать вливать в себя саке? Вторую бутылку вот-вот прикончишь! Горе можно и по-другому заглушить! — А кто сказал, что я горюю? Ты же видишь, я — само спокойствие! — заплетающимся языком просипела я. — Наруто... А что бы ты делал на моем месте? Представь, что Хината тебя использовала, а затем бросила. А, каково тебе? Наруто нахмурился, но ничего не ответил. Слова текли из меня ручьем. Вообще, я не позволяю себе напиваться... Но, раз уж такой случай вышел... Почему бы и не отметить? Ой, а причем здесь слово "отметить"? Ладно, вы поняли... — Ну, раз ты не хочешь меня слушать, я, пожалуй, пойду. — Я встала и нетвердой походкой дошла до двери, пинком открыла ее. Узумаки бросился за мной, намереваясь проводить, но я отказалась. Еще не настолько пьяна, чтобы забыть, где находится мой дом. Ну, я вообще сейчас домой не собиралась. Покачиваясь, побрела, куда глаза глядят, иногда делая попытки допить саке. Что-то меня быстро схватило... Ноги слегка подкосились. Я плюхнулась на каменную скамью. Блин, заднице стало холодно. Согреть ее, что ли? Только вот как... Неловко взмахнув рукой, опрокинула бутылку. Она разбилась. — Черт... Вот какая я неуклюжая... — пробормотала я, с сожалением наблюдая, как дорожка впитывает в себя алкоголь. Грустное настроение тут же сменилось веселым. Я стала смеяться, глядя нетрезвыми глазками в ночное небо. — Какая же ты дура, Аника... И жизнь у тебя дерьмо. Вот лохушка — повелась на мужика, которому от меня нужен был только секс и больше ничего... Смех смешался со слезами. Я хохотала и одновременно плакала. Да, похоже, мне конкретно сносит голову... — Над чем смеешься? — послышался голос сзади меня. Я повернулась и, прищурившись, стала искать нарушителя моего спокойствия. О, кажется, нашла: стоит себе под деревом, весь такой крутой, руки на груди скрещены, а взгляд сердитый-сердитый... И где я такого дяденьку видела? — О... Это ты... Самый крутой ниндзя на свете, — хихикнула я, вытирая слезы. — Что же привело вас сюда в столь поздний час? Или сами заблудились? Простите, но дорогу не подскажу, потому что не в адеквате... Какаси отстранился от дерева и стал приближаться ко мне. — Ой, Хатакэ... А почему вас четверо? — продолжала болтать я, делая неудачные попытки подняться на ноги. — Не, мне четверых не надо... Хватит. — И сколько же саке ты уговорила? — Он наклонился ко мне. Точно, сердитый... Я все же встала. Слегка покачиваясь, открыла рот: — А это неважно. Зачем тебе знать? Тебе же на меня по фиг... И мне теперь тоже по фиг. Уйди, дай пройти. Хатакэ схватил меня за руку. — Да что с тобой? С чего пьянка-гулянка? Я стряхнула его руку и быстрыми, но неуверенными шагами поспешила уйти. — Знаешь, кто ты? Сейчас скажу... Сейчас сформу... блин, сложное слово... сфор-му-ли-ру-ю, во! Ты этот, как его... моральный урод! Какаси аж остолбенел. Я же продолжала нести ахинею дальше: — Я-то считала, что Какаси Хатакэ — порядочный человек. А ты вон какой оказался... Слушай, а давай забудем все, что между нами было? Это же очень легко. Пшик, бздык, и все! Даешь свободную жизнь! Я вступила на газон. Какаси молча следовал за мной. — Послушай. — Он снова попытался привлечь мое внимание. — Может, объяснишь, чем я так перед тобой провинился? Уперев руки в бока, я повернулась к нему. — Ой, какие мы непонятливые. Прямо мастера делать непонятные рожи. А мне Сакура все доложила... — Сакура? Причем тут она? — возмутился Хатакэ. — А при том! Я — ик! — благодаря ей, узнала, чем ты — ик! — занимаешься. Все, началась последняя стадия моего опьянения — икота. Не удержавшись на ногах, покатилась с небольшого холма вниз. Какаси бросился за мной. Я, продолжая хихикать и икать, растянулась на траве. Он уселся рядом. — Что ты молчишь? Язык проглотил? Давай, я слушаю. Или ты опять будешь отнекиваться... Какаси Хатакэ... — Я провела ладонью по лицу. — Ой, стыдно-то как... Фу, позорище... Не смотри на меня... Я... Меня поглотила темнота.

***

Хатакэ сидел и смотрел на мирно сопящую женщину, развалившуюся на траве. Что могло заставить ее напиться? И при чем тут Харуно? Его взгляд упал на карман куртки Аники. Там лежало нечто белое. Какаси выудил конверт. Содержимое заставило его рассмеяться. Он понял, в чем дело. Какаси все еще посмеивался, когда бережно поднимал любимую. Та что-то пробормотала и слегка взмахнула рукой. — Глупенькая моя... — прошептал он. — Завтра я тебе все объясню. И, пожалуй, дам небольшой совет по части друзей. В два счета он оказался перед порогом своей квартиры. Уложив Анику на кровать, Хатакэ переоделся, затем устроился в кресле. «Чувствую, завтра без крика не обойдется» — сонно подумал Какаси, погружаясь в приятную темноту.