No Rest for the Wicked

      Джей-Джей окончательно спятил.       Юрия хотелось вжать в себя целиком. Юрий — острая иголка, которую Джей-Джей бы медленно вгонял себе под кожу да там бы и оставил, пусть гноится, болит и напоминает о себе в его королевское удовольствие.       Джей-Джей практически полностью уверен в том, что он не мазохист.       Он всё пытается понять, в чем же тогда дело. Яркие зеленые глаза? Пшеничные волосы? Бледная, чересчур нежная для парня кожа? Подтянутое точеное тело? Да, Юрий был красивым. Все пассии Джей-Джея были красивыми. Изящные движения на льду? Какая-то особая грация? Не женственная, не наиграно-драматичная, вполне себе волевая, но какая-то на грани, с надрывом. Ни у кого такой больше нет. Ладно, Юрий был очень красивым, специфическим. Белла тоже была очень красивой и особенной, но отношения с ней совсем из другой оперы. Они не метали искры во все стороны.       Их с Плисецким Апассионата была уже не в аллегро, а в целом престо.       По крайней мере, для Джей-Джея. А он ведь и одной десятой своих планов на Юрия не реализовал. «Не сейчас», «давай завтра/послезавтра/в четверг», «отцепись», «ты мерзкий урод» бла-бла-бла.       Уф.       С каждым днем Жан-Жаку всё труднее становилось уважать чужие чувства. Ему надоело скрываться. Ему хотелось больше Юрия по-настоящему, а не в режиме «у нас тут тренировка, значит, мы просто сокомандники», «дома можно поиграть в приятелей», «на прогулке, так уж и быть, останемся друзьями». Леруа уже даже подумывал сделать чистосердечное признание на весь интернет, чтобы сжечь все мосты. Мол, вот, они с товарищем Плисецким состоят в романтических отношениях с недавних пор. Да, всё верно, они сосутся, мацаются и ебутся в задницу. Примечание: не так часто, как хотелось бы королю Джей-Джею, именно поэтому он и делает заявление.       Эта мысль грела душу, но Жан-Жак никогда на такой шаг не решится. Юрий пришёл бы в бешенство, и Леруа бы это даже понравилось, вот только считанные крупицы доверия, которые у них были, исчезли бы. Юрий бы снова закрылся в себе. И Джей-Джей бы никогда не увидел ту счастливую улыбку на лице Плисецкого, к которой вновь так старательно шёл.       Да и насколько эти отношения можно назвать романтическими?       Отношения — есть процесс. Кафешки-подарочки, неловкие поцелуйчики в полумраке, первый секс, яичница с крепким кофе на утро, совместные походы куда-либо с уже общими друзьями, клятвы в вечной любви, помолвка, свадьба, дети, преодолевания конфликтов в наскучивших отношениях ради сохранения семьи, второе дыхание романтики, внуки, смерть в один день. Акценты можно расставить по желанию.       Их с Плисецким отношения съехали с рельс ещё на первой стадии.       Джей-Джей даже представить себе не может, как они могут встретить счастливую старость вместе — абсолютно нереальная картинка.       Может, в этом и есть магия? Каждый поцелуй как в первый и в последний раз. Горьковато-сладкий. Этот поцелуй всегда хочется растянуть на бесконечную вереницу часов. И разделить её с одним конкретным человеком. В отличие от дам на ночь, которые всегда были разные и до которых королю дела не было, но о которых так взволнованно переживал Юрий.       И тут открывалась страница страхов Жан-Жака. А что если Юрочка все-таки хочет то самое романтическое? Просто умело это прячет. Джей-Джей уверен, что он любит Юрия гораздо больше, чем он его. Нежности в Джей-Джее по отношению к Плисецкому целый вагон, в то время как Юрочка даже элементарной заботы в его сторону не проявлял. Один раз чехлы для коньков с пола подал разве что. Но вся эта любовь начала строиться на голимой страсти. Джей-Джей любит Юрия как табунщик в пустыне любит воду. Как алкоголик, который любит бутылку рома. И совершенно не проявляет к нему никакого снисхождения, как было бы с настоящими дамами. Выпивает Плисецкого до донышка на одном дыхании. Ведь Юрий все-таки парень. Чемпион. Самовлюбленный, немного наивный, но крепкий. Практически равный самому королю. Не зря Юрий был принцессой. Не котёнком, не ребёнком, не монстрёнком. До королевы, впрочем, писюн ещё не дорос.       Наверно, Джей-Джею следовало бы ощущать себя той еще эгоистичной скотиной. Или кем-то вроде персональной бляди, которой нужно только одно — весь Плисецкий, круглосуточно, до его последнего изнеможённого стона. Как только какой-то неопытный парнишка может вызывать такую бурю эмоций.       Хотя. Примерно так себя Джей-Джей и чувствовал. И ему от этого было охуенно. — Пошли в бар, — вдруг неуверенно говорит Юрий, когда они возвращаются домой. Жан-Жак от удивления открыл рот. — Зачем? — сконфуженно интересуется он. Не подумайте, король в курсе, зачем люди ходят по барам, но Плисецкий вообще редко вел себя как нормальный человек. Джей-Джею почему-то казалось, что Юрий даже шампанское на банкете в себя не вливал, ибо принадлежал к роду безумно упертых спортсменов, которые не делают ничего, что бы могло плохо сказаться на результатах. Вся жизнь ради победы. — Плохая идея после тренировки. — Ты тупой? — риторический вопрос для галочки. — Пить. — Надо было тебе хотеть пить в Виннипеге. — Чё?       Юрочка ещё не знает, что обмишулился. Джей-Джей с превеликим удовольствием ему об этом сейчас поведает. — В Онтарио продают алкоголь с 19 лет. — Хуйня вопрос, — парирует Плисецкий. — Ты можешь купить. — За помощь в покупке алкоголя детям могут дать до года тюрьмы. Тут тебе не варварская Россия, Юрий. Святая обязанность любого канадца уважать и соблюдать законы.       Крылья носа Юры нервно дергаются. Потом начинает нервно дергаться глаз. Он даже не знает, что его раздражает больше. Ему 18 лет. Для российского уровня конкуренции он уже почти фигурист-пенсионер. Что за хуйня творится в Торонто? Жан-Жак в это время масляно улыбается. Конечно, канадские тинейджеры пьют так же, как и все остальные тинейджеры. Они делают это дома. Или на вечеринках, мешая водку с соком в больших чанах и называя это гордым словом «пунш». Хотя от пунша там только градус. Но Юрию об этом рассказывать не обязательно. — Ты издеваешься? Трахаться с детьми, значит, можно, а выпивку им продавать — нет?       Да, Джей-Джей издевался. — Особенно плохо сначала покупать детям выпивку, а потом с ними трахаться. Ты же на это рассчитываешь?       Юрий пытается пнуть канадца, но тот умело уворачивается. — Только на трезвую голову, Юрочка, чтобы я знал, что это твой осознанный выбор. — Блять! — в сердцах кидает Юрий. — Я просто хотел поговорить! — Мы можем поговорить прямо сейчас, — удивленно моргает Жан-Жак. — Или дома. — Нет, — Плисецкий сглатывает ком в горле. Он бы хотел сейчас выпрыгнуть из тела и улететь куда-нибудь далеко-далеко. Лицо у него такое, будто он обожрался чего-то очень кислого. — Пожалуйста.       Джей-Джей молчит и чует что-то серьезное, ибо знает, как нелегко далось Юрию это «пожалуйста». Ему серьезное не очень нравится, но что поделать. — Окей, — Леруа натягивает добродушную улыбку. — Я не уверен, что тебе что-нибудь светит, но попробовать можно.       Потому что в период запойного алкоголизма Жан-Жак успел подружиться чуть ли не со всеми барменами провинции. Они заходят в одно заведение в подвале кирпичного дома, в нем оказывается слишком много неоновых ламп. — Король Джей-Джей, давно не виделись! — веселый парень подставляет руку, и Жан-Жак довольно дает пятюню. Юра удивляется: короля что, каждая собака Торонто знает? — А это твой партнер, Юрий? Я читал много интересного в новостях, приятно познакомиться! — бармен подставляет руку и Плисецкому, но тот угрюмо её игнорирует. Что не так с этими русскими. — Эм, Билли, сделай, пожалуйста, нам по виски-коле. Только диетические, — Джей-Джей шарит в кармане джинсов и кладет на столешницу помятые канадские доллары. Уилльям кидает на Юрия полный сомнений взгляд. Жан-Жак кидает на Юрия взгляд, который кричит: «я же говорил!». — Тебе сколько лет, Юрий? — Девятнадцать. — Айди есть? — Паспорт дома забыл. — Прости, чувак, ничего личного, — пожимает плечами бармен. — Меня могут уволить с работы за такое. Будешь просто колу со льдом? — Пойдет, — незаинтересованно кивает Плисецкий, продолжая делать вид, что он действительно забыл паспорт. Юра не любил алкоголь, но думал, что в этот раз он поможет ему расслабиться. Джей-Джей хватает два стакана и тащит их на столик, Плисецкий плетется следом.       Когда Юра отпивает немного, он морщится, ибо вискарь оказывается именно в его коле. А Джей-Джей ему заговорщически подмигивает. «Так бы и въебал по самодовольной роже», — думает Плисецкий, вздыхает, а потом обреченно додумывает, что не только по роже бы въебал. Обратно напитками меняться он не собирается. — О чём ты хотел поговорить, Юрий? — дипломатически начинает Жан-Жак. У Юрия расчет был такой — не оставаться с Джей-Джеем наедине, потому как он может поддаться искушению и начать молоть какую-нибудь ерунду. Или вообще повестись на очередную уловку, от чего будет потом ещё долго чувствовать себя неловко. Людная атмосфера помогает оставаться в тонусе. Насколько это вообще возможно в такой ситуации. — Ты мне не ответил. — В смысле? — Ты мне не ответил. Ну. Тогда.       Джей-Джей старательно думает, о чем же это Юрочка. И, кажется, понимает. — Прости, принцесса, я был несколько занят, — он криво усмехается. — Ну, так что? — Не мог бы ты конкретно сформулировать свой вопрос сейчас? А то у меня память плохая.       Юрий берет стакашку и отпивает еще, Леруа наблюдает с нескрываемым умилением — гляньте, феечка храбрится. — Что у нас происходит? — тихо интересуется Плисецкий. Но ведь это совсем не то, что он на самом деле говорил! — Кажется, ты просил меня не считать тебя очередной тёлкой, которую можно просто поиметь, — король не удержался. Юра бледнеет и смотрит на Джей-Джея самым злобным взглядом из своего арсенала. — Только не надо отрицать! — добавляет Леруа.       Хорошо, что в этом баре неоновый полумрак и громко играет музыка, они заполняют время и пространство. Все слова, который Юрий хотел сказать, застряли где-то в горле. В этот момент он искренне ненавидит Джей-Джея. — Юрий, — Жан-Жак, улыбаясь, тянет руку и легонько касается скулы Плисецкого тыльной стороной ладони. Русский от этого бесится еще больше, но Леруа убирает ручонку прежде чем по ней заедут когтистой лапой. — Я не считаю тебя кем-то очередным. Я к тебе очень привязался, если ты не заметил. — Да уж, блять, заметил! — огрызается Юра. — Так привязался, что хер отвяжешься. — А тебе и не хочется, чтобы я отвязывался, — Джей-Джей отпивает колы. — Так что в чём проблема? — Что мы делаем? — Получаем удовольствие от жизни? — К чему всё это идет? — Ни к чему, — Жан-Жаку не хочется об этом говорить, но он внимательно следит за реакцией Юрия. — Жизнь не имеет смысла. Мы можем только делать маленькие надуманные радости почаще, чтобы её раскрасить. — Ясно, — неопределенно отзывается Плисецкий и допивает остатки из стакана. Джей-Джей пытается понять, о чём он думает. — Ты расстроился? — хмурится канадец, побоявшись того, что он мог разбить сердце русской феи. — Ты ебанулся? — скалится Юрий. — Ну, я вижу, что тебе что-то не нравится, — пожимает плечами Жан-Жак, приходя в себя. Юрий молча сверлит его взглядом продолжительное время. А потом перегибается через стол и грубо хватает его за куртку. Джей-Джей совсем в смятении. Неужто он целоваться в людном месте вздумал? — Ты только мой, урод, ты понял? — Плисецкий звучит серьезно. Таким тоном, наверно, говорят, когда деньги в подворотне вымогают. — Я тебе выбью зубы, если кому-то что-нибудь расскажешь. Или на кого-то ещё начнешь пялиться. — Мне уже начинать чувствовать себя жертвой травли? — что-то новенькое. У Жан-Жака во рту пересохло, а в штанах стало тесновато. — Можешь начать с завтрашнего дня, — ухмыляется Юрочка, отпуская одежину и плюхаясь на свое место. — Сходи возьми мне ещё виски-колы, — тут идет элегантный взмах рукой.       Джей-Джей покорно встает, чтобы попросить у Вилли клубничный молочный коктейль со взбитыми сливками для своей принцессы. Что-то романтичная беседа о любви не задалась. Леруа улыбался во все зубы как дурак.

***

      Весь следующий день Джей-Джей смотрел на Юрия как на малину. Сегодня отмазки не проканают, хата свободна на целые выходные, Жан-Жак благородно не поехал к родственникам со своей семьей, дабы Юрий не скучал в одиночестве. Настоящий рыцарь.       Чтобы отвлечь себя от смущающих планов на вечер, Юрий большую часть свободного времени провел вместе с Леруа-младшей. Она, кажется, начала что-то подозревать, но далеко не заходила, за что Плисецкий был ей очень благодарен. Как у такого беззастенчивого дебила может быть такая тактичная сестра. — Чем займемся, Юрочка? Будем смотреть хоккей? — Джей-Джей складывает руки на груди и взирает на Юрия сверху вниз. Юрию опять девчачьи косички заплели. — Ты сегодня очень миленький. Специально готовился? Хочешь, одолжим у сестренки платье, пока она не видит? — Только если для тебя, — фыркает Плисецкий. — На меня не налезет. — Потому что ты жирный. — Не жирный, а мускулистый. Иначе как бы я мог тебя таскать на льду. Можем, кстати, попробовать сделать что-нибудь экстравагантное. Не зря же столько времени растяжкой занимались.       Юрий сидит за столом, ухватившись ладонями за теплую кружку с чаем, и сосредоточенно смотрит на Джей-Джея. Чувствует себя котом, перед которым щенок мельтешит и хвостом радостно машет. Дебильных шуточек он никогда не смущался, сейчас перестает смущаться и дебильных подкатов. Вроде бы. — Нет, — переварив мысль, отвечает Юрий, прихлебывая чайка. — Что ж, в другой раз, — Жан-Жак вытаскивает из рук Плисецкого кружку и ставит её на другой конец стола. И трет затылок. — Я живу с родителями только ради наших совместных тренировок, а в итоге остаюсь ни с чем. Надо было просто снять квартиру, приходил бы ко мне, когда захочется. — Я бы не стал тебя навещать. — Мы бы сделали вид, что я тебя заставляю.       Юрий ощерился. — За кого ты меня вообще, блять, принимаешь? — За Юрия Плисецкого, Русскую Фею, мою ревнивую принцессу, которая от меня без ума. Как и все остальные, — Джей-Джей ухмыляется, обнимая Юрия сзади. — И от которой без ума я, — он чмокает Плисецкого в рдеющую щеку. — Гореть вместе не так уж и плохо. — Заткнись, Джей-Джей, ты меня раздражаешь, — точнее, Леруа его смущает. Всегда находит новые способы. Юрий разворачивает голову, резко хватает Жан-Жака за горло и затыкает его своим ртом.       «Это всегда так просто работает», — Джей-Джей даже немного опасается того, что кто-то ещё пристанет к Юрочке и начнет над ним глумиться, а тот в отместку незнакомца засосет. Или чего похуже. Может, в России есть мера наказания такая — гомосексуальные утехи.       Жан-Жак затыкается. Слишком уж долго ждал того, чтобы его заставили так замолчать. Он тянет Плисецкого на себя, отпихивает ногой стул и усаживает Юрия на стол. Целует принцессу нахраписто и бразды правления в этот раз ей не отдает. Юра пытается сжать ручку на его шее, перекрывая кислород, но Леруа вдруг начинает делать то же самое, и Плисецкий сдается первым. Кадык от таких ласк побаливает, но Джей-Джей тешит себя надеждой, что Юрию больнее. — Итак, — шепчет Жан-Жак в припухшие губы Плисецкого. — Повторюсь. Чем займемся? — Я хочу тебя трахнуть, — с жаром отвечает Юрий, впиваясь жгучим зеленым взглядом в веселые синие глаза Джей-Джея. — Как грязную суку.       Король доволен. Король улыбается. — Вы ещё не научились, моя леди. Вам пока рано. — Да чхать я хотел, блять! — Простите, моя леди, но я не собираюсь тратить драгоценное время на неловкую подростковую возню, — ведь Плисецкий, даже если умудрится примоститься, кончит через полминуты. — Но сегодня поменяем композицию. Будем тренироваться.       Юрий недовольно хмурится.       Юрий продолжает хмуриться, когда они оказываются без одежды на кровати Джей-Джея.       Юрий хмурится, когда они продолжают целоваться. Когда Жан-Жак надевает презерватив. Когда устанавливает Юрия к себе спиной.       В жизни Плисецкого вообще радости мало. — Держи спину красиво, Юрий, — Джей-Джей недовольно цокает языком и проводит ногтем по его хребту. Слышала бы Лильмихална, в каких условиях её цитируют. — Батман в щи не хочешь?! — рявкает Юрий, оглядываясь назад. Но спинку прогибает. Вот умница. — Не уверен, что правильно понимаю, о чем ты, — про щи его не просвещали. Леруа тянется рукой к голове Плисецкого и стягивает с него резинку, которая объединяет две косички в хвост. Интересно, чем еще Юрий там занимается с его сестренкой? Шмотки в интернете выбирает и о мальчиках секретничает? Юра шипит, когда Джей-Джей случайно тянет за прядки. Косички падают на остальную светлую копну волос и начинают вяло распускаться на концах. — Ещё, блять, и прическу попортил! — продолжает глухие возмущения Плисецкий, утыкаясь в подушку. — Хватит ворчать как дед, Юрочка, — голос Джей-Джея появляется над ухом Юрия внезапно. Рука Джей-Джея не менее внезапно оказывается на члене Юрия. Юрий, сопя, вбирает побольше воздуха в легкие. — Я делаю то, что мне нравится. А тебе нравится то, что делаю я.       Это утверждение Плисецкий оставляет без комментариев. Но хмуриться перестает. Жан-Жак, может, и мудак, но рукой работать умеет. Задрот ебаный.       Сначала идут легкие движения, потом более напористые. Через пару минут, уже изрядно вспотевший от тесного контакта Юрий сам начинает толкаться в руку Джей-Джея. — Хорошо поработай, Юрочка. — ЭТО НИХУЯ НЕ ЗВУЧИТ ВОЗБУЖДАЮЩЕ! — вымученно орет Плисецкий в подушку, которая глушит звук. — А так? — Джей-Джей начинает целовать шею Юрия и тереться о его задницу своим стояком.       А так, пожалуй, получше, ибо довольно быстро Юрий кончает Жан-Жаку в ладонь. Джей-Джей свободной рукой оглаживает его бедра. Он легонько царапает ногтями кожу, от чего на ней на несколько секунд задерживаются красные полоски. Облизнув сухие губы, Леруа хватает Плисецкого за волосы. — Давай, урод, — говорит Юрий, задыхаясь. — Ты там что, вялого словил? — Принцесса опять такая нетерпеливая, — Жан-Жак угрюмо утыкает Юрочку носом обратно в подушку, чтобы тот своими грязными словечками не вонял. Трахаться Плисецкому, очевидно, после разрядки перехотелось, и он просто злыдничает от ожидания, ибо знает, что Джей-Джей его сейчас не отпустит. План прост — заставить Юрочку захотеть второй раз уже в процессе. Чтобы аппетит пришел во время еды. Король растягивает себе удовольствие. А о Плисецком решает в этот раз не заботиться, пусть поноет не зазря, раз такой деловой, — Леруа рукой, в которой держал сперму, проводит несколько раз по своему члену и резко входит в парня.       Юрий изгибается еще сильней, у него ноги подкашиваются, но Джей-Джей крепко его держит под живот. Он слышит громкое шипение и всхлипы. Что ж. Сперма не смазка, сохнет быстро, поэтому действо обещает быть насыщенным. Плисецкий корчится и цепляется пальцами за покрывало, пытается отодвинуть свою упругую задницу в сторону, но куда он денется. — Я весь твой, Юрочка, — злорадно улыбается Жан-Жак. Он уверен, что еще получит за свои слова тумаков, но это все будет потом. Кого волнует, что будет потом. Сейчас ему очень хорошо. — А ты весь мой. Признайся, тебе нравится, что король Джей-Джей с тобой делает.       Плисецкий затихает. Леруа может, стал бы думать, что он притворяется мертвым, если бы не его дрожь и тяжелое дыхание. Жан-Жак без зазрений совести продолжает фрикции. Юрию больно. И стремно. Он хотел совсем не этого, а, получается, сам нарвался. Но самое стремное в том, что ему, кажется, правда нравится.       Юрий практически полностью уверен в том, что он не мазохист.       Вероятно, дело в обычной физиологии. Ебучий Жан-Жак просто в этот раз удачно массирует простату. Это как неловкий стояк на медосмотре, который ничего не значит.       Только сверху раздетый парень трется своим горячим телом. В которого Юрий втрескался. От прикосновений которого по рукам бегут мурашки. Который его хочет.       Как-то всё очень сложно в этих отношениях.       Джей-Джей, довольный донельзя своими стратегическими открытиями, начинает опять Плисецкому дрочить. — Ну же, Юрочка, скажи, как тебе хорошо!       Юрий морщится. И сипловато стонет. Хотя очень пытается молчать.       Джей-Джей тоже стонет, но громко, в голос. Плисецкий даже сейчас оставался пиздец каким узким и приятным. Леруа пытается вдолбиться как можно глубже, хотя без силиконовой смазки это не так уж легко. Особенно для Юрия. Что не мешает ему опять излиться канадцу в руку.       «Кто из нас тут ещё извращенец!» — думает Жан-Жак и, к сожалению, понимает, что ему всё равно этого маловато. Он решает вершить теперь уже свою маленькую месть — впивается зубами в плечо Юрия. Аккурат туда, куда белобрысый злыдень его самого укусил в прошлый раз. Только отцепляться не спешит.       Так, кажется, коты в марте сношают течных кошек.       Юрий теперь орет нецензурно и очень громко, но Леруа его не слышит за накрывающими волнами оргазма. — Ты урод моральный! — Плисецкий отпихивается от Джей-Джея, который теперь особо его и не держит, ибо занят кондомом. Он хватается рукой за место укуса и матерится по-русски. Кожа у Юрия гораздо тоньше, чем у Жан-Жака, поэтому завтра наверняка плечо поплывет большими фиолетовыми пятнами. — Теперь совсем не смешно, да? — око за око, да и принцесса должна знать своё место. — Это вообще нихуя не смешно, мудила! — верещит Юрий. — У меня из-за тебя всё болит! — Я не хот… — Да всё ты, блять, хотел! — Тут ты прав, — Джей-Джей опять улыбается. Улыбка Джей-Джея в такие моменты для Юрия как красная тряпка. — Господи, какой ты тупой. Как ты меня бесишь своей тупостью,— глаза у Юрочки стеклянные. — Конечно, ты же меня ненавидишь, принцесса, не забывай, — Жан-Жак сжимает Плисецкого. Юру опять трясет в припадке гнева. Похоже, Леруа сегодня действительно перестарался. Хотел бы он пообещать, что больше не будет так делать, но, кажется, он вошел во вкус. — Надо обеззаразить. — Неужели, блять! Надо было тебя, блять, ещё давно придушить — у меня бы не было никаких проблем! — Да, сокамерникам бы наверняка понравилось твоё присутствие, — Джей-Джей вдруг поднимает Юрочку на руки и тащит в ванную комнату. — Если все-таки решишь меня убить, считай, что я тебе очень помог в приготовлениях. Будешь вспоминать обо мне с благодарностью. — Блять, отпусти меня, козлина!       Когда Юрий умрет, на его черной могильной плите будет написано «Юрий, блять, Плисецкий».       Жан-Жак игнорирует все вскрики, и опускает Юру только непосредственно около самой ванны. Красивой, беленькой, с золотыми ручками. Когда Плисецкий туда со скрипом забирается, Леруа включает воду и направляет душевую лейку на Юрия, представляя, что моет настоящего кота. Плисецкий ожидаемо шипит и выхватывает лейку из канадских рук. Льет воду себе на плечо, от неё становится полегче. Он немного забывается и вспыхивает праведной яростью, когда замечает внимательный взгляд. — Свали отсюда, блять! — парень резко задергивает шторку перед лицом Джей-Джея. — Полиспорин в шкафчике над раковиной. — Я сказал тебе съебаться. — Ла-а-адно, — Жан-Жак идет наводить марафет на кровати, они сегодня неплохо насвинячили. Потом сам идет в душ, когда Юрий освобождает ванную. Когда Джей-Джей ворочается из душа, Юрий уже спит. В его комнате. В его толстовке. Свернувшись калачиком, с мокрыми волосами — простынет ещё. Картина удивительно милая, учитывая последние обстоятельства. Вымотался. Леруа думает о том, что Юрию бы следовало сделать акцент на скоростно-силовых тренировках, а не на хореографии. Он аккуратно цепляет на голову Юры капюшон кофты и ложится рядом, обнимая за пояс. Плисецкий дергается во сне, но не просыпается. — Я тоже тебя люблю, Юрочка, — довольно щебечет Жан-Жак куда-то в плотную ткань.       Юрий рад, что Джей-Джей не видит его красное лицо. Он не знает, как на эту сопливую хуйню адекватно реагировать, поэтому предпочитает притворяться спящим и дальше. Его сердце бешено колотится.