xi
8 марта 2017 г., 00:15
— Итого мы имеем: убийца — потенциальный псих, Матсукава замешан в торговле людьми, бывший кохай Куроо совершил покушение на Ойкаву из-за клочка бумаги с названием нашего района, неизвестно откуда всплыло дело Двадцати трёх генералов. Просто чудесно! — всплескивает руками Дайчи, чувствуя, как вновь начинает закипать, — У вас есть какие-то мысли?
— А кто такие эти Двадцать три генерала? — спрашивает Хината, задумчиво почесывая подбородок, — Высокие чины в якудза?
— Если бы, — устало вздыхает Дайчи, вспоминая не лучшие моменты своей жизни, — Двадцать три главы участков специальных районов создали организацию, с помощью которой активно проводили незаконные сделки, а позже вовсе выходили на откровенный криминал.
Сугавара наблюдает за тем, как бледнеет Хината, и невесело замечает, что вчера выглядел не лучше. Известие прошлось обухом по голове, хотя, казалось бы, довольно-таки опытный Сугавара был готов ко всему и всегда. И, скорее всего, удивил его больше не сам факт существования подобной группировки, а то, как умело главное управление скрывает неудобную информацию и в архивах офиса могут покоиться ещё множества подобных дел.
— Лев — мой кохай, учились вместе с ним и Акааши — коллегой Ойкавы в управлении, — проговаривает Куроо, потирая устало виски, — Не знаю, как его занесло в частное детективное агентство и уж тем более, кто ему оружие доверил. Стреляет он чуть хуже Хинаты. Тот хотя бы отдачей себе нос не разбивал.
Хината смущенно опускает голову, чувствуя, как краснеют кончики ушей.
— Я постараюсь выбирать из этого иди… кхм… молодого человека информацию по максимуму: заказчик, цель и всё по плану, — продолжает Тетсуро, — Я не Акааши — мне уж точно расскажет.
Дайчи замечает нездоровый блеск в глазах Куроо и ему на мгновение становится жаль этого Льва — парня с диковинным именем.
Оглядывая всех присутствующих, Сугавара задерживает взгляд на необычно напряженным Кагеяме: брови сведены к переносице, взгляд хмурый, под глазами зреют тени от недосыпа. Коуши считает нужным выяснить причину плохого настроения подчиненного, поэтому жестом показывает Дайчи, что им нужно отойти и выводит Тобио за дверь — к неизменному автомату с кофе.
— Выглядишь так, будто всю ночь вагоны разгружал, — говорит Сугавара, протягивая Кагеяме стакан с чаем — кофе принципиальный парень не пьёт, — Можешь поделиться с понимающим семпаем своими проблемами.
— Какие у нас могут проблемы? — бурчит Кагеяма, грея руки о теплый стакан, — У всех одинаковые — работа и всё кроме неё.
Сугавара хмыкает, отмечая, что, некогда будучи нелюдимым и совершенно не готовым к контакту с людьми, Кагеяма потихоньку оттаивает.
— Если это работа, то я просто обязан выслушать твои претензии, — непринужденно улыбается Коуши, — Помогу, чем смогу.
Кагеяма неуверенно мнётся, бросает на Сугавару короткие взгляды, но в итоге не выдерживает возникшего напряжения и тяжело вздыхает.
— Я пытался сложить вчера все составляющие, но у меня ничего не вышло, — говорит Кагеяма и только сильнее хмурится, — И даже после слов Дайчи-сана я всё ещё не до конца понимаю, что нужно делать. Но всё-таки у меня имеются некоторые мысли, которые нужно обдумать.
Сугавара хмыкает: Кагеяма хоть и замкнутый парень, но боевой — сразу видно. И если кое-что доработать, кое-где отшлифовать острые углы… Коуши почти ругает себя за такое отношение к людям, — как можно! — но профессионализм, чтоб его, сильнее даже его собственного волевого я.
— Объединим силы, вытрясем из этого Льва всю информацию и тогда уж точно придём к одной версии, — Сугавара демонстрирует Тобио большой палец и отправляет пластиковый стаканчик в урну одним метким ударом, — Главное — не теряй себя, Кагеяма. Это куда важнее.
Он не подразумевает дурного — просто говорит, что когда-то доносили до него посредством длительных бесед под светом одинокой лампы, но Кагеяма реагирует резко — вскидывает взгляд, закусывают губу, но секунд через десять расслабляется, скомкано извиняется и исчезает в проёме двери, ни разу по пути не обернувшись.
Сугавара вздыхает, вытаскивает из кармана мобильный и набирает Ойкаву: если уж он хочет вытянуть из этого хитреца всё, да ещё и помочь Кагеяме, то стоит начать прямо сейчас.
***
— Коноха, у тебя есть пять секунд, чтобы объясниться, — Бокуто вышибает дверь ногой, совершенно не заботясь о будущем несчастного куска пластика. Акааши этим совершенно недоволен, но, даже будучи для Бокуто Котаро неким авторитетом, сейчас он не может повлиять на решения импульсивного босса. Ему почти жаль Коноху, — своего бывшего семпая — но осознание, что совсем недавно его чуть не прикончил собственный кохай всё ещё подпитывает жажду крови и расправы. — Господи, Бокуто, не смотри на меня так и спрячь пистолет, — Коноха Акинори — блондин в потрепанной джинсовой куртке, солнечных очках и опутанный проводами наушников — вскидывает руки вверх, демонстрируя безоговорочную капитуляцию, — Кажется, я знаю, по чью душу вы оба пришли. — По твою, если ты сейчас же не объяснишь, в чём дело, — почти рычит Котаро, давая понять, что сейчас он предельно зол и лучше не задавать глупых вопросов. В такие моменты контролировать его становилось сложнее, хотя нельзя сказать, что он и в состоянии полного спокойствия легко поддавался убеждениям, но во время приступов ярости даже просто подступиться к Бокуто невозможно. Акааши кладёт свою ладонь Бокуто на спину, поглаживая между лопаток и чувствуя, как напряжено его тело. Котаро сейчас — один сплошной нерв, и если не успокоить его незамедлительно, последствия могут быть самыми разными, поэтому Кейджи мягко проводит рукой по ткани пиджака вплоть до поясницы, затем — поднимается выше и останавливается, чувствуя ладонью чужое дыхание. — Разве Лев и Акааши ничего не выяснили между собой? Бокуто, не расшатывай мои без того слабые нервы, убери оружие, — говорит Коноха, умоляюще глядя на Кейджи, который лишь пожимает плечами, давая понять, что здесь он бессилен. Бокуто двигается с места, направляясь к Конохе, и Акааши уже готов броситься на него, дабы уберечь от необдуманных поступков, но вместо того, чтобы ударить, Котаро садится в ближайшее кресло и кладёт пистолет на заваленный бумагами стол. — Если бы я тебя не знал, мои люди уже грузили бы твой труп в машину, — заверяет Бокуто, закидывая ноги на стол, пока Акааши протягивает бумажный платок Конохе, у которого внезапно обнаружились проблемы с потовыделением, — Коноха, какого чёрта? — Бокуто, никто не собирался убивать Акааши, серьёзно, — говорит Акинори, честно глядя на Котаро, — Если бы Лев его задел — лично голову свернул бы. Бокуто недоверчиво смотрит на Коноху несколько десятков секунд, Акааши чувствует растущее напряжение и снова кладёт ладонь на чужую спину, используя себя, как громоотвод. Котаро откидывается на спинку кресла, плотнее прижимаясь к чужой ласкающей ладони, и Кейджи чувствует себя несколько неловко, занимаясь подобным прямо перед Конохой. — Ну, допустим, что этот твой Лев не собирался причинять Акааши… боль, — говорит Бокуто, — Но заказчики — другое дело, Коноха. Выдай мне их. Коноха мнётся, но отсутствие у Котаро настроения и пистолет на краю стола, видимо, максимально убедительные аргументы. Он подходит к стоящему неподалеку сейфу, вводит нужную комбинацию цифр и после того, как тяжелая дверца открывается, достаёт нужные документы. Акааши берёт папку вместо Бокуто, как делает обычно, пролистывает наспех страницы в файлах, привычно останавливаясь на первой. — Коноха-сан, Вы уверены, что это нужные документы? — спрашивает Акааши, поднимая взгляд на бывшего семпая, — Лев говорил о некоем Коо, но тут отчетливо написано — Коджи Хироо. — Чего? Да быть того не может, — удивляется Коноха, подходя к Кейджи и заглядывая в папку, — Оу… — Только не говорите мне, что Вы не смогли прочитать кандзи правильно, — Акааши хочется одновременно смеяться и плакать: весь вечер он убил на поиск в базе данных одному Льву известного Коо, которого даже не существует, — Вы учились в академии, Коноха-сан, в то время как Бокуто-сан с трудом окончил старшую школу, но даже он в состоянии это прочитать. Котаро что-то недовольно булькает, но Акааши понимает, что серьезной обиды в этом нет: Кейджи не стал бы затевать скандал при людях, да и вообще тратить лишнее время на подобное не в его принципах. — Должно быть, я очень сильно упал в твоих глазах, Акааши, — аккуратно замечает Коноха. — Я думал, что ниже некуда, но Вы, как всегда, умеете удивлять, — парирует Акааши и слышит, как присвистывает Бокуто, отмечая отличный ответ. — А ты всё ещё донельзя остроумно шутишь, — вздыхает Акинори, — Бокуто, убери пистолет, это я просто неудачно пошутил! Кейджи изучает документы всё время, что они Бокуто решают провести в кабинете Конохи, разговаривая с ним на совершенно отвлеченные темы. Акааши не против: если бы Котаро завёл тему неудачного покушения, у Кейджи бы просто не хватило терпения. Он стоически перенёс почти часовой допрос, принудительный медицинский осмотр, даже беседу по душам, но именно в этот момент, когда всё худшее позади, он грозится сорваться. Но Бокуто оказывается куда благоразумнее, за что Акааши ему безмерно благодарен. Всё идёт по заданному Кейджи плану, но, когда Котаро просит водителя сменить маршрут, Акааши чует неладное. — Бокуто-сан, Вам нужно в резиденцию, — проговаривает он, отрываясь от бумаг, уже рабочих, переданных ему комиссаром, — И, насколько я понимаю, она находится явно не по названному вами адресу. — Акааши! — возмущается Котаро, едва ли не подскакивая, но невысокий салон мешает ему это сделать, — Я лучше знаю, что делаю! — Но Бокуто-сан… — Я твёрдо уверен в своём решении, — Бокуто складывает руки на груди, подтверждая сказанные раньше слова, — И тебя меня в этом не переубедить! Акааши тяжело вздыхает: пытаться достучаться до здравого смысла Бокуто практически невозможно, если его цель реальна и почти достижима. И препятствовать достижению этой самой цели — себе дороже.***
Ойкава всегда считал, что Суга — здравый смысл всего участка на злополучной Шибуе, но, видимо, ошибался. Предложение скромного на вид Коуши поразило Тоору в самое сердце и заставило всерьёз задуматься о том, чем же целыми днями занимаются рядовые полицейские. — Ну уж нет, Суга-чан, — говорит он, агрессивно размешивая сахар в своём кофе, — Я знаю, кто этот Кагеяма, но помогать тебе не собираюсь! — Ойкава, ты ужасен, — вздыхает Сугавара, откидываясь на спинку стула, — Если у тебя с ним какие-то недомолвки, то… — Да я его в глаза никогда не видел с четырнадцати лет, — язвит Ойкава, но запоздало понимает, что выдает себя с головой. — Вот как, — Коуши хитро улыбается, покачивая головой, — Колись, Ойкава, я не отстану! — В конце концов, мы оба из Сендая! — Но Кагеяма учился в Токио! Ойкава смотрит на Сугавару, в чьих глазах плещется ужасающая уверенность, и сдаётся. — Хорошо, Суга-чан. Но ты, всё-таки, ужасен, как человек, — выдыхает Ойкава, — Мы учились в одной школе, моя мама до сих пор знакома с Кагеямой-сан. Тобио-чан переехал со своими родителями в Сендай, когда ему было около трёх, кажется. До переезда его отец работал в управлении, но его перевели в Мияги и переезжать пришлось всей семье, но через два года родители развелись, а Тобио-чан остался с матерью. Ещё через год его отца убили при исполнении. — И теперь Кагеяма работает в полиции, — договаривает за Ойкаву Сугавара, — Почему это? — А вот это уже спроси у самого Тобио-чана! — Тоору хлопает в ладоши, когда замечает за окном кафе знакомую парочку, — Так, нацепи на лицо самую вежливую из улыбок, потому что сюда идут очень важные люди. — Насколько важные? — спрашивает Коуши, стряхивая с пиджака несуществующие пылинки. — Важнее них только комиссар, император и я. Сугавара цокает: что-то вроде этого он от Ойкавы ожидал, но новость о неких важных людях не на шутку заинтересовала Коуши. У Тоору наверняка есть связи, которые могут стать в будущем полезными, так что Сугаваре стоит подключить всё своё обаяние прямо сейчас. Акааши Кейджи — имена знакомых Ойкавы выясняются позже, после чашки кофе и нескольких сказанных вскользь фраз — работает в управление, причём в канцелярии комиссара, в то время как Бокуто Котаро — глава семьи Фукуро-кай. Сугавара не понимает, где это Ойкава умудрился завести подобное знакомство, но сомнений нет: иметь подобные связи способен только Ойкава Тоору. — Мы навестили Коноху Акинори и выяснили одну любопытную вещь — проговаривает Акааши, оглядываясь по сторонам в поисках лишних глаз и ушей, — Бокуто-сан? — Это кафе Вашио, можешь говорить всё, что хочешь, — заверяет Бокуто — довольно-таки пугающий парень в сером пиджаке на аляповатую рубашку, — Да и не думаю, что кто-нибудь решится подслушать. — Отлично, — вздыхает Кейджи и выкладывает на стол папку с документами, — Заказчик — далеко не некий Коо, а Коджи Хироо — вполне распознаваемая личность. Сын Рюджи Хироо — главы управления Нэримы, одного из Двадцати трёх генералов. Звучит интересно? — Более чем, — завороженно проговаривает Ойкава, разглядывая документы, — А дальше что? — А дальше попробуем выехать из всего списка генералов, затем уже передадим это дело в нужные руки и… — Акааши-сан, пожалуйста, позвольте нам заняться этим делом, — даёт о себе знать Сугавара. Акааши бросает на него недоверчивый взгляд, но особо не возражает: даёт возможность Ойкаве закрыть вопрос. — Неплохая мысль, Суга-чан, — подмигивает Тоору Коуши, — Дай им шанс, Акааши-чан. Они на своей Шибуе дурака не валяют. — Но… — хочет возразить Кейджи, но Бокуто кладёт свою руку между его лопаток, как поступал совсем недавно сам Акааши. — Предлагаю не тянуть одеяло на себя, а просто создать единый фронт, — предлагает Котаро, — Сотрудничаем, а затем выходим победителями! Здорово я придумал? — Да уж, ничего не скажешь, — вздыхает Акааши, — Нам с Бокуто-саном, как представителям двух сторон из трёх, нужно обсудить это предложение. Вы же согласны, Сугавара-сан? — Разумеется! — улыбается Коуши, всплескивая руками, — Даже с Дайчи обсуждать ничего не надо — он всеми руками «за». Сугавара понимает, что с Дайчи он наверняка погорячился, но на этого парня — Акааши — стоит давить всеми возможными способами. Даже если он не знает, кто такой Дайчи.***
— Я всё ещё не в восторге от вашей идеи, Бокуто-сан, — Акааши перебирает пальцами чужие волосы, не закрепленные гелем в своеобразную прическу, — Может, передумаете? — Ни в жизни! — вскакивает Котаро, но тут же ложится обратно, следуя за руками Кейджи, — Просто доверься им. У меня хорошее предчувствие! — Из этого участка вышел Ойкава Тоору, я не могу довериться им просто так, — вздыхает Акааши, откидываясь на спинку дивана, — А вам стоит поменьше доверять людям, Бокуто-сан. Бокуто лениво потягивается, удобнее устраивая голову на коленях Акааши. Просто так лежать, не заботясь о завтрашнем дне, да и о будущем вообще, всегда приятно, особенно если ты — босс семьи якудза, а твоя любовь — приближенный комиссара полиции. — С чего бы это, Акааши? — он открывает глаза, внимательнее рассматривая лицо с тонкими чертами, нахмуренные брови и сжатые крепко губы, — Насколько я помню, твоя попытка довериться закончилась хорошо! И я тому подтверждение! Акааши хочется рассмеяться: Бокуто давно стоит научить отделять себя от его работы, хотя бы потому что он никакой логике не поддаётся, в отличие от бумажной волокиты. — Вы — это отдельная история. — Ох, ну ты мне льстишь! Бокуто невозможно громкий, но очень теплый: греет ноги, руки, а вместе с этим — душу, проникая своим теплом даже туда. Кейджи не может долго просто смотреть на него такого — расслабленного, чуть сонного, но всё ещё способного адекватно (хотя, с какой стороны посмотреть) мыслить. Он наклоняется, целуя Бокуто в лоб, касаясь обветренными губами тёплой и мягкой кожи, чувствует, как слегка вздрагивает тело под ним. А затем чужие мозолистые руки берут его лицо в ладони, гладят подушечками пальцев прикрытые веки, губы, обводят щеки. Котаро целует неспешно, хотя обычно будто бы куда-то торопится, но сейчас его губы ощущаются так четко и ясно, нет привычного сладкого тумана в голове и глаза не застилает белая пелена. Но Кейджи всё равно медленно сходит с ума, упиваясь ощущениями, атмосферой, самим Бокуто, крепко сжимающим его лицо своими ладонями.
