try to fight it

— Меня зовут Акааши Кейджи, место работы — главный офис, — коротко представляется брюнет, которого Хината видит впервые. Судя по многообещающей тишине в их вечно шумном офисе, этот Акааши — весьма важная персона, — Ойкава-сан мог рассказать вам что-нибудь обо мне, но я искренне надеюсь, что подобного не было. — И правильно, — хмыкает Ивайзуми, полностью поддерживая опасения Акааши относительно Ойкавы, — Ничего хорошего мы бы не услышали. Акааши кивает и садится на стул, удерживая спину такой прямой, что Хината невольно расправляет плечи. — Недавно Сугавара-сан любезно попросил меня сотрудничать с вами, — говорит Кейджи, смотря прям на Сугавару, которому стало даже несколько неуютно, — Я и Бокуто-сан обсудили это и пришли к выводу, что подобное может принести и плюсы. — Кто бы мог подумать, что этот парень — Бокуто — будет так сильно на тебя влиять, — вздыхает Куроо, за которым Хината наблюдает неестественную напряженность. Наверняка случилось что-то не слишком хорошее, раз уж всегда пребывающий в состоянии относительного покоя аналитик стал похож на натянутую струну. — Я и сам до сих пор не могу объяснить это. Но, Куроо-сан, речь сейчас не о Бокуто-сане, — пресекает дальнейшие расспросы Акааши, — Информацию я уже передал… Кагеяме-куну, кажется. Но его здесь нет, насколько я вижу. — Кагеяма уже весь в рабочем процессе, так что можешь не переживать, — заверяет Куроо и Хината загорается: как это Кагеяма работает? И без него! Истинная несправедливость! Он смотрит на Сугавару умоляюще, но получает в ответ лишь плотно сжатую линию губ и тяжелый взгляд из-под ресниц. Сугавара мягкий, отзывчивый, как семпай — идеальный, но иногда Хинате кажется, что где-то в глубине души Сугавара Коуши та ещё тёмная лошадка. Потому что так смотреть не может даже Савамура Дайчи. — Приму к сведению, — Акааши Кейджи такой манерный, что у Хинаты даже слезятся глаза. Отчего — непонятно, но факт, что слезятся и вынуждают его попросить у Энношиты бумажный платок. К счастью, обошлось всё без лишней порции неловких замечаний. Куроо перебрасывается с Акааши несколькими фразами, о значении которых Хината имеет весьма смутное представление, впрочем, как и все остальные вокруг. Тетсуро хмурится, когда речь заходит о некоем Льве, и обещает свернуть ему шею, если этого ещё не сделал Бокуто. Или же сам Акааши. Хината не знает, что это за Лев, но его уже почти жаль. — А Бокуто сюда наведаться не хочет? — спрашивает Куроо, — Как это он тебя одного отпустил? — Я убедил его, что нахождение его здесь противоречит всем негласным правилам, — вздыхает Акааши, нащупывая в кармане телефон, оповещающий о новом сообщении. Несколькими секундами позже мобильный Ивайзуми, сидящего где-то в углу, раздаётся почти аналогичной трелью. Хината понимает, что в сообщении явно что-то важное по тому, как расширяются глаза спокойного Акааши, а подтверждает это подскочивший на стуле Ивайзуми. — Акааши-сан, Вам… — спрашивает он, быстрым шагом подходя к уже натягивающему пиджак Акааши. — Да, от Ойкавы-сана, — Кейджи прикрывает глаза, борясь с эмоциями, и оборачивается лицом ко всем присутствующим, — Ойкава-сан надумал действовать в одиночку и поехать по нужному адресу. Думаю, Ивайзуми-сан решил за всех. Сугавара кивает и направляется к отдельному кабинету, где работают с информацией некоторые из сотрудников. Хината разрывается между желанием последовать за Ивайзуми, чтобы успеть к общему сбору вместе с остальными сотрудниками, и привычкой, нашептывающей идти вслед за Сугаварой — непосредственным начальством. И Шоё почти двигается в сторону входной двери, которой еще недавно хлопнул Акааши Кейджи, ощущая, что толку от него в команде отдела будет мало, как его хватают за руку и тащат в совершенно противоположную сторону. Кагеяма — его хватку Хината определяет уже безошибочно — тянет куда-то за собой, не позволяя даже выбрать. — Кагеяма, какого хрена?! — подаёт голос Хината, когда Кагеяма заталкивает его в кабинет, — Разве мне не нужно… — Не нужно, — бормочет Кагеяма, — Поедешь с нами. И это не просьба, а приказ. — Э? Чего?! — Хината хлопает глазами, оглядывая кабинет, — Но я же… — Больно ты сегодня разговорчивый, — вздыхает Сугавара, запирая сейф, в котором обычно хранятся важнейшие документы, — Обсудим это по пути к спасению Ойкавы. Если осталось, что спасать.

***

Матсукава чувствует себя не лучшим образом: погода не радует совсем, не говоря уже об откровенно паршивом настроении. Люди, до этого находившиеся под началом его отца, теперь навещают самого Иссея почти ежедневно, и с каждым их визитом, Ханамаки становится всё более мрачным, хотя сердечно уверяет, что всё отлично. И теперь встреча, так некстати назначенная, но избежать её Матсукава не мог, если уж решил покончить со всем раз и навсегда. Парк, ставший местом встречи, до удивительного пуст, учитывая, что времени почти час дня, а на дворе — май месяц. И даже это наводит на Матсукаву некоторое беспокойство, уже похожее на паранойю. — Сомнительное удовольствие — дожидаться здесь кого-то, — шепчет он себе под нос, уже десятый раз проверяя почту на наличие новых сообщений. Ящик пустует и Иссей даже не удивляется: пишут ему обычно только Ойкава и Ивайзуми, Ханамаки же предпочитает звонки, хотя иногда и пересылает Матсукаве очередную шутку, гуляющую по сети. Ойкава и Ивайзуми, очевидно, целиком в работе, учитывая, сколько неприятностей доставило им убийство его отца. Матсукаве совсем немного стыдно за то, как равнодушно он относится к смерти собственного отца, но сильного горя он по этому поводу не чувствует: они с отцом никогда не были близки, как и с братом, разве что с матерью Иссей поддерживал настоящие семейные отношения, но и их сейчас нет никакого желания восстанавливать. Хочется отделаться от всего, дать понять, что теперь он семье абсолютно чужой, и вернуться к Ханамаки, который заслуживает сейчас больше внимания. Чужие приглушенные шаги Матсукава слышит уже после того, как их объект подходит совсем близко. Лёгкая поступь кажется неожиданно знакомой, но Иссей никак не может узнать, кому она принадлежит, и только после того, как этот некто издаёт звук, похожий на весьма выразительное хрюканье, до Матсукавы доходит. — Ойкава, какого хрена? — спрашивает он, рассматривая непонимающего Ойкаву, который шокирован не меньше его самого, — Что ты тут делаешь? — Тот же вопрос могу задать тебе, — Тоору садится на скамейку рядом, — Мне кажется, я путаюсь всё больше и больше. — Аналогично, — Матсукава хлопает его по плечу, чувствуя, насколько Ойкава напряжён. Синяки под глазами и потрескавшиеся губы он замечает несколько позже, отмечая, что Тоору устал не меньше него, если не больше, — Ивайзуми съехал от тебя? В последний раз я видел тебя таким во время выпуска из академии. — Ива-чан сам сейчас выглядит не лучше. Если не хуже, — усмехается Ойкава, — Закончу с этим делом и уйду из полиции. Серьёзно, уйду! — Конечно, вот так всё бросишь и уйдёшь! — Я серьёзно, Матссун! Вот уволюсь и поймёшь, как ты ошибался! — Тоору хмурит брови и Иссей видит уже привычного Ойкаву, — Тем более, всё ещё непонятно, какого чёрта мы оба здесь. — Элементарно, Ойкава: нас пригласил сюда один и тот же человек, — Матсукава щёлкает пальцами перед лицом Тоору, — И кто из нас ещё в полиции работает, а? — Меня никто не приглашал. Я сам пришёл, — Ойкава складывает руки на груди, смотря на Матсукаву в упор, — По делу о торговле людьми, в котором твой отец сыграл немаловажную роль. Иссей удивленно приподнимает брови: да, от своего отца он ожидал всякого, даже откровенного криминала, но до подобного его мысли ещё не доходили. Недооценил он Матсукаву Шухею, его упущение, но не очень ему хочется, чтобы об этом узнала мать, если же она до сих пор не в курсе. Женщинам его отец дела семейные не доверял, максимум, на что его жена могла влиять — это принадлежащий ей салон красоты на той же Шибуе. — Удивительным человеком был мой отец, — хмыкает Матсукава, — Везде успевал: и в бизнесе, и в криминальной среде. Жалко, на семью времени пожалел, когда это было необходимо. Ойкава понимающе молчит, нарушая тишину лишь постукиванием пальцев по деревянному сиденью скамейки. Но в обществе Тоору Матсукава молчать не может, что и отличает его от остальных. С Ханамаки молчать приятно и совсем не скучно: Такахиро прекрасно понимает его без слов, а помолчать — всегда неплохо, тем более учитывая, что говорят они обычно очень много. С Ивайзуми же очень сложно найти подходящую тему для разговора, потому их беседы чаще всего уходили в обсуждение Ойкавы и вообще всего, что его так или иначе касается. Потому они больше и молчат, чем говорят в обществе друг друга. — Ну и где этот… некто? — бормочет себе под нос Ойкава, явно ожидавший, что нужный человек так просто подойдёт к ним посреди публичного парка в середине дня. Матсукава находит это несколько утопичным. — Понятия не имею. Мне звонили со скрытого номера, так что даже и не перезвонишь, — вздыхает Иссей, поглядывая на собственный телефон, — А у тебя разве нет наводок? — Да ничего у меня нет, — Ойкава откидывается на спинку и запрокидывает голову, — Бумажку с адресом мне передали почти две недели назад, но я тогда даже с места не сдвинулся. Сейчас вот проследил за тобой, чтобы верно выбрать время. — А откуда?.. — Про звонки? Макки рассказал, — с опаской тянет Ойкава, косясь на Матсукаву, — Обещай, что не будешь на него ругаться! — Не буду, — улыбается Иссей, разводя руками, — Хотел, как лучше, всё понимаю. — Ну вот. Простой, как мир, план. Даже стыдно, насколько простой, — Ойкава прикрывает лицо руками и трясёт головой, — И Ива-чану ничего не рассказывай — засмеёт. Матсукаву самого тянет рассмеяться, но смех застревает в горле, когда он видит выходящего из тени деревьев человека. Мужчина, даже не стремящийся скрыть свою внешность и остаться анонимным, направляется к ним, даже не сворачивая на тропинку — прямо по свежей и влажной от поливки траве. Сидящий рядом Ойкава выпрямляется и приглаживает волосы, приводя себя в порядок. Когда незнакомец доходит до скамейки, на которой расположились Ойкава и Матсукава, Иссей окончательно понимает, что придётся им с Ойкавой несладко. Незнакомец поправляет идеально сидящий пиджак, откашливается в кулак и представляется, четко разделяя каждый слог. — Меня зовут Коджи Хироо, приятно познакомиться. А затем Матсукава ощущает, как тяжестью отдаёт в затылке, а перед глазами всё прибирает к рукам тьма.

***

Куроо судорожно дёргает дверную ручку, чувствуя, как дрожат его руки. Информация, полученная от Сугавары, его совсем не радует, даже наоборот — пугает до глубины души. Куроо посмеялся бы, скажи ему кто-то, что однажды он будет переживать так, как сейчас, но факт остаётся фактом — дело выходит из-под контроля. Когда дверь, наконец, открывается, Куроо одновременно чувствует и облегчение, и невыносимый страх. Коридор кажется очень длинным, хотя пересекается в несколько шагов. Внутри веет пустующим помещением, хотя Кенма съехал совсем недавно, но что-то неуловимое беспокоит Куроо. И это что-то он замечает, споткнувшись об одну из многочисленных подушек Кенмы. Что любимая вещь делает на полу, практически в коридоре, Куроо не знает, но ничего хорошего этого не предвещает. Уже в гостиной, одновременно служившей и спальней, Куроо понимает, что действительно оказался прав, заставив Кенму переехать в другую квартиру. Разбросанные вещи были повсюду: цветы в горшках, многочисленные диски, кое-какие книги — всё смешалось в беспорядочную кучу, на которую Тетсуро даже не хотел смотреть. Сдернутые занавески и недобитое — благо, двойной стеклопакет — окно уже сказали Куроо о многом. Например, что сваливать надо прямо сейчас.

***

— Есть подозрения, что кто-то решил поднять дела многолетней давности, — Кагеяме приходится объяснять всё сумбурно, сидя в служебной машине, — Мы проверили кое-что из данных, полученных от Акааши-сана: Коджи Хироо — сын Рюджи Хироо, управляющего по району Накано. Также мы послали запрос на данные остальных «генералов» через профиль Акааши-сана. Как только появится новая информация — он нам сообщит. Сугавара согласно кивает, а затем одёргивает Энношиту, указывая ему правильный маршрут. Хината считает, что ему невероятно повезло: на переднем сиденье он сидит один, в отличие от самого Шоё и остальных. Колени у Кагеямы острые и сидеть на них очень неудобно, но выбирать не приходится. Тсукишима выглядит ещё более неподходящей кандидатурой на роль кресла, Хинате даже жаль Ямагучи. Шоё действительно не понимает, как они уместились в компактном салоне автомобиля, но списывать всё на свой рост не желает. Ямагучи всяко выше него и всё равно умудрился влезть на такого же высоченного Тсукишиму. — Когда мы уже доедем, — почти шепчет Ямагучи, но Хината слышит его очень отчетливо, учитывая, что на высоте потолка они только вдвоем. — Абсолютно с тобой солидарен, — говорит Шоё, из-за чего Ямагучи неловко улыбается и кряхтит, когда на пути оказывается лежачий полицейский. Кагеяма ощутимо щипает Хинату за бок, когда тот случайно задевает своей ногой его колено. Шоё считает, что щипок был больнее, но разбираться в таких условиях желания нет совсем. Тем более учитывая, что совсем рядом угрюмый Дайчи и Тсукишима. Просто Тсукишима.