try to fight it

Ойкава хочет пить. Это он осознаёт, когда едва отдирает друг от друга сухие губы, а во рту неприятно тянется вязкая слюна. Он откашливается, слушая свой собственный неожиданно хриплый голос. Перед глазами всплывает последнее, что он видел перед тем, как вот так вот просто отключиться — неизвестный мужчина, выглядящий недостаточно для того, чтобы хоть немного ему довериться, но у них с Матсукавой и времени-то на это не было… Кстати, говоря о Матсукаве. Ойкава разлепляет глаза и натыкается на полнейшую темноту, лишь слегка разбиваемую светом из соседней комнаты. Узкая полоса света просачивается через приоткрытую дверь, падая на пол, но толком разглядеть ничего не позволяет. Тоору двигает руками, чувствуя, как плотно прилегает к запястьям сталь наручников, и вздыхает, находя плюс лишь в том, что рот и глаза ему не завязали. Он дёргает ногой и неожиданно натыкается на что-то относительно мягкое и похожее на живого человека. — Эй, Матссун, — шёпотом зовёт он, вновь тыча ногой наугад, — Это же ты, Матссун? Ответом Ойкаве служит невнятное мычание, лёгкое шуршание одежды и звон тонких цепей наручников. — Ойкава, ты что ли?.. — спрашивает, очевидно, Матсукава, чей голос такой же хриплый, как и Тоору, — Где мы? — Хотел поинтересоваться у тебя, — выдыхает Ойкава, — В соседней комнате… За дверью слышится движение и неизвестного происхождения шорохи, сопровождаемые глухим скрипом. — Ты хотел сказать, что там кто-то есть? — проговаривает Матсукава, стараясь как можно тише придвинуться к Ойкаве, пока его шум может быть перекрыт чужим, — Что делать будем? Ойкава в очередной раз дёргает руками, но наручники не поддаются. К тому же выясняется, что у Матсукавы помимо рук связаны ноги, а это уже куда более проблематично. — Понятия не имею, — шепчет он, — Но будет очень глупо терять возможность встретиться лицом к лицу с теми, кто уже пытался меня убить. Считай это… исключительно полицейским интересом. Иссей удрученно вздыхает, но ничего другого ему не остаётся, кроме как пустить всё на самотёк, полностью доверившись Ойкаве. Разумеется, какая-то часть него вопит об опасности и желает побыстрее уйти, но похитители наверняка каким-то образом связаны с его отцом, а даже если не связаны, то оставлять Ойкаву одного — сущее свинство. В конце концов, «какая-то часть» предупреждает об опасности практически всегда, окажись Ойкава ближе, чем на два шага.

***

Хината разглядывает влажную от поливки траву в парке, измеряя рулеткой длину оставшегося следа. — Двадцать пять с половиной сантиметров, значит — тридцать девятый размер ноги, — проговаривает он, а после записывает в рабочий блокнот. Поскольку данное дело уже не в их ведении, криминалистов брать с собой на выезд никто не решился, а что касается отряда быстрого реагирования — Ивайзуми остановить всё равно не в силах. — Как успехи? — рядом с Хинатой присаживается Сугавара, также устремляя взгляд на примятую чужой ногой траву. Шоё хочет прыснуть: столько внимания газон в этом парке не получал, наверно, со дня посадки. — Я могу только узнать размер ноги, Суга-са-а-ан, — тянет Хината, показывая запись в блокноте, — В остальном же я полный ноль. Сугавара понимающе кивает и треплет Хинату по голове, успокаивая. — Сейчас все на нервах. К Дайчи и Ивайзуми вовсе не стоит подходить, даже Куроо как-то… переживает, — задумывается Коуши на секунду, — Просто нужно найти Ойкаву и… и разобраться со всем остальным. Хината с этим более чем согласен: живые доказательства маячат перед глазами, но думать о подобном ему вдруг совершенно не хочется, потому что мысли заняты лишь одним — следствием. Незнакомые до этого термины постепенно складываются в одну общую картину, и даже Шоё удивляется тому, как хорошо это всё выходит. Разница между ним и Кагеямой постепенно скрадывается, пусть и не слишком ощутимо, но некоторый прогресс всё-таки есть. Сам же Кагеяма ровно мерит аллею шагами, думая о чем-то, временами заглядывая то в блокнот, то в папку. Дайчи приказал им вести себя как можно более естественно и не привлекать сильно внимание, хотя, вполне крупная делегация без того выглядит достаточно подозрительно. Пару служебных машин припарковали недалеко, но на достаточном расстоянии, чтобы скрыть присутствие. — А у вас есть какие-нибудь мысли, Суга-сан? — спрашивает Хината, встав, из-за чего его сустава неприятно хрустят, — Ну, насчёт дела. — Думаю, всё завязано на полиции, — Сугавара встаёт следом, отряхивая брюки от несуществующей грязи, — Да и кажется, многие это уже поняли. Во всяком случае, Кагеяма — точно. — Вот оно как, — Хината пинает носком кроссовка маленький камушек, — Сугавара-сан, могу я задать ещё один вопрос? — Конечно, — улыбается Коуши и Шоё даже почти передумывает спрашивать, что собирался, но берёт себя в руки. — Как мне стать лучше? Сугавара хлопает глазами, на несколько секунд даже опешив от такого: от Хинаты подобного он ожидал больше, чем, скажем, от Кагеямы, но он не думал, что подобное случится так скоро. — Ты уверен, что сейчас подходящее время? — мягкое интересуется Коуши, поглядывая на Хинату, который выглядит непоколебимо, хотя ещё несколько секунд назад неуверенно мялся. — Сейчас — идеальное время! — произносит Хината, вскинув победно руку, — Выручайте, Сугавара-сан! Птичий щебет вокруг становится будто бы громче: Сугавара замолкает, обдумывая идею Шоё, а Хината терпеливо ждёт, выжидающе сверкая глазами. — Я работаю в полиции не настолько долго, чтобы давать тебе дельные советы, но… — Сугавара запинается и потирает пальцем переносицу, — Могу сказать, что тебе и Кагеяме лучше объединить усилия, чтобы добиться лучшего результата. Способность мыслить и анализировать ситуацию плюс желание действовать и скорость реакции, понимаешь? Хината задумывается, потирая пальцем переносицу. Понимает он с трудом, но основная мысль не внушают ему доверия, как и дальнейшие перспективы. — То есть, нам с Кагеямой нужно… подружиться? Да вы что, Сугавара-сан, — спрашивает Шоё, поглядывая на Тобио, — Легче уж меня научить чему-нибудь толковому. Сугавара улыбается и хлопает Хинату по спине, из-за чего Шоё даже закашливается, скрючиваясь пополам. — Всё в твоих руках, Хината! — Коуши демонстрирует ему поднятый большой палец, — Помни мой совет, семпай плохого не пожелает. Шоё не уверен, что уйдёт от такого советчика живым, да и полученное пожелание не совсем его радует. Хината ожидал услышать что угодно, начиная с просьбы быть лучше и стараться больше, но совет Сугавары — это выше него, даже слишком, но… Пойти к Кагеяме — скорее, вынужденная необходимость, чем собственная прихоть, тем более — они напарники, что в этом плохого? Попробовать помочь, хотя его помощь, кажется, не особо расценивается как продуктивная и нужная. Ткнуть Тобио в бок, чтобы подвинулся и, хотя бы на секунду, вышел из собственных мыслей. — Что надумал? — спрашивает Хината, — Извини, если отвлекаю. Кагеяма удивленно вздёргивает бровь, косясь с опаской на Шоё. Подобная вежливость со стороны напарника-соперника несколько настораживает, но внутренний Тобио — более вежливый, чем внешний и существующий в материи — заявляет, что не все на свете такие бессовестные, как он, и Хината наверняка знаком с элементарным этикетом. — Ничего, — бурчит Тобио сквозь зубы, стараясь не сорваться на ругань, — Камер по периметру нет, из улик только след без отпечатка подошвы, только размер обуви. — А Ойкава-сан… — С телефона Ойкавы звонков тоже не было. Более того, этот идиот умудрился отключить его, — вздыхает Ивайзуми, присаживаясь рядом. С самого начала их своеобразной операции он был сам не свой, носился по периметру, но сейчас его запал несколько поутих, оставив место тягучим переживаниям, от которых никуда не деться. Кагеяма ещё глубже уходит в собственные размышления, рассматривая лицо Ивайзуми, из-за чего тому даже становится неудобно. — Ивайзуми-сан, как вы думаете, почему Ойкаву-сана похитили? — интересует Кагеяма, — Только честно. — Потому что он вечно суёт свой нос в чужие дела, которые ему совершенно не нужны, — Ивайзуми откидывает голову назад, опираясь макушкой о ствол дерева, — Скорее всего, нарыл что-то опасное. Однажды подобное случилось ещё в университете, когда этот придурок затеял расследование, но всё обошлось лишь дворовыми разборками. — Вы не допускаете мысль, что его могли забрать, как случайного свидетеля или второе лицо? Он ехал сюда целенаправленно, чтобы встретиться с человеком и передать ему бумагу. Но, как мы выяснили, срок передачи уже прошел, а связи у сторон не было совершенно, тогда каким образом Ойкава-сан смогу это провернуть? — Кагеяма смотрит вдаль нечитаемым взглядом, из-за которого Хинате становится неуютно, — Скорее всего, Ойкава-сан или знал адресата записки или человека, который смог бы привести к нему. У вас нет в знакомстве подобных людей? Ивайзуми удивляется, но по глазам видно, что тщательно обдумывает эту версию. Спустя несколько десятков секунд он вымученно стонет, накрывая лицо руками. — Матссун, — вздыхает он, — Матсукава Иссей, сын погибшего Матсукавы Шухея, наш общий друг. Мне срочно нужно позвонить. Он вынимает из кармана телефон, спешно ища необходимый номер в списке контактов. Его руки чуть подрагивают, и это не укрывается от Кагеяма и Хинаты, которым остается лишь коротко переглянуться. — Алло, Макки, — проговаривает Ивайзуми, едва гудки на другом конце волны прекращаются, — Где Матссун? Как это его нет? Твою мать, Макки, мы в дерьме. Хината смотрит на Кагеяму, который уже подзывает к себе Дайчи, Сугавару и остальных. Идея семпая уже не кажется такой уж бредовой.

***

Ойкава смотрит на полоску света между дверью и проёмом, прислушиваясь к голосам, больше похожим на шелест листов бумаги. Матсукава сидит рядом, прислонившись своим плечом к его, и дышит так тяжело, что Тоору его жаль куда больше самого себя. — Они, видимо, совсем о нас забыли, — не то чтобы Ойкаве обидно, совсем нет. Он даже рад, что «похитители» нашли себе дело поинтереснее, чем наблюдать за избитыми полицейским и сыном одного из самых влиятельных якудза, так что у Ойкавы появилось достаточно времени для обдумывания стратегии. Но в голову ничего не идёт, а время постепенно сходит на нет, хотя ни он, ни Матсукава даже не представляют, когда о них вспомнят. — Надеюсь, что скоро вспомнят, — шипит Иссей, вновь дёргая руками в наручниках, — Я понимаю, что эти парни явно те ещё отморозки, но сидеть просто так уже надоело. Пусть или убьют, наконец, или отпустят. — Оптимистичный ты человек, Матссун, — усмехается Ойкава, а после делает вещь, которая даже ему кажется запредельно глупой и бредовой. Толкает ногой нечто, что нащупал ещё несколько минут назад, насколько вообще позволяло его положение изучать окружающую местность. Журнальный столик покачнулся, с него свалилось что-то наверняка тяжелое, разбившееся от удара о пол. Звуки за дверью становятся более слышимыми, а затем кусок из дерева, отделяющий Ойкаву и Матсукаву от их предполагаемых похитителей вовсе открывают настежь. Тёмный силуэт на фоне яркого света едва различим, Ойкава даже щурится, чтобы разглядеть, но получается плохо. — Неужели уже очнулись? — спрашивает он, подходя ближе, и Тоору узнаёт голос, который слышал за секунду до того, как отключился, — Шеф, можете поговорить с ними. Из-за его спины выходит второй человек: немного ниже, уже в плечах, плюс ко всему — в деревянной маске, какую можно запросто отхватить на каком-нибудь из фестивалей. — Ну что ж, Ойкава-сан, Матсукава-сан, представляться я не буду, — Тоору слышит шипящие нотки в бархатном баритоне чужого голоса и невольно ёжится, чувствуя, как по коже пробегаются противные мурашки, — Перейдём сразу к делу.

***

— Бокуто-сан, пожалуйста, сядьте, — просит Акааши, когда Котаро в очередной раз мелькает перед глазами серо-белым пятном, — Даже Лев ведёт себя относительно спокойно. Хайба удивленно хлопает глазами, а затем продолжает заплетать в косичку одну из кисточек на чехле кресла. — Я не могу просто сидеть, Акааши! — возмущенно вскрикивает Бокуто, из-за чего даже умиротворенный Лев подскакивает с места, — Решается судьба твоего коллеги и я… — Именно что моего коллеги, Бокуто-сан, — Акааши кладёт свою ладонь на чужое плечо. Тактильно успокаивать Котаро уже входит у него в привычку, — Успокойтесь и займитесь тем, что получается у вас лучше всего. — Но, он же мог из-за меня… — бормочет Бокуто, ластясь к накрывшей плечо ладони, — Клуб, понимаешь? Акааши не осознаёт, каким образом Котаро всё ещё помнит об этом, если дело свернуло в совершенно другую сторону. — Понимаю, но не беспокойтесь об этом. Версия относительно клуба оказалась ошибочной, — он с трудом усаживает Бокуто в кресло, вручает ему рабочий телефон и несколько папок с бумагами, после чего опускает в кресло напротив и позволяет себе расслабиться, глядя по очереди то на Котаро, то на Льва. Что сотрудник агентства Конохи делает в кабинете Бокуто, Акааши до сих пор не знает, хотя и спрашивал об этом у Котаро, причём не один раз. В ответ же получил лишь невразумительный взгляд и обещание рассказать всё потом. Кейджи прикрывает глаза, чувствуя, как постепенно успокаивается: пусть даже прошла всего половина дня, но и та оказалась невозможно тяжелой и напряженной. Знакомство с участком на Шибуе оставило у Акааши довольно-таки приятное о нём впечатление, тем более возможность вновь увидеть Куроо спустя почти три года несколько повеселила его. Всё-таки Куроо Тетсуро — невозможно талантливый человек, которого наверняка ждёт светлое будущее, независимо от того, каких ошибок он в прошлом наделал. Акааши как-то пообещал познакомить Бокуто с Куроо, а когда же Котаро узнает, что у полицейского есть сын, то вовсе сойдёт с ума от обожания. Кейджи чуть улыбается, представляя данную картину, но его размышления прерывает настойчивый стук в дверь, который удивляет только его. — Войдите, — разрешает Бокуто, после чего встаёт с места и поправляет воротник очередной дурацкой рубашки, каких у него тысячи. Акааши встаёт следом и призывно смотрит на Льва, который с этим медлит, нехотя отрываясь от кисточки. Дверь открывается, являя взгляду Акааши человека, которого явно не ожидал увидеть в этом кабинете при любом из раскладов. Ушиджиму Вакатоши.