try to fight it

Бокуто без особого интереса разглядывает, как Сугуру Дайшо уводят под обе руки офицеры полиции, на несколько шагов опережая своих коллег, сопровождающих кого-то из его людей. Сам процесс задержания и всё до него они с Акааши не застали и Бокуто это даже расстраивает — должно быть, занятное зрелище. Кейджи же сказал, что ничего особенного в отличие от того, как будет попадать Ойкаве при худшем раскладе. Сам Тоору появляется на несколько минут позже, практически висящий на Ивайзуми, чей внешний вид оставляет желать лучшего, и низкий рыжий парень с уставшей улыбкой на лице. Позади плетутся сомнительного вида парни, больше похожие на героев старых фильмов про янки, чем на серьезно занятых якудза. Если они таковыми вообще являются. Только завидев на горизонте Ойкаву, Акааши чуть опускает стекло, чтобы виднелась лишь верхняя часть лица, но даже этого оказывается достаточно. Тоору тянет Ивайзуми за руку, кивая в сторону автомобиля, но тот отрицательно качает головой. Очевидно, не при исполнении. — Что будем делать, Акааши? — тянет Бокуто, когда Акааши откидывается на спинку сидения, прикрыв окно. — Честно? — вздыхает Кейджи, глядя Котаро в глаза. — Жутко хочу есть. Вы не против? — Идиотский вопрос, Акааши! — улыбается Бокуто и давит на педаль газа.

***

— Сугуру Дайшо, значит, — Сугавара листает дело, — уже практически закрытое — пока за стеклом Дайчи выясняет некоторые подробности. Сказать, что пришлось буквально выгрызать возможность вести дело — значит ничего не сказать. Последние часы участок походил больше на поле боя: включился даже Тсукишима, правда, аргументирующий, что это лишь для того, чтобы труды Ямагучи не пропали зря. Дело выбили, правда Коуши старается даже не думать о последствиях, потому что ничего хорошего он не в состоянии спрогнозировать. — Люди с фамилией Сугуру — не последние люди в полиции, по крайней мере были до дела генералов, — проговаривает Дайчи, прикрывая за собой дверь в допросную. — Этот парень — сын бывшего главы управления по району Ота, Сугуру Кайто, замешанного в деле. Спустя три года он решил восстановить группировку, даже стал её руководителем, но не многие согласились — всего около десяти человек. Сотрудничали с якудза — Бокуто и Ушиджима знают о них, но под другим именем, поэтому не получилось выйти сразу. — Решили восстановить справедливость? — Сугавара передаёт материалы Дайчи и кладёт ладонь на его плечо, чтобы смотреть из-за спины. — Именно так, — вздыхает Савамура, вкладывая в папку несколько страниц, а после захлопывает её. — Тайна раскрыта, дело закрыто. Ждём, когда на нас обрушится праведный гнев? — Прошло уже два дня, давно пора бы, — усмехается Сугавара. — Кстати, слышал от Нариты, что к нам переводят сотрудника. Наверняка нас с тобой подсиживать. Дайчи щёлкает его пальцами по лбу, из-за чего Коуши только сильнее смеётся и виснет на Савамуре уже целиком. — Так не хочу уходить, — тянет он, едва переставляя ногами, когда Дайчи начинает движение в сторону двери. — А кто-то тебя выгоняет? — Я уже тысячу раз сказал, Дайчи! Коридор, вдоль которого они идут, непривычно живой, а все люди — приветливы, и это даже несколько пугает Савамуру, привыкшего за эти несколько недель к полнейшей тишине участка. Суга бормочет на ухо, что это прощальная церемония и в скором времени поминать они будут свою карьеру в полиции. — Ты можешь пере… — Дайчи набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы звучать как можно убедительнее, и с размаху открывает дверь в кабинет, но тут же давится имеющимся кислородом. — Ойкава? — Что ты здесь делаешь? — Сугавара удивлён не меньше, даже сползает с чужого плеча, чтобы подойти к Тоору и лично удостовериться, что это он и есть. Ойкава, стоящий посреди кабинета как манекен на витрине, пытается помахать рукой пришедшим, одновременно парируя ленивый удар Ивайзуми. — Привет, Суга-чан, Савамура! — улыбается Тоору, хотя его рука находится в плотном захвате. — Представьте себе, меня понизили! — Ты не выглядишь очень уж расстроенным, — замечает Суга, проходя к своему рабочему месту, пока его поспешно не оккупировали. Собственный стол Ойкавы теперь занимает Кагеяма и Коуши не думает, что оба будут в восторге. — Ну, я свалил от этих напыщенных скупердяев, так что можно сказать, что это моя победа, — Тоору выглядит довольным собой, едва ли не светится, и Сугаваре становится даже интересно, кто же работает в управлении, раз от них умудрился сбежать даже Ойкава. — Этот идиот возвращается в отдел, придётся возвращаться к приему успокоительных, — вздыхает Ивайзуми, растекаясь по креслу бесформенной кучей. — Новеньким куплю синтетических, чтобы уж наверняка. — Зато избавим Макки и Матссуна от головной боли в виде наших посиделок! — Ну, в Чикаго мы их точно не достанем… Ойкава улыбается, хлопая Хаджиме по плечу, и эта улыбка не предвещает ни Сугаваре, ни Савамуре ничего хорошего.

***

— Ты правда всё обдумал, Акааши-кун? — спрашивает заместитель комиссара, рассматривая лист перед ним. Заявление Кейджи написал еще давно, оставив незаполненной лишь графу даты. — Более чем, — кивает он. — С комиссаром я поговорю позже. Лично. Вы подпишите? — Полагаю, у меня нет выбора, — вздыхает заместитель, ставя печать в углу заявления. — Официально можешь покинуть место через две недели. — Благодарю вас, — Акааши кланяется и выходит из комнаты, позволив себе выдохнуть лишь за дверью. Дежурно прощается с секретарем и торопится выйти из здания, уже порядком ему надоевшего. Салон машины Бокуто встречает его запахом кофе и пончиков: Котаро определенно нужно или говорить, или жевать. — Ну как прошло? — интересуется он, отнимая ото рта недоеденную выпечку. — Не умоляли остаться? — Наверняка даже рады, — усмехается Кейджи, пристегивая ремень безопасности. — Могу ли я спросить у Вас кое-что? — Разумеется, — отвечает Бокуто, при этом подозрительно хмурясь. Ему такой тот Акааши более чем не нравится. — Наймёте на работу? Насчёт зарплаты и должности можете не беспокоиться, я неприхотлив. Котаро от неожиданности даже икает, едва на проливая на брюки кофе. Конечно же он согласен! Десять раз! Нет, тысячу! — Пойдёшь сразу личным помощником, — говорит он, стараясь скрыть радость, но от Акааши подобное не скроешь. Это ведь он мастер скрывать очевидное: особенно быстрые поцелуи в уголок губ.

***

— Кенма-а-а, — тянет Куроо, пытаясь схватить Козумэ за ногу, пока тот старается отползти как можно дальше по широкой кровати. — Хуже Тетсуи, честное слово. — Я не собираюсь тебя слушать, — отвечает Кенма, ограждаясь от Тетсуро ноутбуком. — Неужели в вашей полиции нет хороших специалистов? — Это простой участок, Кенма-а, — Куроо ложится рядом и закидывает на друга тяжелые руки. — А ещё тебе негде жить. Бесплатно укрывать тебя я не собираюсь. — Всё равно, — холодно отвечает Козумэ, даже не стараясь спихнуть Куроо с себя. Отказываться он будет до последнего: работать в таких местах как полиция — это не его. Совершенно. — И на кого ты собираешься оставлять Тетсую? Тетсуро фыркает: в ход пошли самые отчаянные аргументы из всех возможных. Должно быть, Кенме эта тема совсем не располагает. — Детский сад. В случае чего — возьму с собой, — говорит он и щёлкает Козумэ по носу. — Точно отказываешься? — Точно. — Ну ла-а-адно, — говорит, блаженно растягивая гласные. Кенма упрямый, но каждое предложение принимает во внимание. Так что, возможно, стоит немного подождать.

***

— Ты, правда, можешь уже пойти домой, — говорит Кагеяма, отводя глаза, потому что Хината слишком пялится и это раздражает. Смущает, по правде говоря, сильнее. — Нет! — Хината отчаянно вертит головой, упорно доказывая, что с места он не сдвинется. — У тебя проблемы, и я помогу с ними справиться. Проблем у Тобио предостаточно, только вот нет ни одной, какую Шоё вполне в силах решить. — Всё в по… — Не думаю, что обычный человек без раздумий прострелил бы себе руку, — спокойно заверяет его Хината. — Если не скажешь, я позову Ямагучи. Кагеяма закатывает глаза: даже если Шоё и решил поиграть в психолога, он не в силах тягаться с тем, для кого выслушивание чужих проблем — профессия. А связываться с квалифицированным специалистом желания Тобио имеет меньше, чем с Хинатой. —Тебе это настолько интересно? — О-о-очень, — Шоё разводит руками, чтобы было понятно, насколько велик его интерес к произошедшему недавно. — Ладно, — Кагеяма вздыхает так тяжело, что Хинате становится почти неуютно. — Хотел узнать, действительно ли можно лишить себя чего-либо, чтобы спасти других. Доволен? Хината хмурится, постепенно переваривая поступившую информацию. Такой философский подход Кагеяме совсем не свойственен, и это в какой-то степени даже радует Шоё, но ненадолго — вряд ли подобные порывы имеют свойство быть долговечными и возникают просто так. Осознание приходит не сразу, скорее постепенно появляется на поверхности, будто бы выплывая из-под толщи воды. — Это же из-за твоего отца, да? Кагеяма сдержанно кивает, складывая руки на груди: это всё больше и больше начинает походить на прием у психолога, чем на незаурядную дружескую беседу. Если их с Хинатой вообще можно назвать друзьями. — Не пытайся сделать вид, что… — Я не пытаюсь! — говорит Шоё чуть громче нужного, удивляя тем самым Кагеяму. — Это… ну, в смысле… это моё нормальное поведение, то есть… да. Вот. Смешок, вырвавшийся у Тобио непроизвольно, немного разряжает атмосферу, но даже этого оказывается недостаточно, чтобы привести обоих в чувства. По крайней мере — Хинату. — Ты ненавидишь свою работу? — спрашивает он, чуть наклонившись к Кагеяме, чтобы тот уж наверняка не убежал. — Что? Нет, — Кагеяма мотает головой, отводя взгляд, но вскоре ловит себя на подобном и смотрит Хинате уже в глаза. — Я не делал бы того, что меня не устраивает. — Вот видишь! — Шоё хлопает в ладоши и улыбается так ярко, что Тобио на мгновение слепнет. — Бросай мысль, что всё, чем ты руководствуешься — это принципы твоего отца. Потому что двигают Кагеямой, которого я знаю, его собственные. — Которого ты знаешь? — Да, знаю! Не лучшим образом, конечно, но… — Хината смущенно трёт затылок и тянет улыбку. — Дашь мне возможность узнать тебя ближе? Повисшая тишина немного напрягает, но с Кагеямой или молчать, или ругаться, а второго Шоё старается избегать. Тем более, Тобио выглядит задумчивым, а в такие моменты лучше прикусить язык, иначе проблем не оберешься. — Только не раздражай, — отвечает Кагеяма, натягивая одеяло до шеи, а затем шипит от случайно задетой руки. — Всё в порядке, сам виноват. Хината тянется было к нему, что разузнать, в чем дело, как дверь в палату открывает с тихим скрипом. — Боже мой, снимите комнату, — тянет Тсукишима, застывший в дверном проёме высоким силуэтом. Ямагучи позади него пытается разглядеть, что происходит внутри палаты, но Кей старательно закрывает ему обзор. — Не смотри, оно того не стоит. Но Ямагучи все-таки пролезает между Тсукишимой и дверным косяком и машет рукой. В другой у него зажата ручка пластикового пакета. — Привет, Кагеяма, Хината! — он кладёт пакет на тумбочку, заранее отодвинув некоторые предметы. — Как самочувствие? — Неплохо, — бурчит Кагеяма, оттягивая здоровой рукой край полиэтилена. — Зачем он пришёл? Тсукишима фыркает, присаживаясь на стоящий около двери стул. Он выглядит куда свежее, чем несколько дней назад: наверняка Куроо-сан взял на себя свою часть работы, освободив тем самым Кея от лишней нагрузки. — Решил убедиться, что ты всё ещё жив, — говорит он, разглядывая закипающего Кагеяму. — Кстати, Ойкава-сан возвращается в участок. У тебя же с ним некоторые недопонимания? — Не твоё дело, — бросает Тобио и отворачивается к стене, чтобы не видеть раздражающего Тсукишиму. — Когда сможете вернуться к работе? — Ямагучи тяжело вздыхает, протягивая Хинате очищенный мандарин. У них на двоих столько новостей: Кагеяма в больнице второй день, а Хината с ним практически безвылазно, несмотря на закрытие дела. — Помимо Ойкавы-сана к вам присоединюсь я. Правда, на время учебы только как психолог. — Ты поступаешь на курсы?! — вскрикивает Хината, с ногами забираясь на стул. Он действительно рад за Ямагучи, потому что созданный им профайл оказался совершенно точным: стрелявший Хироо — мизофоб. — Да, надеюсь, выйду неплохим профайлером, — улыбается Ямагучи, не обращая внимание на смешок Тсукишимы позади. — Это же кру-у-уто! — глаза Хинаты буквально светятся от счастья, и он даже тянется обнимать Ямагучи, но вовремя останавливается. — С нетерпением жду тебя! И Кагеяма тоже! Да, Кагеяма? Тобио что-то неразборчиво произносит себе под нос и неуверенно кивает. Хината тянется, чтобы пнуть его, — ведь такое событие, могу и порадоваться! — но Ямагучи вовремя останавливает его. Шоё дуёт губы, но, в любом случае, теперь всё в порядке. Завтра — это завтра, а сегодня всё хорошо.