try to fight it

Акааши редко позволяет себе сквернословить, но этот случай явно исключительный как для его полицейской практики, так и для него в качестве обычного человека. Бокуто летит на всех скоростях, хотя редко водит лично, и это уже повод поставить за самого себя свечу в ближайшем храме. Так сказать, за упокой. В Минато они буквально влетают: невесело тарахтит подвеска, благо, под капотом не дымит. Уже что-то. Для Бокуто, чей инстинкт самосохранения в моменты вроде этого сводился к нулю, это целое достижение. — Бокуто-сан, я понимаю твоё желание поскорее добраться до места назначения, но мы ничего не добьёмся, если погибнем прямо здесь и сейчас, — говорит Акааши, когда Котаро немного сбавляет скорость, чтобы аккуратно вписаться в поворот. — Прости, — выдыхает Бокуто, откидывая голову на сиденье, когда после очередного поворота их встречает пробка. — Ты не нервничаешь? Совсем? — За последние несколько часов я привык к подобному, — говорит Акааши, проводя по лицу руками. — Успокоился? — Вроде того, — Бокуто хмыкает, улыбаясь уголками губ. — Спасибо. Но Кейджи понимает, что совсем Котаро не успокоился, и кого он хочет обмануть — не понимает. Бокуто, конечно, актёр хороший, иногда даже слышно, как плачут по нему лучшие театры, но Акааши ему провести точно не удастся. По крайней мере, не сейчас. — Да что за! — ругается Бокуто, когда очередное скопление машин мешает дальнейшему движению. — Бокуто-сан, — произносит Акааши на выдохе и тянется к Котаро, чтобы оставить на чужих губах лёгкий поцелуй. — Теперь лучше? — Намного, — булькает якудза, стараясь смотреть только перед собой и не пялиться на Кейджи. — Зачем ты так делаешь? Я же не железный. Акааши фыркает, убирая с лица Бокуто опавшую прядь, и возвращается на место. Общение с Котаро действительно расслабляет, будто бы Бокуто вытягивает из Кейджи весь негатив, правда временами создаётся впечатление, будто бы часть оного Котаро оставляет себе. Акааши понимает, что подобное невозможно априори, но неприятный осадок всё-таки остаётся, он даже в какой-то степени чувствует себя виноватым. — Мы уже в Чиёде, — проговаривает Бокуто, разглядывая указатели за стеклом. — Успеть бы. — Мы не успеем в любом случае, — вздыхает Кейджи, а после чувствует на себе чужой взгляд. — Ивайзуми уже там и не думаю, что он достаточно терпелив, чтобы ждать нас. — Ну и темпераментный парень этот Ивайзуми! Мне нужно с ним познакомиться! — Не думаю, что он будет в восторге. Акааши хочет добавить ещё что-то про Ивайзуми, когда его отвлекает телефонное оповещение. Сообщение короткое, но ёмкое, и Кейджи отпускают остатки накопившегося напряжения. — Что там? — интересуется Бокуто, стараясь одновременно и заглянуть в телефон Акааши, и следить за дорогой. — Благородная полиция Шибуи в деле, — отвечает Кейджи. — Не уступим им? — Ещё спрашиваешь, — улыбка Котаро становится шире, а нога давит на педаль газа с новой силой.

***

Хинате кажется, что слишком много в его короткой жизни перестрелок и оружия вообще. Кагеяма с истекающей кровью рукой, возникший из-за звука очередного выстрела, всё ещё стоит перед глазами наваждением и не планирует исчезать. Шоё уверен, что с огнестрелом у него отныне самые сложные отношения из всех возможных. — Кто здесь? — вопрошает голос совсем близко, кому-то даже удаётся разглядеть чужой силуэт. И не сказать, что его тон слишком уж нравится Хинате. — Я повторяю: кто здесь? — Каков дилетант, господи, — фыркает Ивайзуми. — Хината? — Д-да, Ивайзуми-сан! — Не нервничай, парень, — Хаджиме ободряюще хлопает его по плечу. — Стреляет бандит-сан так себе, пистолет держит неумело — запросто обойдёшь. Тем более, ты же неплохо показал себя на практике в качестве переговорщика? — Э-это было давно, так что… — начинает Хината, но спустя несколько секунд к нему приходит осознание, что это шанс. И следующего раза может и не быть. — Я-я согласен. Что от меня требуется? — Так-то лучше, — хмыкает Ивайзуми. — Действуем по плану. Я рядом, в случае чего-то непредвиденного — зови. — Слушаюсь! — салютует Хината и покидает своеобразное укрытие, стараясь создавать как можно меньше шума. И понимает, что зрению Ивайзуми стоит позавидовать. Мужскую фигуру между двумя большими канистрами ему удаётся разглядеть только тщательно приглядевшись. — Кто ты? — зато самого Шоё замечают куда быстрее. — Из полиции? Хинате нужно что-то сказать, но нервозность встаёт в горле неприятным комом, перекрывая доступ словам. Он отсчитывает до пяти, делает пару глубоких вдохов и выдавливает из себя слова едва ли не порционно. «Момент презентации для установления психологического контакта.» — Да, из полиции, — Хината не должен был так делать, но выбора не оставалось: что бы забыл рядовой врач или психолог на складе посреди бела дня? Потерялся по дороге на работу? — Местный участок. Неподалеку отсюда был найден человек с огнестрельным ранением и… — Я ничего не знаю! — Конечно, я понимаю, но уберите, пожалуйста, пистолет, — мягко просит Хината, понимая, что за две реплики нарушил большую часть правил переговоров. — Я лишь задам вам несколько вопросов и уйду, хорошо? — Нет, — отвечает незнакомец, пятясь назад. — Убирайся прямо сейчас. «Если дальнейший диалог невозможен, затянуть время для подготовки к спецоперации.» План спецоперации с натяжкой является таковым, не говоря уже об их коллективной к нему неподготовленности. Его в большей степени. «Во время разговора нужно находиться в поле зрения преступника.» — Есть причины, по которым вы не желаете сотрудничать со следствием? — спрашивает Шоё, делая несколько шагов навстречу. Теперь, если этому парню захочется сделать из Хинаты решето, ничто оному не помешает. — Не хочу что-либо говорить человеку из прогнившей полиции. — Почему вы так относитесь к полицейским? — Хината отчаянно цепляется за одно единственное слово, отчетливо демонстрирующее отношение преступника к органам внутренних дел. — А что мне остаётся? Ни за что не поверю, что вы вершите лишь правосудие, — Шоё видит, как опускается рука с пистолетом, и дышать становится несколько легче. — Это наша работа. — Работа, — горько усмехается незнакомец. — Ты сам видишь в этом смысл? Действительно ли всё хорошо? — Не сказать, что меня в моей работе устраивает всё, но неприятности случаются со всеми, верно? Я знаю много людей, для которых сохранение покоя в стране — первостепенная задача. Что же заставляет вас думать об обратном? На несколько секунд воцаряется тишина, разрываемая тяжелым дыханием Хинаты и его собственным сердцебиением, отдающимся в ушах. Шоё успевает порадоваться, что переговорщик из него вышел действительно неплохой, как его противник вновь наводит на него пистолет, уже со всей серьёзностью сжав палец на курке. — У меня нет времени на разговоры с кем-то вроде тебя, — равнодушно произносит он и Хината, прикрыв глаза, готовится к героическому завершению своей карьеры, но раздаётся удар чего-то тяжелого о человеческое тело, а следом — тишина. Открыв глаза, Шоё видит перед собой лежащего на полу человека, чуть не ставшего его убийцей, и Танаку с железной трубой в руке, которой, судя по всему, он и ударил человека. — Фух, еле успел, — вздыхает Рюноске, переводя взгляд с бессознательного тела на Хината. — Ну ты, конечно, парень, почти мастерски треплешься. А с виду и не скажешь, что можешь такие речи толкать. — Да я вроде ничего такого не сделал, — оправдывается Шоё, вспоминая череду многочисленных ошибок. — А когда вы?.. — Ой, да брось! На части про покой я чуть не расплакался, — Танака смахивает с щеки несуществующую слезу. — Ивайзуми послал меня вырубить этого мистера, потому что ты завёл его в такие дебри, что из пистолета не попадёшь. Хаджиме появляется почти сразу же после упоминания, обыскивает человека и прихватывает рукой через платок чужой пистолет. — На всякий случай, — говорит он, необычайно довольный и спокойный. — Хорошие новости — Савамура едет нас спасать. Не знаю, каким образом он всё это провернул, но лишним не будет. Хинату это одновременно радует и пугает: от помощи он не откажется, но стоит только Дайчи узнать, что они здесь устроили — мало не покажется.

***

— И где этого Хироо носит, — ругается Дайшо — как успел выяснить Ойкава за всё время, что он пробыл здесь. — Чего заткнулся? — У нас не так много времени для разговора, а все возможные мы уже израсходовали, — тянет Тоору. — Позволите вздремнуть? Матссун уже десятый сон видит, я бы тоже не отказался. Дайшо вздыхает, присаживаясь на стул. Эти двое утомили его настолько, что даже стыдно признаться. Он не ожидал чего-то фантастического, будучи в этом деле новичком, но не сказать, что такой результат его полностью удовлетворяет. И Хироо где-то пропал, опять проблем набрался, что ли. — Слушай, Ойкава-кун, или ты мне отвечаешь, кому ты должен был передать записку, или мы заканчиваем всё с максимальными потерями в лице тебя и твоего дружка, — произносит он, стараясь говорить как можно более жестко. — Сотый раз говорю, что понятия не имею, — вздыхает Ойкава, уронив голову на сидение дивана. — Пошёл за Матссуном — тот не больше моего знает, гиблое дело. Ну что, мне готовиться к скорой смерти или пощадите? Дайшо разглядывает двоих, которые при желании могли бы запросто его прямо здесь и уложить, и не отвечает, потому что этому Ойкаве палец в рот не клади — откусит, проглотит и попросит ещё. — Слушайте, предлагаю договориться полюбовно: мы уходим и делаем вид, что ничего не видели и не слышали. Я занимаюсь делами по коррупции, а этот парень вообще бармен в хост-клубе и сын криминального авторитета, ему в полицию путь заказан. Ну как идея? — говорит Тоору, смотря в упор, и Дайшо становится как-то совсем уж неуютно под этим взглядом. — Так я тебе и поверил, — он усмехается, переворачивая в руке пистолет. — Ты же в одной компании с этими парнями с Шибуи, которые всё вынюхивают и вынюхивают. Тем более, кто-то уже стрелял и не факт, что не повторит. Легче уж тебя убить, жалко, что нельзя: мне от этого совершенно ничего не будет. — Да ла-а-адно, — Тоору широко улыбается, всё ещё смотря в упор, будто бы сторожит его взгляд. — Ты же тут главный, да? За мной могут в любой момент прийти, а вы никуда со своим напарником не денетесь. Повяжут и всё — крахом твой план. Дайшо набирает в легкие воздуха, чтобы высказать Ойкаве всё, что он по этому поводу думает, как Тоору разводит перед собой руками, которые должны быть связаны, и потирает запястья. — Ну и узлы вы вяжете, столько времени потратил, — жалуется он, разглядывая красные следы от веревки. — Ну и лицо! Не поверю, что удивлён! Ойкава выбрался, и этот факт злит Дайшо ещё больше. Такое чувство, будто этот полицейский из главного управления всё время дурачил его, прикидываясь идиотом. Он вскидывает руку с пистолетом, направляя его на Тоору, но тот только ухмыляется, снимая туфлю. — Я бы не твоём месте этого не делал, — Ойкава демонстрирует мобильный. — Знаешь, это не очень удобно, но прогрессивно — носить под одеждой взрывчатку. — Какого… — Дайшо щурится, пока Тоору закатывает рукав, демонстрируя полоски, уходящие вниз, судя по всему, далее по телу. — Не так много, чтобы разнести весь склад, но хватит, чтобы от меня и тебя остались лишь воспоминания, — Ойкава улыбается, снимая с телефона блокировку, и ищет нужную ему опцию среди множества других. Секунда, две — палец Тоору почти прижимается к сенсорному экрану, но дверь распахивается с сильным шумом, сбивая его с толку. Дайшо уже ничего не понимает, да и не хочет, когда он сам оказывается на прицеле. — Ива-чан, мне чуть не пришлось идти на крайние меры, — воет Ойкава, роняя телефон. Актёр из него неплохой, но блеф в таких условиях всегда давался ему с большим трудом.