Ama e cambia il mondo

- Ты всегда так гремишь, а? - Юра потер сонно глаза, проморгавшись. Виктор, словно по закону жанра, буквально свалил в закат, и беспомощный в России Кацудон вызвал в Юре чувство легкой ответственности и пришлось притащить его к себе. Именно тащить - русская Фея безобиден лишь в образе, но Кацуки, что, видимо, думал обратное, знатно получил по лицу, пытаясь упираться со своими "я в гостинице немного". Плисецкий притерся к нему еще в Японии - эта тонкая связь была еще невидна, и лишь немного ощущалась в какие-то особые моменты их уединения. Практика в водопаде действительно повлияла на блондина, и кажется, привела не только к спортивным успехам. - Кацудон, ты просто свинья, - Плисецкий взвыл, пиная невинный стул. - Юрио, - японец стоял у плиты в аккуратном зеленом фартучке, с оборками. Он не безрукий, и посему рано проснувшись, и не найдя еду, - даже быстрорастворимую лапшу! - пришлось начать готовить. Да, Юри не отрицает - ну погремел он немного каструльками-то, что такого? - Я приготовил яичницу с колбасой, - Кацуки давно привык к тому, что Плисецкий излишне груб, и пусть тот в начале их знакомства пугал, как овчарка котенка, то сейчас, спустя год, Юри лишь умиляется этому "тигренку". И он прекрасно понимал, почему фанаты так стремятся надеть на него кошачьи ушки! - Хочешь кушать? Плисецкий прикусил губу и издал непонятный рык: спокойствие японца порою раздражало, и одновременно было приятно. К нему до сих пор вне льда относятся как к ребенку, или как к нежной феечке, в отличие от Кацудона. Юра подозревает, что этот свин нет-нет, да наблюдает за ним, но притом делал это... тихо? Джей-Джей давно успел получить знатного леща за "леди", и Юра считал, что поэтому Кацудон как-то тих. Ведь иногда спокойнее думать, что тебя опасаются, да? - Так что, Юрио? Мне положить тебе в тарелку? - Юри взял сковороду за теплую деревянную ручку, приподняв с конфорки. - Нет, я не хочу потом мыть чертов срач, - Плисецкий сладко потянулся, хмыкая. - Ты что, оглох, котлета?! - Успокойся, Юрио, - японец мягко ему улыбнулся, так спокойно, словно так и должно быть. - Пока ты будешь в ванной, я помою посуду. Нечего ей тут стоять, - Кацудон показательно закатал рукава и включил кран, зашипев, когда обжег случайно руку. Плисецкий был в замешательстве, и наверное это ощущение и позволило ему тихо пройти в ванную, помыться с ночи и почистить зубы. У Плисецкого была такая привычка, порою, после чистки зубов немного оголить их в зеркале, рассматривая то ли качество своей "работы", то ли просто удостоверяясь, что они есть. Парень не изменил привычке и сегодня - привстав на носки, он оперся руками о раковину и приподнял верхнюю губу, - как обычно делают коты, когда унюхивают что-то не очень приятное, но вполне себе съедобное, - осматривая красноватые от мятной пасты десна, а после и чистенькие зубы. - Юра, ты до... - Кацуки уже успел вымыть сковороду и пару испорченных тарелок, и даже три чашки! Так как просто чай пить не из чего, пришлось домывать и их. И японец просто немного забеспокоился о Плисецком: в ванной комнате есть несколько предметов Юри, и вдруг Юрио не может найти то, что ему нужно?!?! Непорядок! Кацуки остановился в дверях, когда увидел то, что делает Плисецкий. Юноша стоял на носочках и тянулся к зеркалу, показывая самому себе зубы, будто скалясь, как-то даже по-детски. От удивления, и некого даже смущения, Юра издал тихий фырк, что повысил градус умильности ситуации в целом. Кацуки прикрыл легкую улыбку ладонью, пряча под блеском очков глаза. - Ты долго? Там сейчас все остынет... - Кацудон, ты просто свинья! - Юра, чьи глаза были полны ярости, отпрянул от зеркала и в упор подошел к сожителю, - или уже бывшему сожителю?! - смотря на него исподлобья. Плисецкий прорычал, достаточно грозно так: - Неужели не учили стучаться?! В задницу твой завтрак, чертов японец! - парень толкнул Кацуки, тем самым освободив дверной проем. - Хорошо, - легкое согласие Кацуки заставляет Юрия остановиться и обернуться. - Только если что, разогреешь завтрак сам, тигренок? Юри уже морально подготовил себя к возможному удару, или же, очередному оскорблению, однако реакция удивленного Юрия была странна. Плисецкий с пару секунд постоял на месте, а потом какое-то время просто беззвучно открывал рот, подобно рыбке, явно растерявшись. По факту, его звали и котенком, и котом, и даже пошловатым "киса", но не тигренком! Конечно, подростку приятно, что кто-то, - хоть кто-то! - принял его тигриную сущность, но вот... "тигренок"! Японец же вскоре понял, что потенциальная угроза банально растерялась, и подошел поближе, погладив его по золотым волосам. Парень улыбнулся Плисецкому, на щеках которого все же выступил легкий румянец. - Отвали, свинья, - фыркнул парень и снова оттолкнул его, - теперь, правда Юри больше считал его ежиком, - быстрым шагом отправляясь в свою комнату, намеренно громко хлопнув дверью. Правда, такой "бойкот" долго не продержался. "Тигренок" все же выполз из своего убежища и правда разогрел яичницу с жареной колбасой, пока Кацуки сидел в кресле и листал журнал. Он ни слова практически не понимал, кроме английских вставок, попутно наблюдая за Юрием. Тот с таким аппетитом сжевал колбаску, что теперь и правда не отвяжется от "тигренка"! Ну и от того, что Кацудон теперь каждое утро будет греметь в кухне, пока, конечно, находится здесь, в России.