Ama e cambia il mondo

Юра не любил ходить по магазинам еще с детства - будь то всякие бутики с одеждой, будь то продуктовые хаосы. Однако, когда в холодильнике даже мыши не вешались, и из жалости приволакивали остатки крошек, выходить в эти злополучные места приходилось. Уже на пороге Плисецкий вспомнил о том, что у него вообще-то есть японец. Ну, если быть честным, - рабочая сила, которая тоже потащит пакеты. Пф! Поэтому, сняв с себя куртку, парень подошел к сидящему в кресле, - уж очень Юри облюбил это место, - Кацуки и снял с него наушники. - Поднимай задницу, Кацудон, - подросток фыркает и выпрямляется, чуть склоняя к плечу голову. - Оправдай свое нахождение в моей квартире, - по факту, квартира не принадлежала ему, но тем не менее. Пф! Юноша скрестил на груди руки, наблюдая, как Кацудон медленно запрокидывает голову назад, и снова мягко улыбается, заставляя русского немного насторожиться. - Не будь таким грубым, Юрио, - Кацуки поправил очки, - мог бы просто сказать, что нужно куда-то пойти. Подожди меня, - парень поднялся, и заметно нехотя начал собираться. Погода за окном и правда не радовала - пасмурно и противно. Но что поделать, есть-то хочется, или же, захочется!

***

- Хм, - Кацуки осматривал нескудный ассортимент огромного маркета. Людей тоже было не так уж и мало, но видимо из-за погоды основная часть ретировалась быстро - из разряда, "взял-оплатил-ушел". - Юра, ты любишь салат? - японец держал в руке две пачки зеленого, и наверное даже свежего салата. Это растение безвкусное, само по себе, но почему-то жевать его было приятно. - Если ты сделаешь к нему котлеты, - о, недавно Кацудон сделал такие потрясающие котлеты, что Юра съел едва ли не все в один присест! - А так, я больше люблю помидоры... возьмем? - парень понюхал пару алых наливных плодов, показывая их Юри. Тот собрал некоторые в пакет и Юра их взвесил на весах, так как Юри не особо понимал такие штуки. Их тележка постепенно наполнялась разными продуктами - от зелени до полуфабрикатов, которые почему-то вкусные. Кацуки толкал тележку, в то время как Юра просто положил на красную "ручку" ладонь, осматривая огромные и широкие прилавки. Блондин спокоен: японец не зовет его "тигренком", - хотя это слово въелось ему в память именно из уст Кацуки, - и не старается как-то погладить. Да и по факту Юра просто не смотрел на чертову свининку, что бывало, говорил сам с собой на своем "басурманском-непонятном". - Юри, стой, - Плисецкий остановился и дернул японца за руку. Он был пониже, чем Котлетина, а предмет, что ему так хотелся - высоко. - Видишь там печенье? Достань, - несколько жестко "приказал" блондин, даже подпрыгивая, для убедительности. Он правда не достает, и сколько бы ни смотрел на эти печенья - почему-то стеснялся попросить консультантов помочь ему. Юрий же самодостаточный молодой человек, однако, сейчас у него есть собственный Кацуки, который точно не откажет в таком пустяке. - Я тоже не достану, - японец склонил голову к плечу, чуть смяв пальцами свой острый подбородок. - О, точно! - его словно осенило. Поправив очки, Кацудон улыбнулся тигренку, оставив тележку. - Пойдем на ручки, - потянувшись к Юрио, чьи глаза напоминали средние такие тарелочки по своим размерам, Кацуки резко схватил его под бедра, сильно так сжав, приподнимая. - Ты... ты свинья! Отпусти! Ты что творишь?! - Плисецкий шлепнул японца по макушке, - несмотря на то, что хотелось дать именно сочного леща, почему-то вышел легкий шлепок, - стиснув шарф на его шее. Сам шарф, да. - Юрио, печенье, - напомнил порядок пожалевший о своем поступке Юри, встряхнув непослушного тигренка. - Смотри, ты же достанешь, - Кацуки кивнул на печенье, что теперь Юрий мог достать просто потянув руку. Плисецкий хмыкнул и, упираясь второй ладонью о макушку Юри, потянулся за пачкой печенья. - А ты хочешь печенья? - Плисецкий чуть раскрыл глаза, смотря на Кацуки, что наблюдал за тонкими движениями фигуриста. Парень и правда аккуратно доставал пачку, чтобы на их головы не посыпались еще с десяток таких же. - Какое тебе нравится? - Юрио даже прикусил щеку изнутри: получилось так, что Кацуки больше осведомлен о вкусах русского, чем наоборот. А это как-то неправильно. Они вместе живут уже вторую неделю, и кажется, японец не особо горит желанием возвращаться домой. - Там есть с апельсином? - Кацуки потерся носом о солнечное сплетение Плисецкого, поправив заодно и очки. Блондин немного поалел, от смущения, и лишь фыркнул на него, понимая, что это было щекотно даже. - Или с изюмом? - Я нашел с изюмом, - Юра нащупал пачку печенья с изюмом и достал ее, аккуратно, показывая Кацуки. - Оно? - парень гладит брюнета по голове, видя, как тот белеет. Неужели тоже смущается? - Котлета, я с тобой разговариваю, - парень прищурился, продолжая гладить его по голове. Рука Юры была приятной и теплой - несмотря на сбитые от падений на льду пальцы и ладони, они не были настолько отвратительны. - Оно, - Юри поджал губы, прищуриваясь, подобно своему русскому тезке. Юра по-прежнему на руках у японца, так что тот аккуратно опустил его на пол, правда, поцеловав в щечку, звонко так. Юра от удивления и некого немого возмущения в глазах отступил на полшага от японца, но бросил в корзину две пачки разного печенья, подходя к нему вплотную. И ведь что эта Котлета себе позволяет?! - Спасибо, что приподнял меня, Котлета, - Юра привстал на носочки, и подавив легкое желание разбить это довольное лицо японца о кафель магазинного пола, поцеловал его в подбородок. Юноша не особо отдавал себе отчета в том, что он делал, но желание также "поддеть" Юри преобладало в его подростковой максималистской голове. - Пойдем на кассу? - Пойдем, тигренок, - Кацуки не глуп - за этот год с Никифоровым он научился этой "русской" безмолвной игре, просто поняв, как в нее играют. Юра ведь часто сим пользовался и впечатлительный японец просто не понимая, как реагировать, казался крайне невинным и милым. И видимо, Юра считал, что это - особенность характера такая. А не банальное непонимание поведения парнишки! - Знаешь, мне понравились "cheburek". Давай возьмем несколько? - Чертова свинина, - Плисецкий поалел, щечками, но умело скрыл это за спадающими на лицо золотыми прядями волос. Парень снова встал рядом с тележкой, хмыкая. Кацудон явно.. явно поменялся, и это немного странно, но приятно. Тот уже не пускает нюни, пф! - Давай, только побольше. И не здесь, я знаю, где вкусные делают, - парень спрятал руку в карман, пискнув. - Ты такой милый, тигренок! - Кацуки обнял его за плечо и прижал к себе, чуть сжимая его острое плечико через плотную куртку. Смущающийся Юрий Плисецкий - это действительно то, ради чего стоило терпеть его гонор. - Кстати, давай... - А давай без "давай", а? - рыкнул блондин, пнув тележку. - Все, стой в очереди, и ни слова больше, а то я сожру тебя, Котлетина! - Юра искренне старался быть злобным, хотя и правда был рассержен. - Ладно, - пожал плечами Кацуки,подталкивая тележку вперед, в темп очереди.- Тогда, выйди туда, и будешь складывать все в пакет...

***

С горем пополам эта странная парочка все же удалилась из магазина. Юрий нес пару нетяжелых пакетов, в то время как основная тяжесть досталась пыхтящему японцу. Они остановились у подъезда, складывая пакеты на скамью. - Почему я несу самые тяжелые? - спросил Кацуки, даже с легкой толикой обиды. - Потому что я так сказал, - огрызнулся парень, фыркая. - Нечего было слюнявить мне щеку... - потише уже возмутился Плисецкий, потирая "поцелованную-ушибленную" щечку рукавом. - Ты просто так рычал, что я решил тебя так успокоить... И ведь помогло же, - как бы невзначай закончил Кацуки, погладив Юру по плечу. - Хочешь, я так больше делать не буду? - Как же ты бесишь меня, чертова ты свинина! - взвыл Плисецкий, сокрушенно пряча лицо в своих ладошках. Кстати, так и не ответив на вопрос Кацуки. Да и второму, кажется, это было не нужно - Юра слишком много говорит, что "ненавижу-бесишь", хотя давно бы мог как-то яснее сказать Кацуки, чтобы тот прекратил себя так вести. Так что японец, тихо и молчаливо, но сделал вывод, что тот бесится больше "напоказ", хотя самому может даже нравится, когда его так... "бесят".