Ama e cambia il mondo

- У вас всегда так? - Юри осматривал толпы людей, что словно насекомые скопились у торговых центров. Зачем они вышли - непонятно, и признаться, Кацуки как-то даже не задумывался. Плисецкий просто позвал его пройтись, так как последние пару дней декабря парень сидел дома, а Юра всегда говорил, что дышать одной домашней пылью - нельзя. - Ага, - суховато отозвался блондин, осматривая очередь в "Ашан". - Под Новый год, мне кажется, везде так, - Плисецкий держал руки в карманах, ощущая, как ветер щекочет щечки. Мороз не кусался: было холодно лишь с неделю, но и даже недельный холод особо не давил людей дома. Отчего-то даже в такую страшную погоду те умудрялись носиться с подарками! Плисецкий же лежал под пледом в гостиной, на диване, пока его домашний японец шуршал в кухне. Юре нравился этот звук - Юри так органично смотрелся в кухоньке, что Плисецкий порою просто наблюдал. - Даже холода не сдерживают это. Подарки же! - Подарки, - повторив, Кацуки похлопал себя по нашитым таким карманам. В них умещалось куда больше. - Стой, Юрио, - японец обнял его за плечо, уводя от надвигающейся машины. Парень нахмурился и нащупав запасную пару перчаток, собственноручно устроил крупные черные перчатки на тонких беленьких руках Русской феи. И совсем все равно, что перчатки-то не совсем "запасные". - Не возражай - я долго смотрел на то, как ты пальцы мнешь в карманах, - буркнув, смутившийся Кацуки поправил блеснувшие очки и поджал губы, благодаря матушку Природу за то, что на город уже опустились сумерки, и его румянца не видно. Кацуки любит за кем-то ухаживать, и наверное, поэтому дорожил своим питомцем. Юри необходимо чувствовать себя кому-то нужным, и пусть из-за своей неуверенности и сомнений это ощущение "нужности" бывает редким, оно есть, и его как-то очень обидел пренебрежительный тон Плисецкого, когда тот сказал, чтобы "шел гулять". Быть может, Кацуки показалось, и Юра был просто зол, кажется, это обидело брюнета. - А сам-то что, а? Мерзнуть что ли будешь? - Юра сопит, как котенок, но заметно продрогшие руки и правда нуждались в тепле. - И че они такие теплые? - Я грел их, - просто так, пожав плечами, Юри немного потоптался на месте. - Я же говорю, давно наблюдал за тем, как ты пальцы мнешь. Плисецкий поджал губы, и предпочел отвернуться, продолжая путь вперед, правда, "наградив" Кацуки легким дружеским "шлепком" по плечу, бурча что-то вроде "дурак". Юри улыбнулся - он давно понял, что Плисецкий так и выражает свои чувства, поэтому он даже этому обрадовался. Кацуки спрятал руки в карманы, смотря на падающий хлопьями снег. - У тебя снег на ресницах, - Юра хмыкнул, пряча нижнюю часть лица в высоком вороте куртке. Признаться, что он посматривал на пешеходных переходах на Котлету, - смутиться и поалеть щеками просто вмиг. Тем более, Кацуки всегда... так приятно смотрит на Юру, что второму даже неловко выпускать свои иголочки, и подобно ежику он нередко показывает нежное пузичко. Даже чертов Никифоров поддевает блондина, что мол, "неужели вы этого не видите?" - как же Юрио хотелось дать тому в морду! В наглую, противную, самодовольную морду, однако, это первый шаг к тому, чтобы согласиться с Виктором. Ведь Юра всегда раздражается с относительной, но правдой. - Да? - Кацудон снял очки и проморгался, смахивая приятные такие снежинки. точнее, их влажные остатки. - Юко-сан как-то накрасила мне ресницы белой тушью, на выступление... говорят, что выглядело эффектно, - хохотнув, японец надел очки обратно на нос, улыбаясь. Он на льду, и он в жизни - немного разные грани, но кажется, Плисецкий с этим как-то смирился.Даже бывший тренер хмурился каждый раз, когда уверенный на льду он смягчался, стоило ему надеть накладки на коньки. - Покажешь? - Юрио исподлобья взглянул на удивленного Кацуки. Парень засмущался, и потирая нос, пару раз кивнул. Покажет. Ведь... Они особо не интересовались друг другом, до периода "вернуть-Витю-в-Россию". - Я есть хочу. Ты че смеешься, Котлета? - Плисецкий засмущался, совсем пряча лицо в высоком вороте куртки. Юри расхохотался, прикрывая рот рукой. Очки немного запотели от дыхания, но тем не менее, Кацуки еще видел, куда идет: эта милая детская привычка Юрия оповещать всех, что он что-то хочет, была настолько умилительна, что Кацуки ну вот не может отказать! - Пойдем, тогда, куда-нибудь, - парень просмеялся, вытирая запотевшие очки. Стекла, да. - Ты и правда тигренок, - Юрио часто издает странный рыкающий звук, особенно когда степень смущения достигает своего апогея. А такой эффект дает именно это милое прозвище. Какой он "тигр"? Ну вот правда, какой? Любящий лежать на диване. свесив ногу, постоянно требующий какого-то внимания и разговора с собой, любопытнейший, особенно когда Кацуки старается приготовить "что-то свое", и Юра, в жизни такого процесса не видевший, ходит за ним по итак небольшой кухне, выглядывает из-за плеча японца и говорит какие-то странные комментарии? Тигр? Это? О, а как же тот восхитительно сопит, когда засыпает прямо посреди "экшена" в фильме! Забросив на сидящего Юри ноги, по-собственнически так, словно точно желая знать, что тот никуда не уйдет. Кацуки бережет эти моменты. После практики в водопаде он по-другому взглянул на этого подростка: грубого и противного, и как выяснилось, не зря. Ради уютного и домашнего Плисецкого стоит терпеть его грубые выпады. Сам японец тих и мирен, как говорится, однако, порою шикая на этого тигренка, и даже крича на него, не добивается нужного эффекта! Юра словно берет Юри его же оружием, поддевая "Котлетку", а порою так мило пытаясь просить прощения, что полузадушенный объятьями Кацуки просто уже не может злиться. Да и вообще японец слишком отходчив от не глобальных обид. Тем более, от Юрия, который особо не умеет сдерживаться. - Я порою тебя так ненавижу, Кацудон... - слабо и неубедительно фырчит Юрио и, поправляя капюшон, - попутно таки оглядываясь, не видит ли кто "ненужный", - жмурится по-котеночьи, резко дергает Кацуки за руку и приникает к его боку, крепко стискивая куртку японца на животе и спине. Парень тяжело дышит в плотную ткань, ощущая, как капюшон падает с головы. Светлые волосы ветер тут же превращает в нечто похожее на "шевелюру, однако, Кацуки лишь крепче прижимает его к себе, накрывая теплыми руками его затылок и шею, - чтобы не продуло. - Ага, - легко согласившись, японец нежно улыбается и целует это светловолосое недоразумение. - Скажи, ты почему такой непослушный, Юра? - японец фырчит и снимает с себя темную шапку, аккуратную такую, и натягивает на голову Плисецкому, приглаживая. - Я же просил тебя надеть шапку... Плисецкий ничего не ответил - лишь обреченно и как-то даже удовлетворенно зарычал-заворчал, все также крепко стискивая Котлетину в своих "лапках". Парню часто хотелось его обнять, причем даже таки на улице, но они всегда выходили на какие-то уж очень оживленные улицы, а сейчас, в такой вот улочке, где нет особо никого, - еще бы, все же готовятся к Новому году! - это было... даже как-то интимно и романтично. Впрочем, от своих же мыслей Юрио просто раскраснелся, чем наверное и вызвал достаточно четкую реакцию у японца. - Давай пойдем домой? - предлагает Юри, мягко приподнимая это умильно раскрасневшееся от смущения лицо Плисецкого. - И нарядим елку? - немного наивно спрашивает Юрио, вызывая лишь умильные хихиканья у Юри. Японец стискивает его покрепче и целует в лоб, что не прикрыт немного коротковатой шапкой. Плисецкий, еще не привыкший к тому, что такие касания вполне себе возможно назвать дружескими, - ну что, Мила и ее подружка Даша постоянно так делают, хотя у каждой, кажется, есть кто-то! - всегда немного теряется от этого. – Нарядим же? - Да, - Кацуки мягко отстает от парня, приобнимая его за плечо. О, они так комично ставили эту искусственную красавицу, что Кацуки не может отказать Юрио! Тот ведь как котенок ходил вокруг нее весь день, приглядывался так, трогал ветви, поправлял что-то… В общем, ждал! - И если ты хочешь, мы можем попробовать украсить и окна. Я видел тут, как люди вешали огоньки на окна. - Гирлянды… нет, я хочу снежинки. Давай повырезаем снежинки? – кажется, Новый год действительно будет считаться «Новым» - слишком много новых эмоций и чувств Плисецкий ощущает. Раньше он бы никому не предложить наряжать елочку – всегда это было каким-то ритуалом, своим, и для него пустить кого-то к себе так близко в Новогоднюю пору – тяжело. Хотя, кого обманывать – эта Котлетина просто взял и оказался рядом! - Почему-то, у меня они всегда были квадратные… но попробовать можно! – Кацуки хихикнул, ощущая, как Юрио немного толкнул его плечом. Хихикая, фигуристы неспешно идут в сторону дома – в метро не протолкнуться, и проще дойти пешком. Да и желание «поесть» было притуплено смущением и вставшим в горле комком стеснением Плисецкого!

***

- Mon amour, смотри, - Крис лениво встает с дивана и, обнимая стоящего на табуретке Витю за пояс, целует его в бочок. – Кажется, ваша фея тает! – мужчина протягивает Никифорову мобильник, где на страничке в «инстаграм» по нужному тегу была фотография, которую сделали фанаты Плисецкого – парень жмется к японцу, что заботливо гладил его по голове. Витя удивленно вскинул брови и, улыбаясь, вернул устройство обладателю. - Я удивлен лишь тому, что они до сих пор не вместе так официально, - подмигнув, Витя чуть вильнул бедром, рассмеявшись, когда Кристоф изобразил звук «пшш», касаясь округлых ягодиц Никифорова, что даже не были обтянуты чем-то вульгарным! Лишь домашние уютные штаны, с белыми пуделями. На штанине. – Горе-романтик, - Никифоров обнимает парня за шею, и тот спускает его с табурета, отойдя. - Красивая елка, - выказывая свое мнение, - будто бы оно весомо в адрес любимой елки Вити, - блондин небрежно бросил телефон куда-то в кресло, утягивая бывшего соперника в приятный поцелуй, невзирая на слабые попытки Вити «отстраниться, потому что не в гостиной».