Мой Учитель

      Сегодня нам исполнилось тридцать. Как много лет прошло и как быстро они пролетели. Казалось, ещё вчера мы стояли на плацу Академии и у нас принимали присягу, но вот, как по щелчку пальцев, мы уже на подходе к Храму, чтобы сегодня короновать брата.       Эйни… А как ты помнишь эти годы отнятого у нас детства? Я знаю, что ты страдал над толмудами истории Предков, пока я выматывал себя на симуляторах. И то и другое с трудом впихивалось в наши умы, но что поделать. Зато теперь ты готов занять своё место, а я своё.       Вчера мы хорошо посидели вместе, но меня не отпускало горькое чувство, что такой вечер очень похож на прощальный. Слишком тёплый, отчасти грустный и наполненный бесконечным “а помнишь…” Да, Эйни. Я помню все и даже больше.       Например, я помню как ты в одном из редких случаев впал в ярость. Я тогда возвращался от Калахэйна, утомлённый, мечтающий только положить голову на подушку и уснуть, не снимая формы. А ты не сдержал свой ментальный щит и выпустил в меня волну злобы. Помню, что я чудом сразу понял, где тебя искать, и через несколько минут примчался в Зал Славы. Я успел поймать тебя за мгновения до того, как ты разнёс постамент Асанлеяра с золотой перчаткой. Ну да, ты прочёл о кровавой тирании Короля, взбесился и хотел выпустить злость на атрибут Предка. Только у меня хватило сил удержать тебя и убедить, что дела Короля Асана хоть и были жестоки, но привели нас к единому государству. А сам он тебя не услышит, потому что Небесный Дом не дал ему прибежища. И откуда я тогда знал это - я до сих пор не понял.       А ещё я помню, как ты застал меня однажды в саду холла за решением задачи по навигации. Только я устал над ней думать и непроизвольно выводил чернилами в углу листа силуэты каких-то летающих дъерков. Ты долго нависал надо мной, пока я тебя случайно не заметил в отражении бокала. Признаюсь, испугался я тогда знатно! Но вместо извинений ты выхватил мой листок и сказал, что эти силуэты тебе знакомы. А нечто подобное ты видел в дворцовых архивах в одной папке относительно свежих картин. Помню, что в тот день я пренебрёг твоими словами, но знай, брат, я ходил потом в подвалы. И папки с картинами там больше не было.       Хорошо, что мы так тихо и душевно посидели вчера одни. Я очень надеюсь, что после сегодняшнего дня наш распорядок не сильно изменится, и мы продолжим сидеть вечерами рядом, пускай и уткнувшись в свои личные дела. Иногда. Несмотря на то, что последние несколько лет мы без того видимся все реже.       А сейчас я хотел просто любоваться тобой, ещё свободным от Долга и короны.       Все семейство собралось на первом этаже Дворца в главном холле с колоннадой, провожая Эйнаора, меня, отца и Учителя по дороге к Храму. Только нам с отцом, как самым ближайшим членам семьи можно было присутствовать на ритуале и засвидетельствовать коронацию. Остальные должны были оставаться под крышей Дворца и ждать. Тётушка Мэйалин, её дочери Литана и совсем молодая Мариэлла, двоюродные и троюродные родственники, главы близких кланов. Все стояли, вытянувшись в живой коридор, и провожали Лоатт-Лэ Алльеяра, низкими поклонами. А мы в свою очередь шли молчаливой процессией. На голове отца сверкала высокая золотая корона, а по полу волочились длинные концы церемониального Лазурного одеяния. Забавно, но я впервые видел его таким величественным и красивым. Я даже с трудом мог поверить, что это у него в кабинете мне нравилось выполнять домашние задания и засыпать, пока он сам был с головой в работе. Жаль, что сегодня его последний день правления.       Учитель по случаю облачился в жреческий наряд. Скоро ему предстоит много работы, но, как всегда, его лицо оставалась непроницаемо спокойным.       А мы с братом по традиции шли позади, одетые в простые серые формы без знаков отличия. Ведь сегодня мы пока ещё никто, а моя церемония вообще состоится только через пару дней.       Наконец, мы вышли из Дворца на задний двор, где посреди круглого озера возвышался Храм Истока. И почему все ритуалы нашей семьи обязательно связаны с Ним? В последнее время мне все сложнее становилось находиться рядом со столбом света, и я старался как можно быстрее уйти подальше. Не знаю, что меня тяготило. Просто беспокойство.       Мы вчетвером прошли по узкому мосту до Храма. Внутри за стенами все было как прежде: деревья Тэн раскачивали розовыми кронами на ветру, в желобах по кругу журчали ручейки. А Исток… Сегодня он выжидающе гудел своей мощью.       - Эйнаор, пройдём за мной, - сказал Даэррек, протягивая руку брату.       Мы с отцом остались ждать внутри у порога. На этот раз нас немного ввели в суть ритуала, но без особых подробностей. Успокаивало, что для его прохождения не нужно было выдерживать особых испытаний. Даэррек всего-лишь прочтет молитву, закрепит слова водой из Истока, а душа и тело нового Короля очистятся для исполнения долга перед родиной и народом. На словах все казалось очень просто. Но чем ближе становился этот момент, тем отчетливее терзала меня тревога. Исток никогда не являлся чудодейственной сказкой, а стены Храма на деле оберегали людей от потока энергии, а не наоборот.       Как назло, еще отец не хотел делиться подробностями ритуала. Неприятно оно что ли было? Или больно?       Словно поймав мои тревожные мысли, Эйни запнулся и остановился. Я не видел его лица, но догадался, что он уставился на Исток и с ужасом представил, что он может испытать.       Даэррек что-то зашептал ему успокаивающее. Я бросил взгляд на отца, чтобы спросить о своей догадке, но его лицо застыло от напряжения словно маска, а руки побелели. Он вспоминал себя на месте Эйнаора и ему было не по себе.       Мои переживания усилились. Плевать на панику перед Истоком. Я снова чувствовал, что мой брат в опасности. Инстинкт требовал броситься и защитить, а выучка и дисциплина заставляла покорно ждать.       Потом Даэррек сказал Эйнаору раздеться по пояс и усадил его на краю колодца перед Истоком. Слишком близко! Мы никогда не подходили к нему так близко, потому что это опасно! Ядовитая злость неконтролируемой змеёй начала пробуждаться у меня в груди, когда я представил Что может случиться. А все опять было под контролем только одного Учителя. Все эти ритуалы! Он не заставлял, но выбора иного не было!       Когда Даэррек протянул моему брату деревянную чашу с водой из Истока, кажется мы сорвались с мест одновременно. Только я успел сделать всего шаг, а Эйни вскочил на ноги и шарахнулся от Учителя.       - Эйнаор? - изумился Даэррек.       - Лаккомо! - рявкнул отец одновременно с ним.       - Вы чего творите?! - снова Учитель.       Я хотел сказать, чего они творят. Много хотел сказать! И плевать, что ругательно, зато честно.       Но брат меня опередил:       - Я не буду этого делать в одиночку! Лаки! Ты должен выпить воды вместе со мной!       Я даже бранью поперхнулся.       - Ты что, сдурел? - только и смог выдавить я.       - Эйнаор, как тебя понимать? - отец был неожиданно зол. Почему?       - Я хочу сказать, отец, что отказываюсь проходить посвящение без брата, - отчеканились с его уст слова. - Он - моя кровь и половина моей жизни. И я не позволю, чтобы у меня отрезали часть жизни и тем самым разлучили ещё больше.       И это ты, Эйни? Мой добрый тихий братец? Который посмел выставлять условия отцу, самому Лоатт-Лэ в такой момент, когда вся планета в прямом эфире ждёт нашего выхода.       - Твои требования незаконны. Мы давно все решили, ты не можешь менять планы прямо здесь в последнюю минуту!       Я внезапно почувствовал себя под перекрестным огнём их взглядов. Неприятное ощущение.       - Могу, - ответил Эйни, вытянувшись королевской осанкой. - И я прошу не так много, как ты мог подумать. Я приму твою корону, а Лаккомо станет моим Аллиет-Лэ. Только дай ему тоже пройти посвящение.       Меня в этой ситуации как-то пока даже не спрашивали. Хотя я понимал, что это бред. Брат Короля, Аллиет-Лэ, или как переводится с древнего наречия “солнце по другую сторону”, никогда не имеет отношение к Истоку и не проходит посвящение. В его задачи входит контролирование колоний. Очень редко, как в моем случае, доверяют космический флот. Аллиет-Лэ даже не правая рука Короля и не его тень. Скорее эхо, которое доносит волю Его Величества до дальних подданных.       Я со своей будущей ролью давно смирился и не имел ничего против. Признаюсь, когда-то считал, что все норовят отослать меня с Тории подальше, но брат успокоил, что все это неправда. А если и так, то он решит эту проблему, когда взойдёт на Престол.       Но какого дъерка он вздумал вытворять сейчас, я не понял!       - Зачем тебе это?- вмешался тихим голосом Даэррек, разряжая накалившуюся обстановку.       - Я думаю, так надо,- Эйни повернулся к нему за поддержкой.       - Думаешь?       - Знаю,- поправился брат.       - Лаккомо? - обратился Учитель. - Что ты скажешь?       Я успел только открыть рот для объяснений, как отец опередил меня.       - Даэррек! Но ты сам предостерегал меня!       А вот это мне уже совсем не нравится…       Невидимая лапа Тени успокаивающе легла мне на плечо.       Совсем не нравится…       Но сейчас не время разбираться. Миллиарды людей ждут у экранов визоров, а сотни тысяч собрались на дворцовой площади. Гордость подождёт, в отличие от граждан. С отцом и Учителем я всегда смогу поговорить потом.       - Даэррек, - не ожидал, что мой голос прозвучит так сухо и отрешенно. - Я сделаю так, как захочет мой брат. Я ему верю.       Учитель сделал останавливающий жест отцу, а после подозвал меня. Я действительно очень хотел верить Эйни, что он прав, и не хотел больше поднимать споров. Надо, значит надо. Все стерплю ради брата.       - Что ты чувствуешь? - спросил Даэррек, когда я подошёл к нему и остановился в паре метров от бьющего в небо Истока.       А я, внезапно, к своему изумлению, не чувствовал ничего. Ни давящей на голову боли от энергии, ни гула в ушах. Только наэлектризованный воздух, от которого волосы вставали дыбом. С какого-то шага Исток пропустил меня и его давление ослабло. Странно, а вот брату похоже тяжело стоять рядом.       - Ничего не чувствую. Все в порядке, - ответил я.       Учитель задумчиво прищурился, а потом лишь сказал: “раздевайся”.       И вот спустя полминуты мы с Эйни стояли на коленях рядом, одинаково склонённые над колодцем. Даэррек нараспев читал над нами молитвы Духам и Предкам, а мы незаметно взялись за руки, как в детстве. Вместе было не так страшно.       А потом нам дали испить воды из чаши, и она обожгла, словно кипяток. Но мир помутнел в глазах, когда этой же водой окатили наши спины. Словно пролили расплавленный металл, содрали кожу и оголили нервы. Исток очищает от лишнего. Обрывает с корнем все ненужные связи, заливает душевные раны и дыры, даёт ясность мыслям и насыщает силой.       Больно.       Это было неимоверно больно.       Но в какой то миг, сквозь выступившие на глазах слезы, мне привиделись за дымкой Истока разные силуэты. Высокие и не очень, в длинных королевских нарядах и одеяниях, которые я даже не встречал. А потом, словно женские руки коснулись наших с братом плеч, и я услышал слова: “Все правильно”.       Это наваждение ещё долго не отпускало меня. Я стоял и смотрел, как отец кладёт на плечи Эйнаору свою мантию и лично надевает корону ему на голову. Все правильно. Этот голос накрепко въелся в моё сознание, и я понял, что теперь узнаю его всегда.       Тогда я был ещё молод и наивен, и не знал, сколько пройдёт столетий, прежде чем я услышу её вновь.