Этого только за смертью посылать...

Идя обратно, мне показалось, что путь снова сократился. Я его преодолела намного быстрее, чем когда мы шли сюда все вместе. По пути я целовала свою дочку, вдыхала ее запах, наслаждалась каждым мгновением, наверстывая то, что у нас отобрали. Вот уже утренние мягкие лучи, пробивающиеся из входа пещеры, упали на ее крошечное личико, заставив недовольно поморщиться. Какая же она смешная, наша крошка. Снаружи я услышала голоса. Как же я была им рада! Только вот Мауи, похоже, кричал. — Ну и что! Ну и что! Она всего лишь девочка! Откуда мне знать, что она выдержит такое?! — Остынь, получел. Эта девочка шутя победила такого великолепного и сиятельного представителя монстров, как я. Без крюка, заметь, — голос Таматоа был более спокоен и, пожалуй, даже флегматичен. — Ага, невелика задача, развести такого барахольщика! — Ага-ага, а кем-то дерзким и жирненьким тогда, мне помнится, чуть не полакомились. — Мы должны как-то помочь! — слышу то, как он топает ногами, ходя туда-сюда, пинает камни. — А еще она победила лавового демона, истребила народ Какамор… да и из тебя, небось, веревки вьет. Мне продолжать, или и так ясно, кого на самом деле бояться надо? — Но она там одна! Одна! — зарычал, ударив кулаком об скалу, с которой тут же посыпались мелкие камешки. Судя по их количеству на земле, он это делал не в первый раз. — Мауи… — я вышла на свет. Он дернулся, замер и медленно обернулся. — Моана… — ошарашенно он смотрел то на меня, то на нашу дочь. Полубог стоял, как вкопанный. Я подошла к нему и, победно улыбаясь, показала хлопающую глазками девочку, поднеся ее к нему поближе. Его руки метнулись к ней, но замерли, словно он боялся спугнуть это видение. — Ты смогла… У тебя получилось! Моана! Но как? Приподнявшись на цыпочках, сбивчиво шепчу ему в ухо, косясь на краба. Таматоа, в своем недочеловеческом облике, вальяжно лежал на песке и любовался блеском своих украшений, изредка поглядывая на нас. — Чего вы там шепчитесь, недобоги? — Тама, ты мой самый лучший друг, — улыбаясь от уха до уха, Мауи повернулся к нему и раскрыл руки для объятий, — Иди же ко мне, дружище. — Эй, ты чего? У тебя просветление, что ли, и ты осознал, насколько я хорош? — самодовольно лыбясь, краб встал и шагнул ему на встречу, потирая несколько рук. — Да, я осознал, насколько ты хорош, — обнимет его, дружески похлопывая по спине. — Спасибо тебе. — Ох, Мауи, это так мило с твоей стороны, — похлопывает полубога всеми оставшимися руками и, кажется, в его взгляде даже не осталось издевки. — Не за что, Мауи, мы ведь и правда… — Да есть за что, есть, — легким движением подхватывает краба, взваливает себе на плечо и, встряхнув, несет в пещеру. — Что?! Что ты удумал, недобог?! — колотит по нему кулаками, что, впрочем, не сбивает коварной улыбки с лица Многоликого. — Спасибо-о-о! Спасибо-о-о! — берет Таматоа одной рукой за шкирку, другой за пояс набедренной повязки, и, размахнувшись, запускает его в глубины пещеры, на обещанное свидание со Смертью. — И счастливо! — Да чтоб тебя! Прокляты-ы-ый недобо-о-о-ог! — кричал в ярости, скрывающийся из вида краб, обманутый и брошенный на произвол судьбы своим «чутким» и «отзывчивым» приятелем. — Мауи! Мог бы и просто… — пыталась отругать мужа я, но сама еле сдерживала смешок. — Не, так вернее, — отряхнул руки и обнял нас осторожно, так, чтобы не придавить дочку. — И чего ты такой дикий? — смеялась я от того, что он потерся об меня лбом, щекоча своими кудряшками. — Это у меня просто вас не было… — глаза его светились добротой и заботой. — Агу… ка-ка… — Это что, она нам? — с удивлением уставился на ребенка. — Моана, нам надо будет хорошенько заняться ее воспитанием. — Агу-у-у! — малышка тянула ручки, цепляясь за наши волосы. — Ауч! Кажется, ей досталась твоя сила, — пролепетала я, глядя на выдранный клок волос. Мы начали смеяться. Сначала немного нервно, потом все веселее и заразительнее. Радостный полубог подхватил нас на руки и начал кружить, напевая что-то. Ну как «что-то»? «Спасибо», конечно! Он не раз пел это ей, пока она еще находилась в моем животе. Девочка в оживлении задергала ручками и ножками, видимо, ей нравилось. А потом ее стошнило. Я смеялась, как ненормальная. — Боги покарали тебя, Мауи, за то, что ты сказал мне тогда, перед входом в Лалотай! Ах-а-ха! — Рассказывай, давай! Как все было то? — недовольно пробурчал Мауи, оттираясь. То, что дочь не оценила его вокальные данные, видимо, сильно задело его полубожеские чувства.

***

— Я знал, что ей понравится! — самодовольно произнес Мауи, когда я закончила рассказ и поведала ему о судьбе Хей-Хея. — Помнишь, я обещала тебе особенный подарок? — М-м-м? — Держи, это для твоей коллекции, — протянула ему зуб Хины. — Как? Как ты догадалась, что мне как раз одного не хватало. Вот здесь! Улыбнувшись, я помогла ему примотать новый трофей веревкой. Было не сложно понять, какого рода вещички нравятся этому полубогу. Мы решили дождаться Таматоа, а то уж как-то совсем нехорошо выходило. Весь день провели втроем. Это был наш первый день вместе. Было много трудностей. Да, она оказалась сущим лалотайским монстриком, этого было не отнять. К вечеру, когда все желания нашего маленького требовательного божества были удовлетворены, мы, обессилившие сидели в обнимку, прислонившись к скале и любуясь жарким закатом. Дочка мирно посапывала на локте полубога. — Оу, у нее такие миленькие крошечные мускулы, — умилялся Мауи, который все никак не мог наглядеться на свое недавно обретенное сокровище. — Да откуда они у нее вообще? Это нормально? — Эта крошка уже умеет постоять за себя. — Посмотри, у нее твой носик. — Да уж, трудно ей будет с таким найти себе жениха… — С таким папой ей будет трудно найти жениха! А носик — прелесть. Мы опять затихли, наслаждаясь теплом друг друга и тем, что все было позади. Только рядом с ним я теперь могла чувствовать себя так умиротворенно. — Моана… — он вдруг серьезно посмотрел на меня. — Не делай так больше… — Как? — Ты идешь навстречу опасности, оставляя меня одного ждать и гадать, вернешься ли ты… И это уже не первый раз! Представляешь, каково мне?! — Но в этот раз… Ох, прости меня, Мауи… Обещаю, я больше… — Я больше никуда тебя не отпущу! — сгреб меня рукой и крепко прижал к себе, показывая всю силу своих намерений. — Если ты будешь так пристально следить за мной, кто же тогда будет совершать подвиги? Сражаться с чудовищами? — лукаво улыбнулась ему. — Какие такие подвиги? Стой, детка, тебе что, всего этого мало? — отпустил меня и окинул рукой небо, заходящее солнце, землю. — По-моему, неплохо получилось! — Нет, ну я просто… Мне все нравится. — Прежний Мауи умер там, поплатившись за свое хвастовство, — он кивнул на пещеру. — Теперь перед тобой новый Мауи, который будет геройствовать лишь для тебя одной. Ну, или не одной, — он покосился на дочь. — И хорошенько за вами присматривать. Да, и еще у нас там племя осталось… — Вот так я повергла великого героя с небес на землю, — рассмеялась я вероломству своих мыслей. — Моана, я всегда хотел… чтобы меня любили просто так, а не за какие-то поступки. Просто иметь семью… но людям постоянно надо было чего-то от меня, все больше и больше. То им дай, это… А ты… ты даже не осуждаешь меня, когда я оплошаю… — Не мне осуждать великих, — продолжала смеяться я, но после его неодобрительного взгляда угомонилась. — Кхм. Я просто люблю тебя, разве это не подразумевает… все это? — поправила его волосы, он ответил благодарным взглядом. — Я тоже люблю тебя, Моана.

***

— Мауи… — М-м? — Как назовем? Полубог задумчиво уставился в закат и ответил не сразу. Не было видно, чтобы он колебался, но, видимо, не мог так просто произнести это вслух. — Таранга… — Это же… Так она же… Грустно усмехнувшись, он запел. Отпусти и забудь, Что прошло — уже не вернуть. Отпусти и забудь, Новый день укажет путь. Не болит ничего уже, Бушевал раньше шторм — Теперь мир и покой у меня на душе. Вдруг что-то почувствовав, он смахнул волосы у себя со спины и попытался туда заглянуть. У него, конечно же, ничего не получилось, зато я… я смогла это увидеть! Линии закрутились, татуировки менялись на глазах: на месте женщины, бросающей своего ребенка, и Мини-Мауи, проделывающим примерно то же, теперь появилась наша маленькая семья. Маленький полубог обнимал за плечо Мини-Моану с младенцем на руках. Я не смогла сдержать слез радости, гладила и целовала его широкую спину. — Что? Что там такое? — нетерпеливо вопрошал мой муж. — О, Мауи, там… Там теперь больше не территория несуйси! Тут все мы: я, ты, она… — То есть теперь можно делать новые прически без опаски? — пошутил полубог, но я видела, как он был счастлив в этот момент. — Да-да, мне нравится, когда ты их… Ой! Что за? — почувствовав щекотку и странное шевеление, я уставилась на свой живот, Мауи тоже обернулся. — Да, я тоже теперь могу носить более открытые наряды! — татуировка со Смертью на моем животе преобразилась. Хина так и осталась там, но приняла более приличный вид и возвращала крохе-Моане с крохой-Мауи их ребенка. Я обняла Многоликого со спины, а он склонился над малышкой. Я была безумно счастлива: так хорошо, что мы теперь все вместе, и… я подняла лицо и забыла, что думала до этого. Перед нами стоял светящийся призрак. — Мауи! — похлопала его по спине, он поднял голову и тоже увидел. — М-мама? — из горделивого полубога, только что ставшего отцом, он в мгновение ока стал брошенным мальчишкой: с таким лицом он смотрел на нее. Она была высокая, ростом едва ли не с Мауи. С широкими плечами, выдававшими в ней отнюдь не кроткий нрав. Длинные темные волосы, почти до колен, они окружали ее фигуру колеблющимся ореолом. Таранга стояла и грустно, с мольбой смотрела на своего сына, на ношу, которую он инстинктивно прижал к груди. Несколько долгих мгновений он колебался, а потом, улыбнувшись, встал и показал ей внучку, открывшись и слегка развернув руку. Благодарно кивнув, она склонила голову, рассматривая девочку. Мауи же, тем временем, по-прежнему смотрел на нее, не отрываясь. С его губ уже готов был сорваться вопрос, но она мягко приложила к ним палец и поцеловала его в лоб. — Теперь ты тоже знаешь, каково это — совершать ошибки, — ее голос был низкий и бархатистый. — А это… — видимо не найдя, что сказать, он свободной рукой вывел меня из-за спины. — Моана, — произнесла с добротой Таранга. — Спасибо тебе. Я тоже не нашла, что ответить и смущенно жалась к полубогу. С любовью она смотрела на нас всех троих, потом остановила свой взгляд на Мауи. — Я горжусь тобой, — улыбнувшись, она стала отходить и потихоньку растворяться. Мауи протянул к ней руку, словно не хотел отпускать, но она, лишь усмехнувшись, повернулась к нам спиной. Двумя руками разведя волосы, продемонстрировала нам свою крепкую татуированную спину. На ней была изображена огромная скалящаяся акула. Эта суровая хищница вдруг подмигнула нам, и видение исчезло, но чуть дальше от нас, над водой поднялся акулий плавник, а потом и хвост, плеснув по воде и исчезнув вместе со своей обладательницей. — Ты видела? Видела?! — из его глаз покатились слезы. — А я-то думал, что это за назойливая акула меня всегда преследовала! — Мауи… — я попробовала взять у него малышку, пока он не разбудил ее своими восторгами и не залил водопадом. — А я ей понравилась, понравилась твоей маме, — это было очень неожиданно, но приятно. — Нет, ну а разве могло быть иначе? — смеясь, он вытер лицо. — Мауи!!! — из глубин пещеры послышался голос Таматоа. — Клятый недобог! Уже забыв про того, мы разом обернулись. Краб на четвереньках… кхм, на восьмиреньках выползал из тьмы и… выглядел весьма помято. Весьма и весьма. Но зато был в блеске. Он был весь увешен новыми украшениями, просто целиком весь сиял и гремел при каждом движении, а двигался он, перебирая своими многочисленными руками и вправду по-крабьи. — О, привет, Тама, как жизнь? — Мауи передал девочку мне и пошел навстречу другу, участливо склонился над ним. — Тьфу! — сплюнув кровь, он плюхнулся и развалился, облокотившись на скалу, — Даже не знаю, бить тебе морду или целовать руки, — глаза его пространно смотрели перед собой. — Спасибо тебе! — Да подавись ты своим спасибо! — скривил рот. — Смотри, что у меня теперь есть! — одной рукой поправил золотую диадему у себя на челе. — Пф! Очередная блестяшка. — Не простая, а волшебная! — нахмурившись, он закрыл глаза. В тот же миг сверкнула вспышка, а он превратился в гигантского краба, у которого подкосились ноги, и он тут же рухнул, чуть не придавив поспешно отскочившего Мауи. — Ну, ничего ж себе! За какие такие заслуги интересно? — ехидно поинтересовался полубог. — Ты действительно хочешь знать, недобоже? — мерзкая улыбка расплылась по его морде. Теперь его панцирь блестел еще ярче прежнего, хотя в это и сложно было поверить. — Нет, пожалуй, нет. Не при детях, — оглянулся он в нашу сторону. — Ох, Мауи… а славный был денек, — краб тоже залюбовался закатом. — Таматоа, извини, что так вышло… — я подошла к ним. По взгляду членистоногого поняла, куда мне можно засунуть свои извинения. — Да все в порядке. Ты просто ч-чудесная женщина, Моана. Каждый раз, как тебя встречаю, жизнь играет новыми красками, — ядовито выдавил он из себя. — Ну что, краб. Нам пора возвращаться, — полубог поставил крюк на землю и сложил на нем руки. — Ты здесь остаешься? — Да, отдохну немного и вернусь в Лалотай. По морскому дну. Больше никаких полетов. — Было круто сражаться с тобой бок о бок, как в старые времена… — Да… Ну ты, это… заходи, если что. Мауи протянул ему ладонь, и Таматоа легонько в нее тыкнулся клешней.

***

Назад мы с юной Тарангой то плыли на спине огромного кита, то летели на гигантском соколе. Почти все время она спала. Видимо, ее укачивало. Это было нам на руку, так как путь был сложный и неблизкий. Нам пришлось делать много остановок на различных островах, это было то еще приключение. Однако вместе нам были не страшны никакие трудности. В роли отца Мауи быстро освоился, ведь у него всегда был беспроигрышный ход — в случае любых капризов, он показывал дочке проделки своих татуировок, и она, как завороженная, смотрела на них, согласная и поесть, и помолчать, и часто даже засыпала. Я тоже переняла эту тактику и придерживалась ее в любой непонятной ситуации. Все-таки есть свои плюсы в бытии полубогами. Таранга была такая сильная, хорошо кушала молоко и росла не по дням, а по часам. Справляться с ней было все труднее, но у меня был отличный помощник.

***

Ступив на родной остров, я немного волновалась: как нас встретят люди, отец? Но опасения мои были напрасны — встречали нас, как всегда, тепло и радушно. Люди обступили нас, как только мы вошли в поселение, и радостно загалдели. Мама сразу же кинулась нянчить внучку. Отец с Мауи долго стояли на расстоянии и сверлили друг друга взглядами. На помощь, как всегда, пришла Сина: в одной руке с девочкой, она взяла растерявшегося полубога за руку и повела за собой. Он просто не мог сопротивляться. Туи тоже не мог никуда уйти, чтобы не ударить в грязь лицом. И ему тоже хотелось посмотреть на крошку. Взяв ее из рук жены, он счастливо разглядывал ее маленькое веселое личико. — Вот уже третий раз моя дочь из-за тебя отправляется неизвестно куда, навстречу опасностям. Это уже входит в привычку, не находишь? — отец перевел сразу помрачневший взгляд на полубога. — Нет, ну, если ко мне все еще есть претензии, прошу их высказать. На вашем племени свет клином не сошелся. У нас с вашей дочерью есть отличная пещера в нескольких днях пути отсюда, — Мауи вдруг поджал губы и гордо сложил руки на груди. Я опешила: первый раз он не заискивал перед людьми и вел себя самодостаточно. Не самый подходящий момент. — Чтобы ты забрал у меня еще и внучку? Вот не будь ты полубогом, Мауи… — вспыхнувшие глаза Туи живо говорили, чтобы он тогда с ним сделал. — Только не подеритесь, хорошо? — нервно улыбаясь, я встала рядом. — Кхм… согласен, что часто приношу несчастья… — сбавил обороты Многоликий. — Не нужно, — бывший вождь, наконец, заговорил мягче. — То, что я сказал… — Это была правда… — Нет, Мауи, я погорячился тогда… — Туи примирительно протянул руку — Повторю, как и при первой нашей встрече, мы готовы принять тебя, как родного сына. Даже боюсь представить, как он выпендривался тогда, пытаясь заслужить их расположение. — Да и к тому же, я разнес ту пещеру, — рассмеялся полубог и пожал протянутую руку. Мы с Синой облегченно выдохнули.

***

Я рассказала людям эту историю. Сначала они не верили мне, но потом, заметив, что богиня и вправду стала к ним более милостива, они прославляли ее и почитали. Воспитывать Тарангу было приключением похлеще, чем все предыдущие. Она переняла все «лучшие» черты наших характеров и приумножила их. Несколько раз жизнь всего племени висела на волоске из-за ее выходок, но мы-то с Мауи тоже были не пальцем деланные. Справлялись. Внешне она была копией отца, только симпатичнее. Уже подростком она вымахала выше меня, но, к счастью, так, как папку, ее никогда не разнесет, она же девочка. Раз за разом она рвалась отправиться в одиночку навстречу приключениям, но в изобретательности своих родителей ей было пока не превзойти. Мы всегда были на шаг впереди. Потом у нас родилась вторая дочь — Тала, она была более уравновешенная, хотя… так могли сказать только те, кто плохо ее знал. Да уж, не до подвигов нам теперь было. Но это и было счастье.

***

Много лет спустя, когда наши девочки совсем выросли, все вместе мы отправились навестить богиню Смерти, о которой они были уже весьма наслышаны и в нетерпении дожидались того дня, когда их суровые родители соблаговолят взять их с собой. По пути наша шумная и дружная семья заглянула в Лалотай. Пока Мауи болтал с Таматоа о своих мальчишеских делах, мы с Тарангой и Талой порядком подустали их ждать. Когда, наконец, из глубин царства монстров показались непревзойденные полумужчины, наша старшая нетерпеливая девчушка выдала то, от чего мы с Многоликим еще долго не могли разогнуться. — Мам, ну этого только за смертью посылать!