Не в праве на ошибку

Карие глаза упрямо смотрели вперёд, её непослушные каштановые волосы чуть подскакивали вверх при каждом стремительном шаге. Её ладони вспотели, в горле пересохло, а сердце стучало набатом. Ей было действительно страшно. С чего вдруг директору Дамблдору хотеть видеть её? «Неужели… меня всё же исключат из Хогвартса? Нет, нет, нет. Тут дело скорее в другом, ведь мои оценки как всегда на высшем уровне. Но тогда, что? Может что-то с Гарри?» – Гриффиндорка ускорила шаг. – «Если это так, то стоит прийти как можно скорее.» Кивнув самой себе, девушка стала продвигаться в сторону горгульи, охраняющей кабинет директора. Как только она подошла, горгулья отскочила, пропуская её в святую святых Хогвартса. Дамблдор уже ждал её. — Профессор, что-то случилось? Что-то с Гарри, да? – задала волнующий её вопрос юная волшебница. — Нет, мне нужно поговорить с тобой, Гермиона. Присаживайся. – сказал он, и девушка послушно села на предложенный стул. – Двенадцать лет назад, мною была обнаружена пара Пожирателей Смерти. В тот день, я убил их. С особой жестокостью. – васильки его глаз, спрятанные за очками-половинками, внимательно следили за Грейнджер. – У них был ребёнок. Девочка, четырёх лет отроду. Тогда я отправил её к магглам. – он выдержал паузу. – К Грейнджерам. — Вы лжёте… - дрожащими губами прошептала та. – Этого просто не может быть… Так не бывает в реальной жизни! – она вскочила. – Вы лжёте! — Я говорю правду. – отчеканил старик. — Зачем?.. – потерянно прошептала Гриффиндорка. – Зачем… Если это правда, если это правда, то зачем вы говорите мне это всё? Зачем? — Мне нужно, чтобы ты убила меня. – твёрдо сказал он. — Чтобы я вас… что? — Чтобы ты меня убила. Именно для этого я рассказал тебе правду. Ты должна иметь повод для ненависти, чтобы убить меня. — Да вы над мной смеётесь! – воскликнула девушка, непослушной рукой убирая чёлку с глаз, вновь садясь на стул. Затянулась тишина. Но вдруг карие глаза посмотрели на Альбуса с непонятной решительностью и невероятной злостью. – Вы ведь не просто их нашли, да? Вы прибыли в их дом! Не один, слышите, не один Пожиратель Смерти не будет убивать с маленьким ребёнком на руках. Вы… убили их дома. Вы… убийца! — На Войне всегда приходится чем-то жертвовать. — А вы не думали, что, узнав всё это, я пойду на поклон Волдеморту? – вдруг выпалила она, хотя и сама не верила в такое. — Ты слишком дорожишь своей дружбой с мистером Поттером. К тому же, ты слишком благоразумна, чтобы служить этому монстру. — Да, в этом вы правы. Но как… Как я могу убить вас? — Я предупрежу тебя за несколько дней. Изменю, вернее, верну твою настоящую внешность. Просто сделай это. — Хорошо… - голос не слушался её. Всё тело Гермионы сотрясала крупная дрожь, горло будто сдавило стальными тисками, а дыхание сбилось. Девушка вдруг почувствовала острую нехватку кислорода в своих лёгких, будто оттуда выкачали его весь. Моментом позже пришло осознание: если бы она стояла, упала бы, просто подогнулись бы ноги под тяжестью этих неожиданных новостей. – Я сделаю то, что вы просите… Но при одном условии. Вы отдадите мне свои воспоминания об нашем разговоре. Я хочу, чтобы Гарри знал, что я не предала. Я хочу знать, что я – всё ещё я. — Я не могу позволить вам раскрыться раньше времени. — Я сделаю так, чтобы он увидел их, когда время придёт. К тому же, у вас нет выбора. Вы ведь могли обратиться к любому, но сказали именно мне. Поэтому, мне кажется, я имею право требовать эту малость. К тому же, это – не такое уж невыполнимое условие для Смертника или Пожизненного Узника Азкабана, или вы считаете, что меня оставят безнаказанной за ваше убийство? – Гермиона приподняла бровь. Сейчас – разговор, потом – эмоции. Просто забудь, ничего не чувствуй. Потом дашь волю эмоциям и чувствам. Потом. – Воспоминания. — Что ж, хорошо. – старец взял в руки свою волшебную палочку и поднёс к своему виску, прошептал заклинание и вынул голубовато-серебристую дымку его воспоминаний. Затем, Дамблдор заточил их в колбу и передал Гриффиндорке. – Вот они. — Надеюсь, вы не врёте. После открывшейся мне правды, вам веры больше нет. – произнесла девушка, задумчиво скользя своим холодным взглядом по колбе с воспоминаниями. –Я надеюсь, это всё? Она вдруг ощутила непреодолимое желание убраться отсюда. Как можно дальше. Забыть. Будто страшный сон. Выкинуть из головы весь их разговор. Будто ненужный мусор, не стоящий её внимания. — Можете идти, мисс Грейнджер. – фамилия её, как оказалось, приёмных родителей прозвучала, как издёвка. Они. Совершенно. Чужие. Ей. Люди. Совершенно… Нет, нельзя так. Они растили её. Даже, если знали. Даже, если не видели в ней родного ребёнка. Даже, если… Нет. Они сделали всё, что было в их силах. Всё. Буквально всё. Подарили совершенно чужому ребёнку намного больше любви, чем могли. Намного больше. Они любили её. Любят. – Не забудьте, вы обещали. — О таком не забывают, профессор… - в уважительном «профессор» не было ни капли уважения, лишь насмешка, злость и ненависть. Она ненавидела его за то, что он совершил. Ненавидела Альбуса Дамблдора. Себя, за то, что она просто существует. Ненавидела в себе ту самую часть, что яростно ненавидела всех Пожирателей Смерти. Буквально всех. А ведь ей тоже предстоит стать убийцей. Ну и что, плевать. Она не будет корить себя за это. Наверное. Это будет месть. Совершенно бессмысленная, когда Жертва сама тебя просит об этом. Будто услуга. Извращённая, жестокая, грязная. Девушка тут же ощутила помимо пустоты ещё и грязь. Грязь, что вылилась на неё сейчас. Пускай. Не важно. Но… Он. Убил. Её. Родителей. Родных. Убил, безжалостно убил. Без капли сожаления. Лишил. Её. Семьи. Пускай, она их и не помнит. Он уничтожил всё. Он уничтожил её мир. Он уничтожил её. И вдруг она будто увидела себя со стороны, открывающей рот, чтобы выплюнуть слова, что весь разговор застревали в её глотке. – Знаете, лучше бы вы убили меня тогда. Грейнджеры любят меня, да, это правда. Но настоящие родители – это другое, это лучше. — Даже, если они – Пожиратели Смерти? — Неужели вы такой слепец? Посмотрите на Малфоя, его отец – Пожиратель, но он любит его, а Мистер Малфой любит своего сына. Посмотрите вокруг, дети не выбирают родителей, и невероятно сильно ценят их, какими бы они не были. – она замолчала. – До свидания, профессор. И тут же выскочила из кабинета.

***

Сердце было готово расшибиться в лепёшку, сломать грудную клетку, разум кричал, что этого не может быть. Она не хотела, не хотела, чтобы всё это было правдой. Гермиона с силой сжала челюсть и впилась ногтями в нежную кожу ладоней. До крови. Сильнее. Больнее. Лишь бы не чувствовать той опустошённости, той грязи. Раньше грязной считали её кровь, теперь же, грязной ощущается Душа. Ей срочно нужно в душ. Она рывком отталкивается от двери, к которой, оказывается, успела прислониться, и резкими движениями идёт к Ванной Старост. Плевать, что сегодня не её очередь дежурить, и, если Филч поймает её, ей влетит, а Гриффиндор потеряет баллы. На всё плевать. Девушка произносит пароль, дверь открывается, и Гермиона заходит в Ванную Старост. Подходит к ванной и открывает воду. До упора. Пусть будет горячо. Сильнее. Лишь бы что-то чувствовать. Лишь бы согреться. Лишь бы смыть с себя эту грязь. Она Чистокровная. Дочь Пожирателей Смерти – звучит, как приговор. Дочь убийц… Чёткими движениями стягивает с себя одежду и бросает на пол. Просто так. Не заботясь о её сохранности. Колба с воспоминаниями Дамблдора, будто насмехаясь, блестит в свете свечей. — Ненавижу… - сквозь стиснутые с силой зубы проникает вместе с тяжёлым выдохом слово. Она быстро опускается в ванную, что больше похожа на бассейн, и вода расплёскивается, переливаясь за края. Но ей всё равно. Она не чувствует такого нужного сейчас тепла. Девушка вновь открывает краны, и цветная вода с пеной устремляются в ванную, выливается из неё, так как ванная и так полна воды. Но ей всё равно.       Но чем же лучше Светлая Сторона, если её Лидер тоже убийца? Дамблдор… Манипулятор. Убийца. Для него люди – всего лишь пешки. Даже его смерть – часть плана. Гриффиндорка придвигает к себе ближе ароматную пену, но она не чувствует запаха, а затем быстро пытается растереть её по своему телу. Не чувствовать эту грязь, просто не чувствовать. Просто смыть. Просто избавиться от неё.       Почему именно она? Почему она согласилась? Почему решилась на это? Месть? Было бы очень легко отгородиться от самой себя этим словом. Отомстить за родных родителей. Родителей, которых она не помнит. Просто не помнит. Не знает, как. Не может вспомнить. Просто не может. Да и какая месть, если Жертва сама этого просит. Будто услуга. Будто благодарность. Зачем она вообще согласилась?! Девушка вышла из ванной, с помощью волшебной палочки высушила себя и одежду, что стала мокрой благодаря изрядно затопленному полу помещения, затем убрала излишки воды, и вышла из Ванной для Старост. Ей не стало легче, наоборот, ей стало хуже. Сложнее дышать, сложнее передвигаться. Она чувствовала себя куклой, ниточки которой отрезали, марионеткой, упавшей вниз.       Нужно забыть. Просто забыть. Забыть всё это, как страшный сон, которого на самом деле не было. И, кажется, она знает, кто может ей помочь.

***

Первый же глоток приятно обжигает горло, но даже после пятого легче не становиться, но она упрямо продолжает давиться янтарной жидкостью Огневиски. Лишь бы забыть. Забыть весь сегодняшний день. Забыть разговор с Дамблдором. Забыть то, что ей стало известно. Просто не помнить. Просто выкинуть из головы. — Что же такого произошло, что Заучка-Грейнджер напивается? – лениво растягивая гласные, произносит кто-то. Хотя, почему «кто-то»? В Хогвартсе есть только один человек с такой манерой общения. — Не твоё дело, Малфой. – оглушающим шёпотом произнесла она, а затем подняла на него свои карие глаза. Наверное, что-то такое было в её глазах, что заставило его замолчать, просто подавиться застрявшими в его горле оскорблениями. — Что произошло? – повторил он свой вопрос, но на этот раз в нём не было насмешки. – Неужели поругалась с Уизли и Поттером? — Заткнись, Малфой. – беззлобно произнесла она. – А с тобой что? — Ничего. – он пожал плечами. — Нет, я серьёзно, ты выглядишь как привидение. Даже нас не задираешь. Что случилось? — Тебе не кажется, что тебя это не касается? – Драко скривился. Повисла тишина, Гермиона молчала, не спеша отвечать на, казалось бы, риторический вопрос. —Будешь? – она приподняла одну бутылку Огневиски вверх даже не смотря на него и отпила несколько довольно крупных глотков от другой бутылки. Малфой посмотрел на неё, как на умалишённую. — Грейнджер, ты головой случайно не ударялась? Ты хоть понимаешь, кому предлагаешь выпить с тобой? — Я пьяная – мне пофиг. – как-то философски изрекла она, а затем, опустив бутылку вниз и положив её так, чтобы она могла спокойно катиться, толкнула её. Бутылка с янтарной жидкостью, заманчиво поблёскивая в свете факела, подкатилась к блондину. Он поднял её, открыл и сделал глубокий, пробный глоток. Он слишком устал. Слишком подавлен событиями. Просто слишком этого самого «слишком», чтобы пытаться хотя бы разобраться в логике Грейнджер. Ему просто нужно выпить. Впрочем, как и ей. В тишине. Но не наедине с внутренними демонами. Просто ощущать, что ты не один.        Разум Гермионы мягко сбрасывал ледяную корочку опьянения, оставляя за собой боль, будто затапливая ею всю её голову. В груди шевельнулся неприятный комок омерзения: приятное забытье кануло в Лету, а на его смену пришли воспоминания о вчерашнем разговоре Дамблдором. Девушка обречённо застонала, а затем, будто пугаясь этого звука, прижала одну руку к своему рту, а вторую к левому виску и медленно начала массировать его. Головная боль постепенно начала отступать, и девушка потянулась, с каким-то мазохистским удовольствием слушая, как хрустят суставы после ночёвки на холодном каменном полу, а затем испуганно замерла. Секунду ничего не происходило, а потом то, что так напугало её, также потянулось и перевернулось на бок, обдавая лицо девушки своим дыханием. Она медленно открыла глаза и увидела мирно сопящего Малфоя, подавила испуганный писк и попыталась отползти подальше, чтобы встать. Но не тут-то было, Слизеринец, оказывается, во время сна, обхватил своей рукой талию Гриффиндорки, и сейчас находился к ней слишком близко. Слишком близко нежели ей хотелось бы. Слишком. Она попыталась выбраться из этого своеобразного захвата, но Драко только сильнее притянул её, так, что лбом Гермиона уткнулась в его лоб, а их губы находились на расстоянии каких-то жалких миллиметров. Он чуть повернул голову в сторону, и даже того маленького расстояния между их губами не осталось. Гермиона задержала воздух в лёгких, боясь даже дышать. А спящий блондин тем временем неосознанно припал к её губам, целуя их и проводя по ним кончиком языка. — Ммм… Сладкие… - полусонно пробормотал он, а потом открыл глаза. Как только он увидел Гриффиндорку, глаза Слизеринца распахнулись в немом изумлении, и он замер. — Может отпустишь меня, Малфой? – проговорила практически в его губы Гермиона, спустя несколько секунд поняв, что юноша слишком шокирован, чтобы понять не только всю абсурдность ситуации в целом, но и это. Он испуганно оторвался от её губ, убрал руку с её талии и отстранился. Затем встал сам и помог Гермионе, не замечая, что девушку удивил этот жест. От резких движений у обоих ужасно заболела голова. Грейнджер подняла с пола свою сумочку и через минуту достала из неё две колбы с каким-то зельем. — Думаю, Близнецы тоже решили, что для меня одной слишком много алкоголя, и прислали два флакона Зелья Антипохмелья, так что тебе повезло, Малфой, тебе не придётся идти в таком состоянии на уроки. – она кинула ему второй флакон. – Лови! Только инстинкты Ловца, прекрасно отточенные в Квиддиче, помогли ему словить маленький и, что немаловажно, хрупкий предмет. Он одним глотком осушил Зелье и перевёл взгляд на Гриффиндорку, та уже выпила своё зелье. — Спасибо. – всё-таки поблагодарил он, выдавив из себя это слово. Всё-таки она могла и не помогать ему с зельем. – И… извини. Она посмотрела на него… странно. Не как обычно. Изучающе, без ненависти, что в разрез шло со следующими её словами. — Это ничего не значит. Ты был пьян, к тому же спал. Это даже поцелуем назвать нельзя, даже с натяжкой. Что касается попойки… Ничего странного в этом нет. Это ничего не значит. Я всё так же ненавижу тебя, и, уверена, ты меня тоже. — Ничего не значит. – он позволил себе улыбнуться краешком губ, а затем подошёл к двери и открыл её. Облегчение – вот что он чувствовал сейчас. И вкус шоколада, смешанный с Огневиски. Её вкус. Он почти непроизвольно облизал губы. – До встречи, Грейнджер. Оказывается, ты не такая уж и Заучка. Он вышел за дверь, а затем начал спускаться по лестнице с Астрономической Башни, но до него долетел голос Гермионы: — А ты, оказывается, не такой уж ублюдок, Малфой. Он резко остановился и шепнул в пустоту: — Как же ты ошибаешься, как же ошибаешься…