Не в праве на ошибку

Глубокий вдох и выдох. Тишина коридоров Хогвартса, шуршание Мантии-Невидимки, одолженной у Гарри, тусклый свет факелов. Ночью Хогвартс ещё таинственней. Гермиона не знала точно, зачем ей это. Возможно, интуиция или что-то ещё в этом роде. Но… У Дамблдора есть план, и, если уж она вмешена во всё это, следует обезопаситься. Люди будут желать узнать причины, жаждать разобраться в мотивах, а если весь этот спектакль для Волдеморта, то и подавно стоит защитить свои мысли, чтобы никто так и не узнал об их с Альбусом договорённости. По крайней мере, до поры до времени. Библиотека была закрыта, что в общем-то логично, учитывая который сейчас час. Несмотря на это, дверь в саму библиотеку открывалась просто, впрочем, как и дверь в Запретную Секцию. Алахомора… прекрасное заклинание. Первый ряд девушка благополучно пропустила – там находятся книги про всякие зелья. Ей же конкретно нужна лишь книга о Легилименции и Оклюменции. Попав в Мир Магии, она всё время удивлялась чудесам, хотя, наверное, где-то на подсознательном уровне, всегда верила в них. О, как же было глупо не видеть очевидного! У магглорождённых выбросы появляться ближе к Хогвартсу, а не… когда? Осознание заставило её замереть. Она… она не помнила своего детства. Вернее, всего того, что происходило до её пяти лет. А первые воспоминания смыты. К ней явно применили заклинание, изменив её память ещё в раннем детстве. И судя по всему, это был даже не Обливиэйт!.. Хотя и он опасен! И это для взрослого-то человека! А для маленького ребёнка… Она помотала головой. Не время думать о том, что могло бы произойти. По крайней мере, не сейчас. Следующий ряд, затем ещё один, и она останавливается перед массивным стеллажом с различными книгами. Рука с волшебной палочкой задрожала от предвкушения новых знаний, но она смогла справится с этим. А вот и ещё одна странность. Когда она стала настолько помешана на книгах? Ладно, знания – сила, но… К книгам она порой испытывала такую же нежность, как и к Гарри. Только вот, это ненормально, испытывать это к неодушевлённому предмету. Стоит позже подумать об этом. Не сейчас. Потом. Люмос, и библиотеку, полностью погружённую во мрак, освещает маленький шарик света, что застывает на кончике волшебной палочки юной ведьмы. Гермиона быстро осматривается по сторонам, проверяя, и, удостоверившись, что никого поблизости нет, высовывает руку из-под Мантии-Невидимки. Нужная книга нашлась быстро, и девушка поспешила вернуться обратно в Башню Гриффиндора. Через минуту только пустующее место для книги со странным названием: «Оклюменция и Легилименция. Как защитить свой разум.» напоминало об приходе неожиданной гостьи. Впрочем, Хогвартс всегда помогал всем тем, кто нуждался в помощи. Даже, когда его не просили напрямую. Ведь ничего такого страшного в том, что вместо рядового учебника, пусть и из Запретной Секции, к Гермионе попала очень древняяи довольно редкая, оставшаяся в единственном экземпляре книга из Тайной Библиотеки самих Основателей.

***

Тишина прерывалась лишь редким сопеньем её спящих соседок по комнате, за плотно задвинутым пологом царил мрак, как, впрочем, и внутри него. С некоторых пор она любит находиться в темноте и тишине. Ей следовало подумать. Причём подумать серьёзно. Сколько бы Гермиона не откладывала это, поскольку всё ещё была не готова изменить своё мировоззрение на столько сильно, время всё равно идёт впереди её, приближая момент, когда думать уже будет просто поздно. Она понимает это. Но всё-таки тяжело признаться в этом самой себе. Вот только… Она откладывает самокопание на потом, а её разум подбрасывает всё больше и больше тем для размышления. Стало даже казаться, что ещё пара таких вот мыслей, и она рухнет. Просто упадёт. И разрыдается, как маленький ребёнок. Срываясь на крик. На вой, будто раненый зверь. Хотя, почему будто? Пусть она и не зверь, но в Душе Гермионы кровоточит и зияет своей пустотой огромная, поистине страшная в своей пугающей и зловещей красоте рана. Прекрасно! Просто превосходно! Почувствовав, что в горле появился горький комок, мешающий вздохнуть полной грудью, и слёзы защипали в глазах, Гриффиндорка набросила на ярко-красный с золотистыми полосками полог своей кровати чары заглушки, чтобы, если её истерика и возьмёт своё, никто не услышал её плач. А плакать было из-за чего. Возможно, слёзы – это слабость. Истерики – привилегия психически больных. Но нервы-то не железные. Прошла неделя с её вылазки в Библиотеку за той книгой. Она исправно занималась каждый день после того, как все её соседки уснут, в столь сложной отрасли Магии, как Оклюменция и Легименция, и, хотя значимых успехов всё ещё не было, небольшой блок она уже научилась держать. Его, конечно, хватает не больше, чем на минуту, максимум две, а потом он падает под напором врывающейся в её сознание Магии. Улыбка появилась на её лице. Она не была бы Гермионой Грейнджер, если бы уже не прочла всю книгу. Улыбка тут же увяла, и девушка скривилась, будто съела кислый лимон. Действительно, Гермионой Грейнджер. Грейнджер. Но она-то не Грейнджер! А ... кто? Кто она? Вдох и такой же медленный выдох. Она никто. Она Чистокровная, но для всех она просто Грязнокровка. Все знают её, как Грейнджер, а сама она не знает даже своей настоящей фамилии. Мало того, она… Она даже не имеет права утверждать, что она – это она. Стирая память у ребёнка, особенно, если стираете её всю подчистую, вы полностью переписываете его личность. Он уже не вырастет тем, кем мог бы стать. Он становиться куклой. Роботом, что тянет абсолютно всё их окружающего его мира, чтобы заполнить пустоту внутри. Будто какой-то сосуд. Руки неосознанно сжимаются в кулаки. Вопросов к Дамблдору всё больше и больше. Но вряд ли он станет что-либо объяснять. Впрочем… Ей в любом случае осталось не больше года. А умирать или попадать в Азкабан, что тоже вероятно, куклой она не собирается. Она – это просто она. Она – Гермиона. Просто Гермиона. Пока. Но она постарается узнать всё о себе и своей настоящей семье. Даже зная, что они были Пожирателями Смерти. Ведь путь куклы не для неё.

***

Сегодня она решила выйти в гостиную к остальным, ведь её постоянное затворничество в спальне начало вызывать ненужные вопросы. К тому же была причина. Рональд прошёл отбор в команду Гриффиндора, а сегодня поспособствовал победе. Правда, были у Гермионы на счёт этого кое-какие подозрения… Зелье Жидкой Удачи, что выиграл Гарри, сварив Напиток Живой Смерти с помощью книги Принца-Полукровки на уроке Зельеварения. Но кто она такая, чтобы портить мальчишкам веселье? Пусть потешат своё самолюбие, даже жульничая в Квиддиче. Её это не волнует. Её вообще в последнее время мало что волнует. Только Гарри, её договор с Дамблдором и… Малфой. После их совместной пьянки и того недопоцелуя, Слизеринец ведёт себя как-то странно… Всё меньше и меньше язвительных слов в её адрес, всё больше и больше пропусков уроков. Что-то тут нечисто. Но это не имеет значения. А вот, что это подозрительно, понял даже Рон, что уж говорить о Гарри? У него с самого начала года появилась идея фикс – доказать, что Драко – Пожиратель Смерти. Глупая вообще идея. Кто возьмёт мальчишку в Пожиратели?! Хотя… кто его этого Волдеморта знает? Вечеринка была в самом разгаре. Звучала непонятно откуда взявшаяся музыка, слышен был весёлый смех и позвякивание бокалов со Сливочным Пивом, и что уж греха таить – с Огневиски, изредка кто-то скандировал переделанный стишок Слизеринцев, восхваляя Рона, а сам виновник торжества… самозабвенно целовался с Лавандой Браун. Гермиона на мгновенье остановилась, а затем продолжила свой путь до Гарри с вежливой, слегка искусственной улыбкой. Нет, она не ревновала. Она… не чувствовала ничего. И это слегка пугало её. Она ведь любит его? Да? Или нет? Гарри обеспокоенно смотрел на свою лучшую подругу. Он-то давно заметил влечение Гермионы к рыжему Гриффиндорцу, и не знал, как та отреагирует на эту своего рода измену. Но Поттер никак не ожидал того, что та просто улыбнётся и пройдёт мимо этой парочки, направляясь к нему. Остальные студенты опасливо смотрели на Старосту Гриффиндора, в её характере разогнать их всех, сняв баллы. Но та только подхватила два бокала со Сливочным Пивом и, дойдя до Гарри, подала его ему. Всё-таки ей тоже надо расслабиться. Благодарно улыбнувшись, Гарри принял бокал из рук подруги. — Зелье? – тихим шёпотом поинтересовалась она. Брови Гарри взлетели вверх, зная Гермиону достаточно долго, он мог предположить, что она, думая, что они смухлевали, будет возмущаться. — Нет. – так же тихо, показав тот самый флакончик, содержимое которого не уменьшилось ни на каплю. – Ему просто надо было поверить в себя. — Что правда, то правда. Я рада за него.Хорошо, что вы не сжульничали. —Я знал, что ты не одобришь. – он улыбнулся, смотря открытым взглядом подруге прямо в глаза. Гермиона отвела глаза. Как же всё это сложно. В конце года она станет предательницей, убийцей. А сейчас… приходиться улыбаться, делать вид, что всё, как прежде. — Ты прав. – со вздохом сказала Гермиона. Он внимательно посмотрел на подругу, а затем потащил её прочь из гостиной, подальше от шума. — Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Гарри. — Нет. С чего ты взял? – она всё-таки посмотрела брюнету в глаза. — Это из-за Рона? — Это допрос, Гарри? – усмехнулась Гриффиндорка. – Не бойся, я не ревную. — Правда? – юноша недоверчиво прищурился. Гермиона улыбнулась. — Сказать по правде, я рада за них. Лаванда так долго этого добивалась. Пойдём к остальным, всё-таки праздник.

***

Тихо завывал за окном холодный осенний ветер, небо заволокло тучами, хлестал ливень, а девушка всё также сидела на Астрономической Башне и смотрела на затянутое серым небо, будто ожидая увидеть звёзды. По правде говоря, она просто думала. Сегодня Гарри опять вызвал Дамблдор для очередной довольно-таки туманной беседы, и тот точно придёт после отбоя, ведь добрый дедушка опять будто случайно забудет о времени, так что она могла себе это позволить. Просто вдыхать ночной холодный воздух, наблюдать за своеобразным танцем спускающихся с небес капель дождя и думать. А думать было про что. Уже прошло без малого два месяца с того момента, как она начала практиковаться в Оклюменции и осваивать Легилименцию. Постепенно весьма сложная магическая наука, что сначала давалась с трудом, а иногда и вовсе не давалась, стала более лёгкой в освоении. Гермиона и не заметила, как уже прочла почти половину фолианта, пришла в согласие с самой собой, научилась сдерживать эмоции в себе и создавать вполне сносный щит, который взломать – и Снейп долго провозится. Вот только… Она не заметила, а её сознание – ещё как. Она пробила брешь в заклинании, что наложили на неё ещё в далёком детстве. Пока ещё маленькую, но практически каждую минуту от бреши откалывается малюсенький, микроскопический кусочек. И девушка это чувствует. Со временем, воспоминания дадут о себе знать, память полностью вернётся и восстановится, а её – её, а не навязанная Дамблдором – личность проявит себя. И это не может не радовать. И… пугать. Какой бы она могла вырасти на самом деле? Какими были её настоящие родители? Любили ли они её? Это малая часть вопросов, что возникали в её мыслях, подобно надоедливым мошкам кружили в её сознании. Но даже не это пугало больше всего. Крики... Она начала слышать их во сне совсем недавно. Всего-навсего дня три назад. Но эти сны с завидным постоянством тревожат ночной покой Гриффиндорки, заставляя её накладывать на полог кровати заглушающие чары, чтобы ненароком не разбудить соседей. Насколько она могла судить – это были крики её родителей. И сейчас кареглазая рассуждала в мыслях, какой бы стороной повернулась Судьба будь её настоящие родители живы.

***

Очень красивая светловолосая ведьма с удивительными сиреневыми глазами, чуть улыбаясь, смотрела на сидящую рядом с ней девочку очень внимательно. Та была не естественно понура и грустна, хотя даже эльфам известно о порой излишне весёлом характере юной Наследницы. Девочка, вопреки всем правилам, никогда не плакала, даже в первый год своей жизни, хотя это и было свойственно маленьким детям. Родители показывали малышку колдмедикам, но те все, как один, повторяли – здорова. И вправду, светловолосый ангелочек чувствовал себя прекрасно, но это не мешало любящим своё чадо родителям волноваться за неё. Девочка росла на радость всем её окружающим здоровой, сильной и доброй девочкой. Никогда не болела, никогда не капризничал и никогда не плакала. Это было странно, но со временем стало нормой для этой экстравагантной семьи. И вот сейчас то, что их маленькое позитивное персональное солнышко загрустило, заставило напрячься мать. — Что-то случилось, малышка? – тихо спрашивает мама. — Люди в белом идут. – так же тихо сказала девочка, и чуть подумав, добавила. – Они плохие. Несколько секунд тишину нарушал только треск камина, но тут женщина, взяв себя в руки, заговорила: — Всё будет хорошо, солнышко… - мама через силу улыбнулась, потрепав свою дочурку по голове. – Всё будет хорошо… Четырёхлетняя девочка только кивнула, но в глазах её не было того доверия, что присутствовало там обычно, лишь тихое опасения и лёгкий испуг. Женщина передёрнула плечами, уложила свою дочку спать и, пожелав той спокойной ночи, вышла из комнаты.

***

Гермиона вздрогнула, просыпаясь, и застонала от боли. Было ощущение, что в её виски загнали раскалённые гвозди, а теперь стучат по ним тяжёлыми молотками, пытаясь загнать их ещё глубже в её череп. Девушка, отодвинув рукой полог, медленно сползла с кровати и тут же рухнула на пол, сгибаясь от острой вспышки боли. Из искривлённого гримасой боли рта медленно потекла алая струйка крови, смешиваясь с точно такой же, текущей слегка искривлённым потоком из носа.