Не в праве на ошибку

Гарри, как только остался один на один с самим собой, со злостью посмотрел на злополучный выпуск «Ежедневного Пророка», где его очень умело выставляют якобы виновным в смерти Альбуса Дамблдора, его учителя, его наставника. Мерлин, какая глупость! Это, естественно, выгодно для Волдеморта и Пожирателей, которые взяли под свою власть и эту жёлтую газетёнку, и Риту Скитер, но до чего же обидно. Гарри уже осточертело быть газетным мальчиком – то его поднимают на вершины славы Героя, то кидают на самое дно гнойной ямы, полоща его имя на все лады. Знали бы все, кто действительно был виновен в смерти Величайшего Светлого Волшебника! Знали бы все они, какое преступление свершила та, которую даже профессора уважали за «примерность». Знали бы все они, что смертельное заклинание вылетело из волшебной палочки, принадлежавшей никому иному, как Гермионе Грейнджер. Или не Грейнджер? По правде, Поттер не задумывался – вернее, старался не задумываться – о том, что сделали с его бывшей подругой – предательницей – Пожиратели Смерти. Да и нужно ли было им что-то делать с ней после его Сектумсемпры? Конечно, подоспевший как никогда вовремя Снейп произнёс контрзаклятие, но девушка потеряла столько крови… Брюнет в расстройстве покачал головой, будто пытаясь выкинуть оттуда дурные мысли. Естественно, это у него не получилось. Нет, юноша не в коем разе не жалел, что напал на эту предательницу – ни капельки, вот честно – но привычка, выстроенная годами, оберегать Гермиону, как любимую младшую сестрёнку, значительно мешала тяготящей его виной. Она заслужила – ведь правда же? Заслужила? – и он не мог поступить иначе, ведь она, та, кому он всецело доверял, предала его, предала Дамблдора, предала всех их. Она убила директора, она просто… убила. Безжалостно. Без какого-либо сочувствия. Не испытывая вины. Убила. Но Гарри действительно не мог не думать об этом. А вероятность того, что Грейнджер могла умереть именно от его заклинания, посланного в порыве слепого – несомненно, праведного – гнева, жгла огнём. Он правда – до определённого момента – считал, что Гермиона действительно мертва, ведь забравшие её Пожиратели явно не собирались попить чая в компании магглорождённой волшебницы, которой пришло в голову убить Дамблдора. И он не то, чтобы сожалел об этом или сочувствовал Гриффиндорке, но… он даже не понимал, какие чувства испытывал тогда и какие испытывает сейчас. Но, определённо, теперь это не имело никакого значения, ведь довольно-таки сложно скорбеть о том, кто жив, хотя Поттер не особо и скорбел по Гермионе – в конце концов, она предела его и все те идеалы, что были святы для всех них! Он честно искренне верил в то, что Гермиона Грейнджер – абсолютно и бесповоротно – мертва, ведь как может быть иначе для магглорождённой волшебницы, попавшей в руки Пожирателей, пускай она хоть трижды убила Светлейшего Мага всех времён. Отчасти, он оказался прав. Увидев, как на сорванной свадьбе Джинни сражается с Грейнджер, юноша понял, Гермионы – прежней Гермионы, их подруги – и в правду больше нет. Её место заняла неизвестная, непонятная и пугающая ведьма. Пожирательница Смерти. Такая же убийца, как и все, носящие на своих предплечьях символ слуг Волдеморта – Тёмную Метку. И сейчас, с этой газетой, принесённой Ремусом, Гарри получил очередное подтверждение того, что настоящая Грейнджер бесповоротно потеряна и навечно мертва. С почти что предпоследней страницы, затерявшейся среди новостей шокирующих всё сильнее и сильнее, на него смотрела Гермиона – новая Гермиона – не такая, какую он её привык видеть, но такая, какой предстала перед ними на злополучной свадьбе. Конечно, двигающая картинка не передавала всех красок и цветов, но легко было заметить, что у девушки на этом фото волосы явно светлые. Глаза, естественно, распознать было не возможно, но Поттеру показалось, что их оттенок – даже в чёрно-белом варианте – намного темнее привычного. Девушка на фото весьма бледная, на её лице такая не подходящая мягким чертам слегка сумасшедшая усмешка-оскал, в глазах – лёгкая настороженность и высокомерие. Это точно не была девушка, которая называла себя Гермиона Джин Грейнджер, которая даже создала такую организацию, как «ГОВНЭ», чтобы защитить права домовых эльфов. Впрочем, судя по названию статьи, Гермиона уж точно больше не называла себя Грейнджер. «НАСЛЕДНИЦА БЛАГОРОДНОГО РОДА БЛЭКВУД БЫЛА ОБНАРУЖЕННА СПУСТЯ ДОЛГИЕ ГОДЫ!» - кричал слишком длинный, но довольно запоминающийся заголовок. Вот почему, похоже, Люпин не хотел полностью отдавать Гарри газету – здесь, помимо бредней о нём и статье, посвященной контролю «маггловских выродков», было ещё это. Поттер вздохнул и устало потёр переносицу. Когда первый и самый масштабный приступ ярости прошёл, он стал воспринимать очередные доказательства – как будто того, что он сам видел, как Гермиона убивала Дамблдора, мало. – предательства его лучшей подруги хоть чуть-чуть, но легче. Хотя ему всё равно было неимоверно тошно. Но ему сейчас никак нельзя раскисать, Критчер как раз ищет Наземникуса, и, возможно, именно сегодня найдёт. Гарри нужно было разобраться с миссией, возложенной на него Альбусом Дамблдором, и это всё, о чём он должен был сейчас думать. Время полелеять свои обиды у него будет после – если будет вообще. Но об этом Поттер предпочитал не думать.

***

Гермиона спускалась в тёмные подземелья Малфой-Менора с неким трепетом. Девушка не вполне понимала, что руководит сейчас ею и говорит ли в ней Крестраж, но мрачные серые стены вызывали у неё нелепое и безграничное восхищение. Прежняя она, наверное, отдала бы всё, лишь бы не находится сейчас здесь. Но у неё настоящей предвкушающе стучит сердце. Не то, чтобы ей был открыт свободный доступ в подземелья, к темницам, но Беллатриса Лестрейндж, не найдя своего племянника, не придумала ничего лучше, чем попросить – приказать – Гермиону отнести Оливандеру, заключенному в одной из камер, его нехитрый ужин, ибо самой Пожирательнице это делать не прельщало. Блэквуд мимолётно покачала головой, похоже, этой сумасшедшей урождённой Блэк для доверия к ней хватило одного факта того, что Гермиона является вместилищем части Души её Господина. Удивительно, но сам Волдеморт относился к бывшей Гриффиндорке не настороженно. Этот маг доверять не умеет в принципе, если кто-то и достоин по его мнению доверия – так это он сам, но притупить его внимание и подозрительность было вполне под силам. Конечно, Гермиона не претендовала на звание супер-шпиона, принадлежащее Северусу Снейпу, ей это было ни к чему, куда ей тягаться с куда более опытными и более взрослыми волшебниками, но то, что её списали с счетов Светлых и не придали особого значения среди Тёмных, играло ей только на руку. Она справится. Просто не имеет права оплошать. Как не странно, но темницу особо не охраняли, лишь на самом входе в подземелья стоят двое Пожирателей, больше, чем халатно, относящихся к своему заданию. Но это ей тоже на руку, в конце концов. Кто знает, когда ей понадобится попасть сюда незамеченной? — Виноградная лоза, 10 и ¾ дюймов, сердечная жила дракона… - пробормотал изготовитель волшебных палочек, стоило ему только заметить внезапного визитёра. – Весьма упрямая и своенравная палочка, как и её владелица. Рад вас видеть, Мисс Грейнджер. — Не могу сказать того же, Мистер Оливандер. – тихо роняет Гермиона, тем не менее смотря на волшебника более, чем доброжелательно. Показывать своего реального отношения словами было нельзя, она была прекрасно осведомлена, как Питер Петтигрю любит следить за всеми в своей анимагической форме. Крыса, как есть крыса! Как его вообще могли распределить на Гриффиндор? Девушка значительно мрачнеет, стоит вспомнить об этом факте. Да уж, многоуважаемая Шляпа слишком часто ошибается, что в случае с этой крысой, что в случае с ней самой. Предателям не место на факультете храбрых и благородных. Она молча передаёт узнику его скудный ужин, а затем добавляет зачем-то прежде, чем обернуться в обратную сторону. – Я уже давно не Грейнджер – Блэквуд. Да и не была я ей никогда. — Вы, наверное, помните, что я так часто люблю говорить будущим первокурсникам, ищущим именно свою волшебную палочку? – медленно и негромко говорит Оливандер, но в тишине подземелий его слова отдаются эхом. – Не волшебник выбирает свою волшебную палочку, а она выбирает волшебника. Это всегда так, но даже, если волшебная палочка со склонностью к чарам выбирает волшебника, он не обязан становится Мастером именно в этой отросли Магии. Так и с именем человека. То, как его зовут или как назвали при рождении – не имеет никакого значения. Фамилии – не имеют никакого значения. Принадлежность к какому бы то ни было Роду или семье – не имеют никакого значения. То, что в вас хотят видеть другие – не имеет никакого значения. Вы – это вы. Вы то, что вы из себя представляете. Вы – это то, кем вы являетесь. Это ваши решения, ваш выбор, так или иначе повлиявший на вашу жизнь. Не ситуации, на которые вы не можете повлиять, а именно осознанные поступки. Вы – это то, кем вы хотите быть, мисс Гермиона, и не важно, кем хотят видеть вас окружающие. И Блэквуд ринулась оттуда, как ошпаренная, поражённая словами старого мастера по изготовлению волшебных палочек, что задели её за струны её Души. А приятный для слуха старческий немного сумасшедший смех сопровождал её следом до самого выхода.

***

Малфой обеспокоенно посмотрел на Гермиону, девушка ничем не выдавала своего напряжения, но юноша видел, скольких трудов ей это стоило. — Поверить не могу, что мы возвращаемся в Хогвартс. – шепнула девушка, стоило им пройти проверку и занять места в купе. — Боишься? — Волнуюсь. – тихо сказала Гермиона, зная, что здесь их вряд ли можно подслушать, тем более, после произнесённого блондином заклинания против подслушивания. – Последний раз я была в Хогвартсе, являясь Гермионой Джин Грейнджер, магглорождённой Гриффиндоркой и лучшей подругой Гарри Поттера, а теперь… Теперь моё имя – Гермиона Кэролайн Блэквуд, мне предстоит учится теперь на твоём факультете, я чистокровная, а для своих друзей я – не больше, чем предатель. Теперь уже ничто не будет прежним. Драко заметил, что она ни слова не сказала о том, что с ней сделал Тёмный Лорд, хотя это казалось блондину в большей степени логичным. Её нежелание упоминать об этом было вполне нормальным. Какого ей, любительнице правил и милосердия, быть Пожирательницой Смерти, убийцей без каких-либо моральных устоев? И что ещё хуже, какого ей справляться с кровожадными порывами Крестража? Поезд отправился в путь. Блондин знает, что девушка уже давным-давно пожалела о своём внезапном порыве в состоянии истерики рассказать ему об этом. Но, то ли к счастью, то ли к сожалению, прошлое не переписать, не исправить всё то, что кажется ошибочным. — Не будет. – соглашается наследник Рода Малфой и ободряюще улыбается. – Посмотрим, может тебе ещё понравится на Слизерине. — Если Кэроу не сделают из Хогвартса подобие Азкабана, разве, что без дементоров, вполне возможно. – качает головой Блэквуд. — Тёмный Лорд не давал им приказа убивать и пытать просто так. – всё же говорит юноша после долгого молчания. – Будем надеяться, что без прямого приказа они не будут этого делать. — Мне бы твою уверенность и надежду, Драко. – произносит Гермиона и вновь замолкает. Снаружи слышен шум и громкие шаги. В купе заваливаются проверяющие и осматривают купе в поисках Гарри Поттера. Они не задерживаются надолго, хоть здесь и сидит бывшая лучшая подруга Мальчика-Который-Выжил, и через минуты две переходят в другое купе. Из-за того, что они не полностью захлопнули двери в купе, Малфой и Экз-Грейнджер слышат слова, доносящиеся снаружи: — Его здесь нет. – недрогнувший голос явно принадлежит Невилу, и Гермиона сильно удивляется смелости Лонгботома, ведь многие предпочитают просто молча проигнорировать проверки вагонов. Но голос тут же затихает, стоило двери закрыться. Через время в их купе заходят Блейз Забини и Панси Паркинсон. Гермионе знакомы их имена, но о них самих девушка не знает ничего, кроме того, что весь прошлый год они были словно молчаливая свита и поддержка Драко. Крэбб и Гойл не приходят, что неимоверно радует бывшую Гриффиндорку и новоявленную Слизеринку, ведь присутствие этих двоих сложно было бы назвать приятным. Не то, чтобы сейчас компания из четырёх человек выступала в роли лучшего примера дружелюбия и взаимопонимания, как раз наоборот, но Винсент Крэбб и Грегори Гойл были бы явно лишними. Паркинсон с настороженностью и предвзятостью смотрит на блондинку, но, тем не менее, не проявляет никакой особой агрессии, предпочитая и вовсе игнорировать её присутствие. А вот Блейз Забини наоборот расточал улыбки, дружелюбные фразы и свою обворожительность на всех в округе, в том числе и на Блэквуд. Казалось, что один только Забини не забивал себе голову мыслями о том, что их ждёт в таком новом и незнакомом Хогвартсе, и поэтому жизнерадостно делился своим оптимизмом с окружающими. Тёмноволосый кареглазый юноша не вызывал своим поведением раздражения, а, наоборот, позволял всем присутсвующим отвлечься от грустных и тяжёлых мыслей. Разговор, не клеящийся по началу, благодаря Блейзу, постепенно стал более оживлённым, в него были втянуты все четверо, не смотря на то, что Гермиона явно чувствовала себя неловко в данной компании. А Хогвартс-Экспресс вёз их в неизвестность.