Не в праве на ошибку

Драко едва заметно скривился при виде небольшой усадьбы — жалкие Министерские снобы не нашли никого другого, чтобы послать сюда. В третий раз. Это даже смешно, что ни один человек так и не смог добиться никаких результатов — Малфой насмешливо хмыкнул — ни к директрисе этого странного приюта, ни к её деятельности придраться ни у кого не выходило. И если честно, он не совсем понимал, чем это местечко так сильно не угодило Министерству. Но, к его вящему сожалению, это входило в круг его обязанностей, и поэтому ему ничего не оставалось, как подойти к входной двери. Где-то с заднего двора доносился радостный детский смех, отчётливо слышался звук раскачиваемых качелей, а в воздухе пахло свежей выпечкой, и юноша на мгновенье поддался ощущению этого уюта прежде, чем постучаться. Три скупых быстрых стука, около минуты ожидания, и дверь открывается. Брюнетка, замершая при его виде на пороге, поморщилась, но всё же посторонилась. — Мне казалось, что я попросила Министерство уведомлять меня, если они захотят отправить кого-то из сотрудников сюда… снова. — хмыкнула девушка, опережая его всего на несколько шагов, ведя в сторону своего кабинета. — Министерство Магии само приняло этот закон о частной собственности и личной жизни, а я, как мне помнится, ничего не нарушала. — Прошу прощения. — всего лишь дань вежливости, но до чего насмешливо звучит из его уст. Они доходят до её кабинета, она входит первой, он следом за ней, закрывая за собой дверь. По привычке благодарит за предложение занять стул посетителя, присаживается напротив директрисы приюта, доставая из папки документы. — Итак, что привело вас сюда? — деловито спрашивает девушка, немного надменно смотря на него. Это вызвало лишь насмешку в глазах блондина. Уж он-то точно мог взять кубок по надменности, существуй таковой в реальности. Вот только и его сумели приручить. Вернее, сумела. Только он собрался ответить, как в кабинет без стука спокойно вошла девушка, как две капли воды похожая на ту, что сидела сейчас перед Малфоем. Юноша в неком замешательстве, смешанным с каким-то странным любопытством, наблюдал за тем, как недавно вошедшая растерянно переводит взгляд с него на занимавшую директорское кресло. Так длилось всего ничего — каких-то несколько быстрых секунд, а потом на лице вошедшей возникло гневное выражение. Малфой повернулся к той, кто встретила его на пороге этого, несомненно, странного приюта, приподняв в вопросительном жесте свою аристократическую бровь — его хоть и забавляла ситуация в целом, но её абсурдность знатно раздражала и вызывала некую усталость. — Марта, — взяв себя в руки проговорила вошедшая, и её клон, сидящий за рабочим столом, явственно скривилась и немного испуганно посмотрела на неё, а затем её черты лица поплыли, и на месте брюнетки оказалась рыжеволосая коротко стриженная девушка, куда младше, чем прототип, всё ещё стоящий у дверей. — Я кажется предупреждала, чтобы ты не разыгрывала так наших гостей, правда? — А ещё ты любезно просила не приходить этих чинуш без повода и извещения. — скривилась малолетняя наглая девчонка. — Я сама разберусь, ладно? — вздохнула — как уже понял Малфой — настоящая директриса и прошествовала к столу, чтобы занять своё законное место. — Иди уже, Марта. И не подслушивай, а то я тебя знаю. — рыжеволосая проказно усмехнулась и мигом выскочила из кабинета. — Итак, что привело вас сюда? Драко едва сдержал смех, когда директор точь в точь повторила фразу своей подопечной — видимо, та не в первый раз представлялась не тем, кем является. Больше его, конечно, поразило вообще наличие метаморфа в данном заведении. — Мисс Мари Редемптион? — уточнил блондин, не без труда выговаривая странную фамилию. — Надеюсь, настоящая? — хмыкнул тот. Девушка нервным жестом убрала выбившийся из причёски локон за ухо. — Марта не хотела вас оскорбить своим поступком. — всё-таки произнесла его собеседница. Девушка вела себя крайне странно — избегала прямого взгляда, да и вообще старалась лишний раз не смотреть на блондина. Это напрягало, почему-то возникала неловкость и странное неуловимое ощущение какой-то неправильности, недосказанности что ли? И отчего-то ему этот жест — то, как Мари поправляла прядь волос — казался неуловимо знакомым. — Может, вернёмся к делу, Мистер Малфой? — Мы знакомы? — удивился блондин, окидывая сидящую на против внимательным взглядом, пытаясь вспомнить, где бы они могли бы повстречаться раньше — ведь и в правду, многие черты лица девушки казались ему… привычными, что ли? Брюнетка несколько раз растерянно моргнула своими длинными ресницами, а потом немного нервно рассмеялась — это не могло не укрыться от собеседника, как и некая боль, проскользнувшая в её глазах — хотя затем она и довольно быстро ответила. — О, нет, вряд ли. Но сложно перепутать кого-то вроде вас. Блондин, работает в Министерстве. Я редко бываю в Магических кварталах, если только нужно закупиться принадлежностями для детей, поступающих в Хогвартс, но предпочитаю быть в курсе того, что происходит в том же Министерстве Магии, сами понимаете, неизвестность — плохой союзник, учитывая, что я несу ответственность не только за себя, но и за этих детей. Что ж, я полагаю, мы и подошли к теме разговора, не правда ли? Вас послали потому, что за последнее время отсюда очень много детишек, поступающих в Хогвартс? По крайней мере, прошлые «гости» из Министерства почему-то очень расстраивались данному факту. Хотя это удивительно. — Да, вы правы в своих предположениях. — хмыкнул Драко, понимая логику её рассуждений. — Но удивительного тут ничего нет. — впрочем, логику тех, кто дал ему это поручение он теперь тоже понял — мало кому понравится, когда подрастающее поколение, неокрепшие умы находятся под контролем кого-то другого, тем более появившейся из неоткуда девчонки-иностранки, чьё прошлое настолько кристально-чистое, что не может быть правдивым. — Любого напряг бы данный факт. — Я думала, вы достаточно умны, чтобы понять, что приют магический. — Я и понимаю. И, думаю, там, — он сделал абстрактный жест рукой, подразумевая Министерство Магии. — тоже это понимают. Но… — Тогда, что вас не устраивает? — уже немного раздражённо произнесла девушка, идя напрямик. Упрямо поджатые губы, гордо приподнятый подбородок, горящие яростным огнём глаза — это всё настолько ему казалось знакомым, что блондин на мгновение завис. Вообще, если не считать этих черт девушки и некоторых её жестов, отчего-то казавшихся знакомых, она напоминала ему чем-то Поттера — чёрные волосы, зелёные глаза, разве что почти слившегося с цветом кожи шрама в виде молнии нет, но почему-то и цвет волос, и цвет глаз казались ему не правдивыми, наносными. Девушка смутилась от столь прямого взгляда, отчего в комнате стало ещё более неуютно, но не отвела взгляда — разве что теперь смотрела чуть поверх юноши, что немного стало раздражать. Эта знакомая незнакомка, казалось, знала его, и знала что-то то, что не помнил он, отчего и прятала взор. По крайней мере, Драко считал, что не сделал ей ещё ничего такого, от чего ей бы было столь неприятно находится с ним в одном помещении. Только Малфой хотел ответить, как его перебили — кажется, вся ситуация и его карма в том числе против, чтобы он вообще много говорил сегодня. — Я просто не понимаю, какое вам дело? Что вам не нравится? Я делаю то, что уже давно должно было начать делать Министерство Магии. Более того, я делаю это по собственной инициативе, за собственный счёт — благо, и моё желание помочь этим детям, и мой бюджет мне это позволяют. Не нравится то, что дети в довольно приличном количестве в Хогвартс едут отсюда? Так в приюте нет ни одного маггла — лишь юные, в будущем — я в этом уверена — одарённые маги, способные прекрасно со временем развить свой дар, так что проблем со Статусом Секретности нет. Более того, территория приюта покрыта антимаггловскими чарами, так что даже случайно забраться сюда и увидеть маленьких волшебников ни у кого не получится. Если проблема в том, что кто-то сверху попросту боится, — Мари как-то точно распознала главную причину этого странного кипиша вокруг этой истории. — так это глупо, я не люблю интриги, и уж точно не собираюсь играть детскими жизнями и судьбами, я просто хочу подарить им возможность иметь будущее. Я ведь даже не отбираю детей у их родителей — многих я попросту нашла в приюте у магглов, некоторых — не скрою — действительно забрали из семьи — но тех магглов родителями язык не повернётся назвать. О, не думайте, всё было совершенно легально. — она ухмыльнулась, и даже этот жест отчего-то показался Слизеринцу знакомым. — Вы можете осмотреть приют и прилегающую к нему территорию, так уж и быть, но вряд ли вы найдёте что-то противозаконное, что могло бы помочь вам закрыть это место в угоду чьим-то страхам. А теперь, с вашего позволения, покинем мой кабинет — или мне тактично удалиться, чтобы вы могли спокойно порыться в ящиках моего стола, чтобы найти какой-нибудь компромат? — Как много желчи для кого-то столь хрупкого. — хмыкнул блондин. — Приму за комплимент. А теперь, будьте так добры, на выход. Я так полагаю, мне придётся сопровождать вас, как и следует хорошей хозяйке. — она насмешливо улыбнулась, всё ещё не глядя на него. — Хотелось бы закончить этот фарс побыстрее, чтобы вы могли как можно скорее покинуть мой приют, а я — вернуться к своим обязанностям.

***

Малфою казалось, что он сходит с ума. Ловя всё больше и больше себя на том, что сам того не замечая ищет в этой знакомой незнакомке чьи-то черты. По правде говоря, искать — это слишком громко сказано, девушка и так сама подавала своим поведением пищу для размышлений. Как не пытался Драко вспомнить её — все попытки являлись тщетными. Может быть стоит искать в своей памяти ни внешность, а жесты, слова, поведение, привычки? Может, хоть это даст какой-никакой результат? Юноша так и не смог развернуть эту мысль в своём разуме — на него кто-то налетел, чуть ли не сбивая с ног. Мерлин, какие дети порой… шустрые и недисциплинированные. — Хей, осторожней, малышка. — вопреки своему раздражению почему-то ласково, насколько это возможно, проговорил Малфой, глядя в доверчиво распахнутые глаза, полные невыплаканных слёз. Ему вдруг даже стало неловко оттого, что он оказался на траектории этой маленькой бестии. Драко внимательно оглядел девочку на предмет травм, как-то отстранёно замечая, что та тоже кого-то ему напоминает. Он вдруг застыл, нервно сглатывая ставшую внезапно вязкой слюну — цвет волос этой девочки был точь в точь, что у него — такой же платиновый, такой же блондинистый, а глаза… а глаза были более, чем необычными — карие, такие похожие на Гермионины, но обрамлённые серовато-стальным ободком, что само по себе было крайне странным. И Драко мог поклясться, что они на какое-то мгновенье отлили сиреневым отблеском. Это всё, если честно, вывело его из состояния равновесия. Он попытался отогнать глупейшее в его жизни предположение, но не вышло. Но ведь… это не может быть. Такое вообще невозможно. Да и само по себе предположение слишком хорошее, чтобы быть правдивым. Юноша вздохнул, если бы он не знал, что… если бы девочка была немногим младше, он бы действительно подумал, что… Нет. Это глупости. Драко от размышлений отвлёк тихий всхлип. Он растерянно оглянулся, надеюсь увидеть директрису, но та, по видимости, не заметила его отставания и пошла дальше по коридору, так что с разбитой коленкой и детскими слезами разбираться ему. Ещё раз глубоко вздохнув, чтобы взять себя окончательно в руки, он достал свою волшебную палочку, вспоминая заклинания — он, конечно, не учился на колдомедика, хотя и хотел им стать когда-то, но такое простое заклинание, способное заживить простую садину, он вполне способен использовать. Он взмахнул волшебной палочкой, начиная проговаривать заклинание, но на его руку осторожно опустилась девичья рука и аккуратно отвела волшебную палочку с готовым сорваться с неё заклинанием от девочки. Это так напомнило ему похожий случай — вот только тогда он не дал Гермионе использовать Аваду на Джинни в девичестве Уизли. Это воспоминание заставило его замешкаться. Заклинание, так и недосказанное, медленно погасло, а он, на чистом автомате перейдя на «ты», спросил. — Что ты.? — Не колдуй при ней! — неожиданно зло и грубо ответила она, что слишком разнилось с аккуратными движениями. Она прижала девочку к себе и, вытерев её слёзы, шептала что-то успокаивающее. — Я всего лишь хотел залечить её ссадину. — Тебя никто не просил. — буркнула девушка, осматривая девочку в поисках ещё каких-либо травм. — Мама, мам, ну, не ругайся… — проговорило кареглазое чудо, почти полностью успокоившись. — Я сама виновата, опять бегала по коридорам и врезалась в… — девочка запнулась, с крайним детским любопытством рассматривая Драко. Ему стало отчего-то не по себе, будто его Душу сканируют. — Мааам, а… — Мы потом поговорим об этом, ладно? — девушка как-то обречённо вздохнула и снова привычно заправила прядь за ухо. До блондина вдруг дошло у кого он видел похожую привычку, он застыл на месте от осознания. Такого в общем-то не могло быть, однако, мысленно спросил себя бывший Слизеренец, а не слишком ли много совпадений? — Гермиона? — девушка едва уловимо вздрогнула, надеясь, что он не заметит этого. Но он заметил. Преодолел расстояние до неё, чтобы развернуть к себе лицом, и, не обращая внимания на девочку, отошедшую к стене и с понимающей улыбкой наблюдающую за ними, с жадностью рассматривал такие знакомые черты — черты Гермионы. Его Гермионы. Он просто не понимал, как она умудрилась одурачить его всего лишь другим цветом волос и другим цветом глаз — наверняка она использовала лишь маггловские способы для изменения внешности, магические хоть и более постоянны, но их проще распознать. Может даже она использовала какой-то хитрый артефакт, чтобы он не придал всему этому особого значения, а может просто пять лет слишком большой срок, чтобы отлично помнить человека, пусть даже и дорогого. Тем более, последняя их нормальная встреча закончилась безобразной ссорой ещё во времена Тёмного Лорда, когда она заявила ему, что их отношения ничего для неё не значат. — Гермиона… — Уходи. — слова звучали глухо, дыхание девушки вдруг спёрло из-за бури эмоций, бущующих в её Душе. Блэквуд даже поморщилась от того, как истерично звучал её голос.- Уходи. Сейчас же, Малфой. И не возвращайся. Слышишь меня?! Уходи! — И не подумаю. — парень хмыкнул и обнял препирающуюся девушку. Так многое хотелось сказать… Он никогда не был дракловым романтиком, он никогда не верил в любовь до гроба, хоть и не раз слышал, что Малфои влюбляются раз и навсегда. Он никогда не думал, что полюбит ненавистную ранее Грейнджер. И уж точно не думал, что сохранит свои чувства после того, что она тогда сказала. Но правда остаётся правдой — чувства никуда не делись, как он не пытался их задавить или вырвать с корнем. Хотя со временем он понял, что это всё была лишь попытка Гермионы его защитить, всё равно было больно. Было больно тогда, было больно, когда в День Победы над Волдемортом она исчезла, было больно, когда её позднее признали мёртвой, обнаружив волшебную палочку где-то в Запретном Лесу и не найдя тела, было больно, когда отец показал ему горькую правду, было радостно и больно когда оказалось, что она жива, и было странно и страшно узнать из газет, что всё это время она находилась в Азкабане. — Я отпустил тебя тогда, и это было худшей ошибкой в моей жизни. Я — Малфой, Грейнджер, Блэквуд, плевать, кто ты там теперь. А Малфои не отступают от своего, вот такие мы собственники. А тебя, уж прости, я считаю своей. — Я не вещь. — слабо возразила она, отчего-то улыбаясь. Мерлин свидетель, как она была зла, растеряна, раздражена, но этот придурок действовал на неё удивительно умиротворяюще, хотя при этом умудрялся выводить из равновесия одним только своим видом. — Не вещь. — покорно согласился он. — Намного лучше. Ты же в курсе, что Малфои — однолюбы? — По вам не похоже. — хмыкнула она, уже не пытаясь выбраться из кокона его объятий. — Зато, что очень похоже на тебя, за последние четыре предложения ты умудрился трижды назвать свою фамилию. Милая, — обратилась девушка к девочке, которая только улыбалась и смотрела на них. — Элли, — позвала она ещё раз, не получив отклика. — прекрати пожалуйста наблюдать за нашей Магией, у тебя глаза могут устать. У неё Дар моей семьи, преждевременно проснувшийся из-за кое-каких причин. — Так… она — действительно твоя дочь? — Малфой замер. Пять лет — долгий срок, ведь так? У Гермионы могла появиться семья, и дети… хотя девочка и выглядела лет на… семь, вероятно. И тут он, не в тему со своими чувствами, со своими воспоминаниями о их отношениях, и… Хватит. Он разжал объятья сам и отошёл на шаг назад от Гермионы. — Извини. Так, мы можем… просто поговорить? Я… я должен кое-что спросить, раз уж так вышло, и надеюсь услышать правдивый ответ. Почему ты не сказала… не сказала, что у нас будет ребёнок? Ему самому было тяжело об этом говорить. Когда однажды отец — неожиданно пьяный — привёл его в зал с семейным древом и показал на две новых таблички рядом с его именем — одна, связывающая его с Гермионой нитью, от которой шла другая, только в чёрной рамке. Это был удар ниже пояса. Множество ударов. Даже не в спину, а в саму Душу. У них должен был появиться ребёнок — маленькая часть их обоих. Вот только именно, что должен был. Он ожидал агрессии, что она скажет, что это не его дело — хотя это всё-таки действительно его дело, или просто скажет, мол, не при ребёнке — всё-таки это её дочь, но этого он точно не ожидал. — Ты знаешь. — Предполагаю. — он кивнул. Она либо сама не была в курсе, либо… осознанно… нет. — Я не знала. — избавила она его от мучительных рассуждений. — Блейз мне всё рассказал. Второй раз. Я так полагаю, тогда ты стёрла мне память, чтобы я не был в курсе, что ты собираешься пожертвовать собой? И оно того стоило? — Если бы я знала, что беременна, то не стала бы так глупо подвергать себя и нашего так и не родившегося ребёнка опасности. — Так значит, он всё-таки погиб. — он не знал, на что надеялся, но… — И да, и нет. — она вдруг улыбнулась. — Жертвы не возвращаются назад — а я не жертвовала нашим дитя — но и не могут не быть вознаграждены. По крайней мере, здесь, в Мире Магии. — Я не понимаю, к чему ты клонишь. — Я ведь тогда умерла, иначе было нельзя. И повстречала Смерть, хотя сначала и пришлось столкнуться с Дамблдором. — она фыркнула. — Когда она сказала, что мне нельзя уходить, что меня здесь ждут, что я нужна именно в Подлунном Мире, я подумала, что она имеет в виду Гарри, он же узнал об моей невиновности — или может даже тебя. Но я не думала, что это так, так что решила просто уйти из Мира Магии. А когда я через полтора года от того дня нашла на своём пороге израненную трёхлетнюю Элли… Мерлин, ты не поверишь, насколько она была похожа на нас уже тогда! Я… ты не представляешь, насколько я была напугана, но это не важно. Я вылечила её раны, приютила, а она — хоть и была немного напугана — всё время таинственно улыбалась. Я… так привыкла к ней, что решила ввести в свой Род на правах своей дочери, но во время Ритуала случилось невероятное… Жертвы не возвращаются. Их вознаграждают. А Элли никогда не была жертвой, которую я была бы готова заплатить. — Ты же не хочешь сказать, что… — Да. Она и есть наша дочь. По крайней мере, так сказала Смерть, но не думаю, что у неё есть причины лгать. Правда из-за парадоксов временных линий, Элли теперь немного старше, чем должна была бы быть, но разве это имеет какое-то значение? Правда из-за незнания этого факта, я не могла учесть, что ритуал пройдёт как-то не так. В ней проснулся Дар моей матери, хотя обычно он просыпается в семнадцать, а вроде как в девятнадцать достигает полной силы. Так что теперь она видит Магию, но глаза быстро устают от всех чар, к которым она не успела привыкнуть, так что я беспокоюсь. — Вроде как? — только и смог слегка насмешливо выдавить Малфой. — Не поверю, что ты не изучила всё, связанное с этим. — О, отстань, Драко. — хмыкнула она, а он попросту взял и, снова подойдя к ней, обнял. — Не могу поверить в это чудо. Мерлин, это звучит так невероятно, даже для мира Магии. — Смирись. — улыбнувшись, сказала Гермиона, а Элли — мелкая бестия и их дочь — протиснулась к ним, обнимая их обоих. И Малфой с невероятным облегчением счастливо рассмеялся.