Не в праве на ошибку

Всё время от момента её неожиданного воскрешения для Гермионы превратилось в Ад. Каждая секунда, каждое мгновенье… Однако, глупо было бы ожидать от Азкабана чего-то другого, верно? Хотя с работой дементоров прекрасно справлялась и сама девушка, её разум, угрызения совесть и осознание, что она добровольно пошла на то, что в итоге по ужасной случайности оборвало жизнь её дочери. — Гермиона! – как сквозь вату доносится до девушки, но она лишь морщится. Очередные болезненные воспоминания, очередная патока мыслей… И когда этим тварям в чёрных балахонах надоест ей питаться? Она уже пуста, чертовски давно пуста внутри, выпита досуха собственной горечью. И конечно Блэквуд дурой не была и прекрасно понимала, что никто не знает, что она жива, кроме нескольких Авроров, которым она полностью добровольно сдалась, да людей, решивших в абсолютной секретности запихнуть её сюда. Логично с их стороны. Они ведь боялись её, слухи о девушке даже в стане Пожирателей ходили разные, а тот факт, что она убила Дамблдора, только способствовал этому страху. Впрочем, она понимала их. Да и так было легче. Куда легче. По крайней мере её бывшим друзьям. Мало кто обрадуется лишнему напоминанию о войне, смерти, горе. — Гермиона, мать твою! – кто-то тормошит её за плечо, но она лишь отмахивается от глупого видения, как от настырной мухи. Тут, в Азкабане, всё равно нет никого, кто бы назвал её по имени, нет никого, кто бы мог зайти сюда, в камеру. Даже надзиратели не прибегают к этому, если только не нужно отогнать особо наглого дементра. Происшествия во время службы никому не нужны. Интересно, как там Драко? Он ведь не знал ничего об этом, как и не знала и она. А если бы и знал, то явно возненавидел её. Да и признаться честно, она сама и так ненавидит себя всем сердцем. Слишком тяжело осознавать, что по большей части всё произошедшее было её виной, и только её. Это она выбрала рискнуть, но риск оправдал себя лишь для других, оставив ей в память о себе лишь пустоту, боль и одиночество. Иногда Гермиона даже жалеет, что вновь чувствует эмоции. И безумно злиться на то, что всё-таки осталась в живых. — Мерлин тебя подери, Гермиона! – вновь слова, голос, срывающийся на шёпот. И звучная пощечина, заставляющая голову девушку безвольно мотнуться, а её саму очнуться из такого привычного, но неприятного забытья. — Г-Гарри? – её голос был тихим и сиплым после долгого молчания, карие глаза распахнулись от узнавания, но тут же торопливо сощурились, чтобы рассмотреть друга более детально в этой кромешной темноте. Она смотрела пристально, жадно, будто надеясь запомнить его образ до самых незначительных мелочей. — Чшш. Успокойся. – он внезапно обнял её, и только после этого действия Гермиона поняла, что, оказывается, плачет. Без всхлипов, без истерик, просто солёная прозрачная влага беззвучно стекает по её щекам, оставляя едва заметные глазу дорожки. Объятья друга были такими тёплыми, что даже пробирающий до костей тюремный холод отпускал, позволяя девушке отогреться. И она вцепилась в Поттера, как в спасательный круг, не желая отпускать, даже если вдруг он окажется всего лишь жестоким ведением. – Хэй, ну чего ты? — Ты не можешь тут быть. – всё-таки нашла в себе силы говорить она. Ей не было стыдно за слабость, но неловкость всё-таки сквозила в её словах. Но это было не важно, куда важнее было знать – реально ли происходящее или её разум придумал новую пытку для ослабевшей Слизеринки. — Ну, как видишь я здесь. – она могла поклясться, что он улыбается. Это так похоже на то, что было раньше, на то, что было ещё до её разговора с Дамблдором, и она не может не улыбнуться тоже. Поттер успокаивающе погладил подругу по спине, а затем помог ей подняться с холодного каменного пола. – И я пришёл тебя забрать. Гермиона пошатнулась, но всё-таки устояла на своих двоих, попыталась оттолкнуть заботливо её придерживающего Гарри, но тот не позволил. — Я не хочу. – осознанно соврала она. Блэквуд была счастливо уйти отсюда, из такой холодной и ненавистной камеры, но осознание того, что она сама выбрала себе такое наказание, буквально озарила её, вызывая невольную дрожь. Внезапно стало жалко себя, так жалко, и жутко стыдно за эту жалость, что девушка захотела стукнуть себя чем-нибудь тяжелым. – Я ведь знала, что так будет, Гарри. Я ведь отнюдь не глупая, помнишь? Я сама сдалась. Без оружия, без боя – просто вышла к ним, зная, что будет дальше. Правда, я надеялась, что они будут столь злы и милосердны, что убьют меня сразу. — Прекрати. – он с силой сжал её плечи. Что за бред она несёт? — Ты не понял, да? Это я, я во всём виновата. Дракл меня подери, я ведь ничего нормально не могу сделать. Ни дружить, ни задание этого безумного старика выполнить, ни свой чёртов собственный план. Даже умереть толком не могу. – она издала горький, сиплый звук, похожий на попытку нервно рассмеяться. — Ты не… — Виновата. – перебила она его. – И даже если забыть об этом… Гарри, Гарри, я ведь была беременна. – она прижала руки к совершенно плоскому животу, и лицо её исказила мука. – Только вот узнала об этом слишком поздно. Она умерла из-за меня, моя дочь, понимаешь? Из-за того, что я пошла на смерть, даже не зная об её существовании… Он с неким шоком посмотрел на бывшую Гриффиндорку, и попросту обнял, не спрашивая ничего и не говоря ни о чём. Такая привычная, эмоциональная, но бесконечно печальная Гермиона, выводила парня из равновесия. Она вдруг отстранилась, с остервенением вытерла слёзы и с неожиданным вызовом посмотрела на него. — Ты ведь не отстанешь, да? – он отрицательно мотнул головой, на что она коротко горько усмехнулась. – Не знаю тогда, как ты собираешься меня вытащить отсюда. — Тебя оправдали. – она замерла на месте, в неверии смотря на него. – Я же должен был сделать что-то в память о Гермионе Грейнджер? – он хмыкнул. – Я ведь и не знал, что ты жива. И уж тем более не думал, что ты в Азкабане. — И они так просто пошли на это? — Ну, почему просто? Долго, нудно. Упрямо, можно сказать. Когда всё закончилось, меня ведь в Мунго заперли. Не то, чтобы не мешался, хотя Кингсли – он, кстати, Министром стал – и обкостерил всех крайне инициативных и не в меру амбициозных помощников. И судов никаких было, пока меня не выписали, Кинг постарался. Вот только тебя же без каких-либо разбирательств кинули, он же даже не в курсе был. Вообще первый месяц полная неразбериха была, но он сейчас постепенно разбирает эти завалы. Так что он быстро пошёл на встречу. Но некоторые так упрямо заартачились, видимо, понимали, что им влетит за самосуд и беспредел. Однако против твоих воспоминаний и моих слов, да и воспоминаний тоже, ничего не попишешь. Да и Снейп поручился за тебя. Хотя его самого сначала, как и Малфоев, хотели прижать. Но я не позволил. Да и Джинни на суде младшего Малфоя, сказала, что когда ты была не в себе, он защитил её от тебя. Так что они удачно отвертелись, хотя старшему Малфою навряд ли удастся в первое время вообще проникнуть в Министерство. Впрочем, у них изворотливость в крови, прорвутся. – Гарри неожиданно подмигнул. – Так что тебя оправдали, твою волшебную палочку, что нашли в Запретном лесу по чистой случайности, благо, не успели сломать. Тебе даже в качестве извинений тысячу галеонов перевели от лица Министерства. И Орден Мерлина, какой-то там степени. Извини, не запомнил, слишком радовался тому, что всё получилось. — К чёрту деньги и орден. – буркнула она. В сейфе её биологических родителей их полно, да только кому они нужны? А этот грёбанный орден? Будто он сможет вернуть её дочь. Она еле сдержала нервную дрожь. – Как Снейп? — Я думал, он мёртв. – честно признался Поттер. – От шока так ему и сказал. А он привычно добавил, что мне вообще думать противопоказано. А потом снизошел до объяснений, что ты его, не спрашивая, с того света вытащила. При этом делал вид, что безумно зол на тебя, но и дураку, такому как я, понятно, что он, хоть немного, но благодарен. Сейчас с ним всё нормально, в Мунго его после твоей первой помощи быстро подлатали. – они вышли из тюрьмы. Странно, что никто не отреагировал. Ещё более странно, что она вовсе не заметила, что они двинулись в путь, из-за постоянной болтовни Гарри. Друг заботливо придерживал её под руку, не давая упасть от слабости или оступиться, и у Гермионы внезапно защемило сердце – оставаться одной после того, как она внезапно почувствовала дружеское тепло и поддержку, откровенно не хотелось. Но она не могла навязываться тому, кого так подвела. Да и вечным напоминанием о войне и Пожирателях быть не хотела. Поэтому стоило уйти. Сразу же, как только представится возможность. – Теперь он директорствует. Хотя и отпирался сначала, как мог. Мол, мне за всё время уже эти спиногрызы надоели. — Ожидать чего-то другого от профессора было бы глупо. – неловко сказала она, кутаясь в заботливо накинутую на неё мантию, и сжимая в руках только что отданную ей её волшебную палочку. Не важно, что на дворе был уже конец мая, и было вполне тепло – холод никак не хотел её оставлять в покое. Они как раз подошли краю жуткого острова, где их ждал скукоженный старичок-лодочник со своей лодкой. Гермиона и Гарри молча сели в лодку и в такой же всепоглощающей неуютной тишине поплыли. И стоило им дойти до пункта назначения, как Гермиона, решив рискнуть, не обращая внимания на жуткую слабость, аппартировала прочь оттуда. И через секунду возникла сразу же в кабинете директора Хогвартса. Грустно улыбнулась – удачно выдвинутое предположение о том, что защитный купол ещё не восстановлен, не радовало, хотя будь оно не правдиво, всё бы весьма печально закончилось для неё. Просто бы расщепило. Или разорвало. И она не знает, что было бы хуже. Куда проще было бы переместиться к границам бывшего когда-то там защитного купола, но она бы вряд ли выдержала дорогу до школы, да и попасться на глаза кого-то не хотелось. — Грейнджер? – профессор ни чем не выдал своё удивление, лишь приподнял в привычном жесте бровь. Но заметив состояние девушки, и то, что та прибыла без какого-никакого, но сопровождения в виде Поттера, нахмурился. – Сумасшедшая вы девчонка. – он вышел из-за директорского стола и быстро подошёл к ней – как раз вовремя, головокружение, усилившиеся в разы после аппартации, достигло критической отметки, и она пошатнулась. Ловким движением он достал несколько зелий из кармана своей мантии и, не слушая возражений, влил ей в рот. Слушать тут всяких идиотов мелких, не думающих своей головой. Она же не спрашивала его, когда спасала от яда Нагайны. – Вы совсем рехнулись?! — Спасибо. – она улыбалась, немного расслаблено, благодарно. От зелий и вправду стало значительно лучше. — Где вы Поттера потеряли? Насколько я знаю, он лично вызвался вас вызволять. И позвольте вас спросить, кто вас надоумил в таком состоянии не то, что аппартировать, а вообще использовать магию? И какого Мерлина сюда? — Мне нужно было поговорить с вами, профессор. – она резко помрачнела, но продолжила говорить. – Я понимаю, что не могу вас просить о подобном, но не могли бы вы забрать мои вещи из Малфой-Мэнора и отдать мне, если Драко всё ещё не выкинул их? Не то, чтобы мне были важны те тряпки, что остались там, но там были фотографии родителей, биологических и приёмных, и ещё несколько дорогих мне вещей, доставшихся в память о них. — Вы правы, вы не имеете права просить о подобном. – вполне миролюбиво ответил мужчина. – К тому же, Драко будет рад вернуть вам ваши вещи. Как и встретиться с вами лично. — Нет! – почти испуганно вскрикнула девушка. – Пожалуйста, профессор. Я просто не могу с ним видеться. Я… хочу уйти. — Сбежать, вы хотите сказать? – вкрадчиво произнёс Снейп. — Да хоть бы так! – она прикрыла глаза, пережидая очередной приступ головокружения. Всё-таки полностью зелья в один приём вряд ли могут помочь от последствия пребывания в Азкабане в течении двух с половиной месяцев. – Пожалуйста, прошу вас. Вы как никто должны меня понять, профессор. Я просто хочу спокойствия и тишины. И… я не хочу мешать другим строить жизнь в мире, являясь буквальным напоминанием чёртовой войны. Понимаете? Я просто не имею права. И, если для этого нужно сбежать, что ж, я готова. Так будет легче. И мне, и другим. — Вы… вы хоть понимаете, что за ерунду несёте? – он хмыкнул. – Рисковали собой, не дали Поттеру пойти на верную смерть, изъяв из него крестраж. Да уж, из вас получился странный сплав Гриффиндора и Слизерина – при вашей удивительной хитрости и неожиданной дальновидности, вы остаётесь такой же невероятно глупой и наивной. Что ж, вижу, вы упрямы, как и всегда. Решили всё своей маленькой временами умной головкой и никого не хотите слышать. Да что уж там слышать, даже слушать. Поистине львиное безрассудство! Что ж, я не собираюсь распинаться тут, чтобы переубедить вас, мисс Грейнджер. Всё равно это бесполезно, по крайней мере, сейчас. Я принесу вам ваши вещи. И, так уж быть, не скажу ничего Драко. Но подумайте, будьте так добры, включите свой мозг, потому, что когда вы поймёте – может быть поздно. Вы ведь дороги ему. — Это всё уже не важно, профессор. Он думает, что я его использовала. – она горько усмехнулась. – И да, вы правы, я уже всё решила. — Тогда вам стоит присесть, пока я перемещусь камином в Малфой-Менор, ибо в мои планы, мисс Грейнджер, не входит по моему возвращению застать не вас, а ваш хладный труп.