Три кондома для Гарречки

Всё, занавес! Рождество уже завтра, Новый год не за горами. А Гарри что? Сидит один, ёлки нет, камин горит, но не греет, и даже апельсин почистить некому! «Ну и хрен с вами. Раз герой отслужил своё и больше никому не нужен, даже чтобы открытку черкануть и с пьяной совой прислать, то и вы мне не нужны. Друзья называется! Вот что: я в лес уйду! Сам себе ёлку найду, и праздник себе устрою!» Поттер мог, конечно, и Кричеру повелеть доставить и украсить новогоднюю красавицу, но добытая самолично пусть кривая и маленькая ель дарила робкую надежду, что бурной деятельностью Гарри сможет стряхнуть с себя меланхолию предпраздничного одиночества. Не то чтобы не было желающих скрасить герою будни — пол-Британии рвалось. Да только тех, кому молодой лорд Поттер был рад по-настоящему, не случилось рядом. Рон до сих пор разобижен, что в Академию авроров вместе не пошли, уже три года нос воротит. Не поймёт, безродный, что непринятое лордство последнего представителя семьи душило и давило магией почище невыплаченного гоблинам долга. Пришлось всё бросить и после школы учиться быть не только главой, но и управляющим унаследованных средств и имущества, брать уроки и слушаться наставника, самого Малфоя-старшего. И хоть у белобрысого семейства после войны был должок перед Гарри, Люциус расслабляться ему не давал и гонял, как Молли Уизли садовых гномов. Тут локти на стол лишний раз не поставишь, какой Аврорат?! Гермиона вообще ото всех отдалилась, ушла целиком в учёбу и работу. Это раньше друзья и война её отвлекали, и то она умудрялась в обнимку с книгами спать, а теперь и вовсе развернулась на широкую ногу и — пошла вода в мэнор — из пыльных кабинетов не вылезала с упорностью фанатика-миссионера. Друзья-однокурсники тоже рассеялись — кто женился, кто уехал. И остался Поттер один болтаться, как кальмар в Чёрном озере. Не то чтобы ему было скучно всё время. Нет! За последние три с лишком года он узнал столько нового, сколько, наверное, за семь лет в Хогвартсе не изведал. Расплатой за обретённые знания стала изоляция от друзей. Пока Гарри был занят, они гуляли после победы, теперь же у всех находились дела. Настолько, что на предложение собраться на Хэллоуин они вяло отвертелись, прикрываясь занятостью, а на Рождество даже не ответили на открытки. «Ну и не надо!» — бормотал Поттер, аппарируя на полянку у края Запретного леса. И теша даже не обиду, а своё очередное жизненное одиночество, побрёл по чуть видимой тропке, вытоптанной кентаврами в снегу. Солнце близилось к закату, и красноватые всполохи затухали, принося с собой лёгкий сиреневый сумрак, обещающий скоро стать полновесной ночной тьмой, разбавленной бледным светом луны. Мороз крепчал, скрипя под ботинками хребтами поломанных снежинок, а Гарри всё брёл, мазохистски решив выгулять в темноте свою грусть-печаль, потом срубить метким Секо первое попавшееся заснеженное дерево, отдалённо смахивающее на ель, и вернуться в свою тихую одинокую обитель. Не к месту вспомнился и прошедший день рождения. Как же, двадцать один год — полное магическое совершеннолетие! До этого Поттер числился перед магией лишь наследником и готовился стать главой, а в праздничную ночь — сразу же, по настоянию Малфоя, — прошёл окончательную часть ритуала и был назначен на пустующее место главы рода. Вымотанный после ритуала Гарри чуть отоспался и вечером встречал друзей за праздничным столом. Но хоть пришли почти все, ощущения праздника не было. Гарри словно стал чужим. Бывшие товарищи — не разлей вода — косились на кольцо главы будто ставшего солидней Гарри и вели себя с ним скованно и сдержанно, как с незнакомцем. Отмечание вышло скомканным, формальным. А после Поттера и вовсе стали избегать. Обидно! Гарри с досадой пнул снежную кочку, потом другую. Быстро наступившую ночь и горечь в душе захотелось запить непременно горючей жидкостью. По колено в снегу он пробрался к поваленному дереву и, пройдясь по нему согревающими чарами, уселся на подсушенный пятачок. За пазухой плескалась зачарованная фляга. В наследство от крёстного Поттеру достался не только нафталиновый особняк и ворчливый эльф, но и куча полезных вещей, как например эта гравированная красавица с неиссякаемым запасом выдержанного огневиски внутри. Глоток за глотком, хорошо пошло. Приятно обожгло гортань, ухнуло теплом в желудок. Обиды утратили свою гранитную тяжесть, а мысли потекли в более меланхолическом русле. По мере выпивания и закусывания снежком Гарри решил никуда с места не сходить. А что? Всё равно он не нужен никому, вот и останется сидеть, пока инеем не покроется. Зато весной через него, может, новые веточки с цветочками прорастут… Сидел он до тех пор, пока не услышал, что идёт кто-то — снегом за деревьями хрустит и ветки ломает. Поттер невольно приосанился и палочку в кармане зимней мантии сжал. Одно дело — благородно замёрзнуть, другое — быть неэстетично съеденным и переваренным страшилкой из Запретного леса. Не к ночи помянулись паучки-переростки — они-то должны зимой спать, но всё же… Вопреки ожиданиям Поттера, из-за кустов на полянке показался силуэт старичка в остроконечной шляпе, широкой накидке и с вязанкой хвороста на спине. Гарри от очков избавился давно, но из-за налипшего на ресницы снега видел плохо, подслеповато щурился. И примерещилось ему, что Дамблдор идёт. Даже перекреститься захотелось — столько лет, как похоронили, а он по лесам расхаживает! Дедок шёл не по-стариковски бодро, бороздя высокие снега, словно ледокол замёрзшее море. При ближайшем рассмотрении ночной гость оказался совсем не бывшим директором Хогвартса, пусть мраморная плита ему будет пухом. Сходство имелось из-за наличия белой пышной бороды, очков и яркой красной мантии, но человек был другой. «Тоже мне, Санта Клаус!» — выдохнул Гарри и отпил из открытой фляжки ещё пару глотков, пока дедок приближался. — Ночи доброй, мил человек! — голос у старика был басовитый, грудной. — И вам, дедушка, — поднялся с дерева Поттер. — А что ты делаешь в лесу ночью, юноша? Не вампир ли часом? — Нет, что вы! — Гарри смутился, хотя Люциус учил его этого не делать. — Я так… ёлку хочу срубить, гуляю, о жизни думаю… А вам чего в такие холода дома не сидится? — Так травник я. А всем известно, что в канун Рождества много чего полезного в лесу найти можно, если присмотреться. Тот же Бадьян Мировой, когда он не спит, не подойдёшь же — зашибёт. А сейчас, зимой, пока почивает, аккурат под праздники, можно и ягодками сухими разжиться, и веточек наломать. Вам, молодёжи, всё равно, а старикам от радикулита помощь великая, да и от геморроя тоже, если прикладывать. Дед, крякнув, скинул объёмную вязанку с обычным, на взгляд Гарри, хворостом на снег под ногами и зябко потёр покрасневшие от мороза кисти без перчаток. — Вот, выпейте для обогрева, — протянул сердобольный Поттер свою фляжку, не заботясь мыслью, может ли быть дед заразным — травник всяко себя вылечит. — Спасибо, — хмыкнул в пышную бороду тот и отпил так лихо, что Гарри засмотрелся. — Ну и как, подумал о жизни? — Нет. Я ещё посижу. — Тогда не буду мешать. Мерлин в помощь! — выпустив облачко пара с отчётливым запахом огневиски, травник присел и с натугой потянул свою ношу. На ветки налипло ещё больше снега, и подъём шёл тяжело. Люциус, конечно, учил, что лорду должно быть нрава высокомерного и вида гордого, но не в лесу же, когда пожилому человеку явно помощь нужна. — Подождите, дедушка! Давайте донести помогу, — Гарри подскочил, отряхивая зад от снега и пряча фляжку во внутренний карман. — Так до моего дома путь неблизкий, а с этим, — старик легонько пнул вязанку, — аппарировать нельзя, свойства волшебные потеряются. Только пешком до восточной границы топать. — Да я не спешу, дедушка. Дома всё равно не ждёт никто, могу и до восточной границы пройтись, а вы мне по пути расскажете что-нибудь интересное, — Гарри, приноровившись, закинул на спину вязанку и немного повёл широкими плечами, устраивая её поудобней. — Отчего ж не рассказать, расскажу, невелика плата за помощь. Ты парень молодой, резвый — за несколько часов до моего домика доберёмся. Сам бы я до утра топал. Травник с одобрением рассматривал крепкую, пусть и невысокую фигуру помощника. Ещё бы, не зря Поттера инструктора гоняли, ведь чтобы удержать магию рода, нужно иметь не только цепкий ум, но и сильное тело. Так и шли через лес. Дед байки да истории про местную флору и фауну травил, а Гарри пёр по снегу, как гружёный тягач-лесовоз. Хорошо, что ботинки были зачарованные — грели и глубоко не проваливались. Но всё равно устал к исходу второго часа и взмок. Мыслей о том, чтобы вернуться после на полянку и «додумать» до хрустальных соплей больше не возникало. Только бы домой вернуться и спать лечь. Даже про ёлку забыл. «А старик-то не простой!» — приметил Поттер. Мало того, что рассказывает интересно и всё запоминается на раз, так и зверьё разное ночное опасное к ним не суётся, только издали глазами сверкает. Зато мелочь всякая подбирается впритык. То филин совсем рядом сядет — только руку протяни, то заяц-белячок под ноги выпрыгнет. Сам молодой героический лорд угрозы от нового знакомого не чувствовал, потому и вёл себя непринуждённо, ещё не единожды деля с собеседником заветную флягу в дороге. Так и дошли они, хмельные и уставшие, до избушки в подлеске, засыпанной снегом почти по крышу. Травник на чай зазвал. Поттер согласился, хотя на виду и была ассоциация с пряничным домиком в ночном лесу и прочими ужастями. Но их не последовало — встроенная чуйка спокойно спала, а Гарри, передохнув и напившись вкусного чаю с земляничным вареньем и бисквитами, поинтересовался: не нужно ли чем старику помочь, пока он здесь? — Может, крышу и стены от снежных наносов очистить? — Нет, мой мальчик, не надо. Снег хоть и холодный, а тепло в доме сохраняет, как одеялом укрывает. Поттера даже не покоробило обращение «мой мальчик». Было когда-то и было, сейчас даже приятно. Можно на минутку представить, что это родной человек, а ты в гости зашёл — по хозяйству справиться. — Раз не нужно ничего, тогда я пойду, дедушка. Спасибо за чай. Бодрый старик не назвал своего имени, да оно и не нужно было. Тем более, что многие волшебники почтенного возраста предпочитали его замалчивать. — Подожди, — пытающегося выбраться из-за стола гостя хозяин перехватил за руку и усадил обратно. — Хороший ты парень, отзывчивый. Только одинокий очень. Хочу подарок тебе сделать к праздникам. Вот, держи. Гарри озадаченно рассматривал три плоских серебряных пакетика на широкой испещрённой линиями ладони. Захотелось глупо хихикнуть — булькающий в организме огневиски раскрепощал. — Что? Зачем? — Как будто не знаешь, — проворчал смущённый дед. — Кондомы это! У внуков в городе был — вот они, шутники, и подсунули. — А-эм-м… — так и не нашёлся, что сказать, Гарри. — Да не мычи ты! Не простые они. — А золотые? — не удержался Поттер. — Почему золотые? Латексные. Только ночь сегодня особая, запросто можно чудо сотворить. С необычайной для своего возраста проворностью травник метнулся рукой к поттеровской шевелюре, так и не ставшей покладистой, и дёрнул пару волосков. Положил их на дары, прикрыл ладонью, что-то зашептав, потом дунул в щёлочку между пальцами и снова протянул пакетики, по которым резво бегали искорки волшебства. — Они помогут тебе счастье обрести и найти человека, судьбой предназначенного, если не будешь без дела сидеть. Нужное тебе всё время рядом ходит, вокруг да около, далеко не ищи. А сроком ровно между Рождеством и Новым годом используй их с понравившимся партнёром ли партнёршей. — Даже так? Без разницы? — Гарри завис. — А кому какое дело, кто тебе душу греет? Магия, она любых партнёров признает. Главное, чтобы всё по её законам было. Так что надевай на себя, если с дамой, или на партнёра, если наоборот, — честно, как духовник, поведал раскрасневшийся от пикантности темы хозяин избушки. — И как волшебство действует? Чесаться начнёт при использовании? — Эх, молодёжь! Если чесаться начнёт, беги к колдомедику и лечись. Моё волшебство себя иначе проявит, ты непременно поймёшь, кто твоя вторая половинка. — А как я найду человека этого особенного, могу же просто не встретить? — Тебе магия подскажет, подтолкнёт к нему. Больше старик смущённого гостя удерживать не стал, проводил до порога, ещё и ёлочку со своего двора Гарри вручил — невысокую и ровненькую, словно пирамидка.