Dead Man Walking

The Script - Hall of Fame

      Х       Я умел делать восхитительный капучино. Мне нравился сам процесс варки, то, как пена поднимается, а потом нежно обволакивает кофе. И он должен правильно пахнуть. Крепкий и мягкий одновременно, домашний и уютный. Все, ради уюта на работе.       Мой босс была потрясающей, она так разговаривала с клиентами! Она делала им комплименты, говорила, что ей нравятся их шляпы, перчатки, шарфы, укладки, тату – все, что она могла заметить. Она флиртовала со всеми. Я имею в виду со всеми. Она просто была настолько спокойна и уверена в себе. Интересно, мог бы я так же?       Я пробовал. Я не осмеливался флиртовать с классными парнями. Но вот с теми, кто помладше, кто легко смущался, я заигрывал и наблюдал, как они превращаются в краснеющие вздрагивающие лужицы. Это было забавно. С девчонками было еще проще. Нужно было лишь поднять бровь и двусмысленно улыбнуться, и они готовы. Улыбались, краснели и флиртовали в ответ. Впрочем, я никогда не принимал их предложения. У меня были мои друзья. Моя небольшая компания. Ребята из актерской школы, одноклассники. Я был счастлив. Доволен своей жизнью. Как горка молочной пены поверх капучино, я удобно сидел на вершине и наслаждался видом.       Конечно, жизнь могла бы быть лучше, например, я мог бы быть богат и позволить себе крутую тачку. Это было бы классно. Но, эй, по крайней мере, я работал. У меня была работа в кафе, и мой босс давала мне столько смен, сколько я мог потянуть. И работа в Skam была просто отличной. Я знал, насколько чертовски удачливым я был, попав на этот проект. И дело было не только в том, насколько хорошо он оплачивался. Я был в восторге от того, какой вклад мы вносили, будучи актерами. Создатели сериала прислушивались к нам, и мы формировали своих персонажей так, как нам казалось лучше. Так, чтобы они были настоящими.       Я столькому научился, и осознание офигенности происходящего давало нехилый заряд воодушевления. Я снова начал писать, разрабатывая идеи, которые годами копились в моей голове, и пытаясь преобразовать их в годный сценарий. Пока он был далек от совершенства, но у меня с детства было отличное воображение, и я полагал, что, усердно работая над ним, я добьюсь чего-то стоящего.       Нам обоим сделали классные предложения, Тарьею и мне. Тарьей – это парень, с которым я играл в Skam. Он охрененный актер. Реально, очень крутой. Нам пришлось переснять несколько первых совместных сцен, потому что он выбивал меня из колеи. Он мог так на меня посмотреть, будто собирался сорвать с меня одежду прямо там, на съемочной площадке. Я знал, что он просто играет, но, блять, как он был хорош. Постепенно я привык. Но до сих пор, когда он хотел вывести меня из равновесия, он смотрел этим своим раздевающим взглядом, и меня уносило напрочь. Он был просто божественен.       Так вот, предложения. Они посыпались на нас со всех сторон. Фотосессии. Интервью для всех журналов страны. Огромный интерес из-за рубежа. Сценарии и роли, о которых я мог только мечтать. Я должен был очень разумно подойти к выбору. Разумеется, если тебе прислали сценарий, это не значит, что ты уже приглашен. Я это понимал. Но сам факт того, что люди думали, что мы были достаточно хороши для этих ролей, приводил меня в восторг. Что мы достаточно хороши, чтобы люди хотели с нами работать.       Но без Тарьея все было бы не так. Я много об этом думал. Смог бы я делать то, что мы с ним делали с самых первых дней съемок, с кем-то другим? Разве это было бы не странно?       День нашей первой встречи у меня до сих пор, как в тумане – настолько сильно адреналин бурлил в моей крови от предстоящего знакомства со всеми этими клевыми людьми. Во второй день мы читали сценарий первого эпизода. Мы с Тарьеем и командой сценаристов долго разговаривали и высказывали свои мысли. Я помню, сколько офигенных идей он предложил о том, как должен действовать Исак, и что он мог бы говорить. Я же был уверен только в одной вещи. Я категорически не хотел, чтобы Эвен совершал каминг-аут, каким бы то ни было образом. Он был слишком клевым для этого. Почему-то я чувствовал, что это будет моим даром ему. Ему, который несет в себе частичку меня. Я хотел, чтобы он нисколько не смущался своей ориентации. Я хотел для него всего того, чего хотел бы для себя. Быть бесстрашным засранцем.       Я не гей. Но и не 100% натурал. Я знал это. Мне нравилось думать, что я переменчив. Да, мне нравилось это слово. Как будто не имело значения, кто я. Я хотел быть собой. Я хотел заниматься всем этим. У меня был секс с девушками, и это было абсолютно крышесносно. А иногда совершенно отстойно или странно. Так какая разница? Я спал и с парнями. И опять: бывало и хорошо, и плохо. Я просто не встретил нужного мне человека. Того, с которым все будет офигенно. Ну… Может, и встретил. Но он нереален. Он - просто персонаж, которого сыграл Тарьей, и его не существует. Я это знаю, я не тупой.       Сандвик был все еще рядом, слава богу. Я боялся, что он поблагодарит меня, махнет на прощание рукой и скажет что-то типа: «Работа окончена, чувак, спасибо за все». Но мы не переставали общаться. Мы обменялись номерами в первый же день, и с тех пор постоянно болтали. Я писал ему каждый день. Просто всякие мелочи. Он отвечал. Присылал мне тупые фотки. Он просто король селфи. Я сохранил их все. Просто они очень смешные. Я добавил к ним надписи и сделал из них картинки На Случай Важных Переговоров. Когда он писал какую-нибудь хрень, я отвечал ему этими картинками. Я знал, что он угорает с них. Как и я…       Штука в том, что он был милым. Классным. Королем приколов.       А еще он офигенно обнимался. От него пахло мылом, теплом, обнимашками и Рождеством.       Он позволял мне себя целовать. Я знаю, что он дразнил меня. Насмехался надо мной. И знаю, что он этого страстно хотел. Я чувствовал это.       Сегодня днем у нас в кофейне был аншлаг, постоянно заходили покупатели, спеша скрыться от холода снаружи, давая себе передышку от метели за окном. Еще приходили фанаты после школы, и я подписывал рюкзаки, тетради и делал с ними селфи. Я был не против. Это было весело. Но это мешало покупателям, все занимало вдвое больше времени, и я умудрился сжечь молоко. Работа-то все еще была работой. К счастью, мой босс не парилась по этому поводу. Ведь это приводило клиентов. Если я был в кафе, то у нас всегда было полно народу. А если нет, то всегда была очередь фанатов, спрашивающих обо мне. Так что все было супер.       Я заметил его, когда он проскользнул в дверь. Он видел, что я занят, поэтому с низко опущенной головой прошел за угловой столик у окна и сел, наблюдая, за моей работой. Он достал и открыл ноутбук, и теперь смотрел на меня поверх экрана. Я не мог перестать ухмыляться. Не видел его больше недели, и это было слишком долго для меня. Я выудил телефон из кармана и кинул ему сообщение.       «Скучал по тебе, чувак! Латте с имбирным сиропом?» И поставил зеленое сердечко. Это была наша фишка: я отправлял ему зеленые сердечки, а он мне голубые. Красные – для настоящей любви, сказал он мне. Я иногда думал отправить ему красное в шутку. Это бы поставило его в тупик. Но я не мог решиться на это. Это был бы дерьмовый прикол.       «О да! Не торопись, я вижу, что ты занят», - ответил он мне.       Я налил еще несколько напитков и написал ему.       «Ты сегодня занят или мы можем зависнуть? Не видел тебя всю неделю».       Наверное, так пишут приставучие подружки. Нет, так, вообще-то, пишет моя мама, когда отец слишком сильно задерживается на работе.       «Весь твой», - пришло в ответ. А потом: «Любимый».       Я хрипло рассмеялся, и наши взгляды встретились через весь зал. Он тоже смеялся. Его плечи подрагивали в пиджаке, который был ему слишком большим.       Я приготовил ему латте между заказами и быстрой пробежкой принес ему. Он быстро пожал мою руку через стол, все еще посмеиваясь. В последние пару дней он был сам не свой. Поэтому здорово было видеть его улыбающимся. Мы делали это друг для друга. Нам было хорошо вместе.       Когда я возвращался обратно, меня остановили две девушки. Я все еще витал в своих мыслях, и чуть не запутался в собственных ногах, пытаясь принять нормальную позу для селфи. Одна из них чуть не разрыдалась от радости, это было очень мило. И я поцеловал ее в макушку прямо в момент снимка. Выражение ее лица было настолько непередаваемым, полное восторга и шока, что я рассмеялся. Ее подруга уже стояла наготове с камерой для снимка с ней, она вытянула руку, и тут к нам сзади подбежал Тарьей. Фото вышло чудесным. Девушка улыбалась в камеру, а я улыбался ему. Он выглядел очень мило. Девчонки запищали, Тарьей захихикал. Я тоже хотел посмеяться, но что-то перехватило горло, и я быстро вернулся за стойку обратно к покупателям.       Когда мы с ним впервые зависали, мы отправились в кино. На какой-то средненький экшн с бутылкой пива в руке. На автобусной остановке мы обнялись, и на этом все.       Предполагалось, что мы должны проводить больше времени вместе во имя хорошей актерской игры и стать ближе, чтобы не было неловкостей во время съемки сложных сцен. Тех, когда мы целовались, нежились в объятьях или занимались сексом. Естественно, это был не настоящий секс, но мы были раздеты и крайне уязвимы.       В следующий раз мы тусили у Тарьея дома. Смотрели фильм. Болтали. Просто расслаблялись. А потом уснули. Я помню, что думал о том, что мне нужно встать и идти домой. Помню, как он укрывал меня одеялом. И больше ничего. Только то, что проснулся на утро и обнаружил, что крепко его обнимаю и утыкаюсь ему в шею носом. Помню, как боялся, что теперь все станет супер неловко. Но вместо этого Тарьей развернулся у меня в руках, поцеловал в лоб и спросил, буду ли я кофе. Так все и началось.       Я стал повелителем обнимашек. Он стал мастером коварных поцелуев. Я притворялся, что нам нужны тренировки с поцелуями. Он говорил мне, что у меня хреново выходит. И я целовал его снова. И снова.       Так все и шло. Он приходил сюда после школы и, делая домашку, наблюдал за тем, как я работаю. Я приносил ему кофе с прикольными монстрами из молочной пенки. Мне нравилось создавать этих странных существ, а он ржал надо мной и беззвучно говорил мне через весь зал: «На вкус, как какашка».       Потом мы шли к нему домой на ужин с родителями. Или отправлялись к моим и зависали с моим братом после ужина.       После мы валялись на кровати и обнимались, лениво складывая друг на друга ноги и руки. Оставляли ничего не значащие поцелуи по всему лицу. Все во имя работы. Поцелуи, которые становились лихорадочными, с рваным дыханием друг другу в губы, с еле слышными словами, которые мы не должны были произносить и слышать друг от друга. Это не должно было стать чем-то настоящим. Это не должно было ничего значить. Однако, было и значило. Я поклялся себе, что это не превратится в нечто запутанное. Я поклялся ему, что это никогда не станет чем-то странным. Это то, что мы делали. Это была наша работа.       Так почему я чувствовал себя таким мудаком?..