Параллель

Драко Малфой рос в атмосфере отчаяния. Он не нуждался в общении с кем-либо, потому что с самого детства ему привили представление о его собственной особенности. Поэтому его понятие о дружбе было слегка размыто, и он считал, что нет ничего плохого в одиночестве. Смотреть на остальных свысока, насмехаясь над их платоническими потребностями. В этом он брал пример с отца и стремился быть похожим на него. Но конец есть всему. Даже такой черте, как независимость. Однажды приходит, нет, врывается что-то такое, чему не противостоять. В такой момент обычно сдаёт терпение, воля. Такой момент приходит к каждому. И Драко Малфой — не исключение. Учась на шестом курсе в Школе чародейства и волшебства Хогвартс, начинаешь задумываться. А к чему всё это? Нужно ли это? Необходимо для жизни? И срываешься, не находя ответа. Начинается самобичевание. Это приводит к необратимым последствиям. Ведь однажды теряя планку, теряешь её на всю жизнь. Без возврата. Опускаясь на самое дно — пути назад нет. Такой принцип Драко унаследовал от отца. Но на шестом курсе что-то сломалось. В голове Драко что-то с противным скрежетом сошло со своего места и не вернулось обратно. Война с Темным Лордом его сломала. Уничтожила морально. Это заставило его прибегнуть к самому худшему в жизни. К тому, что затягивает моментально и глубоко. Проникает в самые недра сознания. Наркотики. Для кого-то это самое страшное слово, которое есть в мире. А для кого-то привычное. Например, для человека, которого измучили так сильно, что ему уже было всё равно. Для ученика Слизерина так и было. Кокаин стал неотъемлемой частью его жизни. Иногда бывали моменты, когда голос отца всплывал в измученном сознании, заставляя вены наполниться пронизывающим страхом. Но эти моменты были непродолжительны. Потому что в такие моменты Драко проводил очередную параллель с мерзкой Вселенной. Параллель, которая заставляла забывать всю ту грязь, что в него вливали на протяжении шести лет. Она просто испарялась на какое-то время. Но потом появлялась снова. Из-за этого жизнь Драко напоминала Уробороса. Змею, поедающую саму себя. По кругу. И к седьмому курсу он был полностью во власти порошка. Без возврата. *** Сидя в вагоне Хогвартс-экспресса, Драко смотрел на пролетающие за окном пейзажи. Зрачками, покрытыми тонким слоем стекла, он пялился в глубь переплетённых меж собой деревьев, что смешивались в единую тьму. Драко ощущал внутри необъятную пустоту, которую давным-давно не заполнял порошок. Но ему было плевать. Или же он всего лишь пытался внушить себе, что ему всё равно. Рядом сидели Блейз Забини и Пэнси Паркинсон. Они выдвигали свои предположения по поводу того, каким будет нынешний год в Хогвартсе. Обсуждали надоедливых гриффиндорцев, придумывая им новые моральные испытания. Блейз, заметив отчужденный взгляд Драко, легонько хлопнул его по плечу. — А ты как считаешь, друг? Он перевёл своей незаинтересованный взгляд на Забини. Равнодушно пожал плечами. — О чем разговор? Паркинсон хихикнула и наклонилась к блондину. — Мы обсуждаем Грейнджер. С кем она будет спать в этом году. Ни для кого не секрет, что в прошлом году она отдала свою невинность Уизли. Кто же теперь у неё в планах? Может быть, очкастый? Он на миг представил «мисс-гордость-Гриффиндора» верхом на Поттере. Эта картинка вызывала резкую неприязнь. Парень попытался ухмыльнуться. — Этот Поттер такой же фригидный, как и она. Он ни за что не решится на это. Мне кажется, во время секса с Уизли, Грейнджер вместо его имени выкрикивала теорию по Трансфигурации. Вы издеваетесь, что ли? Забини усмехнулся, а Паркинсон рассмеялась, на секунду прикрыв лицо руками. — В твоих словах вся суть. И всё же она отдастся очканавту. Будь уверен. — Мне не нужно быть уверенным, я всё знаю наперед. Это будет шоу. Я имею в виду, она и Поттер. Жуть. — Да уж. Хуже может быть только — она и ты. — Паркинсон попыталась незаметно соскочить с темы о Гарри, которую сама же и начала. Мгновенно она почувствовала себя глупой. Драко фыркнул. — Лучше заткнись, Пэнс, — устало проговорил он, проводя рукой по чуть растрепавшимся волосам. По вагону прошла дрожь, и поезд остановился, сообщая о том, что они приехали. Группа студентов из трёх человек поднялась со своих мест и не спеша направилась к выходу. — Гарри! Перестань! — не так далеко от них раздался серебристый смех. Двое гриффиндорцев стояли у окна, и парень рядом с Гермионой Грейнджер держал за спиной палочку. — Отдай её мне! — Гермиона, пытаясь придать выражению лица серьёзности, старалась выхватить свою вещь у друга. — А ты обещаешь больше никогда не злиться на меня? Поклянись и отдам! — громким голосом проинструктировал Поттер. — Хорошо! Хорошо! Он вывел руки из-за спины и обнял кудрявую девушку. — Может, как-нибудь без этого? Тут всё же люди. — Паркинсон явно была недовольна. Драко взглянул на неё и уловил в её взгляде что-то отдалённо напоминающее ревность. Он тут же поспешил убрать эти мысли из головы, осознавая, что это совершенно не его дело. Гермиона выпрямилась и бросила на сию компанию взгляд, полный какой-то усталой неприязни. Ей уже давно стало плевать на издёвки слизеринцев, однако след прошлого не стирается никогда. Гарри даже не повернулся в сторону проходящих мимо однокурсников. — Спасибо! — после того как гриффиндорцы молча прижались к стенам вагона, с целью дальше ожидать Рона Уизли, Пэнси и остальные прошли мимо. — Неужели всё по новой? Опять целый год терпеть этих мерзких змеюк, — вздыхая, произнёс Гарри, смотря вслед «свите» факультета Слизерин. — Просто не обращай внимания, — спокойно отмахнулась Гермиона, и они, дождавшись Рона, поспешили покинуть вагон Хогвартс-экспресса.