Юри, оливье и Новый Год.

30 декабря. — Юра, — Виктор наклонился к светлому мальчику. — Ты уверен, что хочешь пойти с нами? — Я… — Юрий медленно поднял злые глаза на Витю. — Я САМ РЕШУ ИДТИ ИЛИ НЕ ИДТИ, ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ ВЫ НЕ ПОШЛИ Я БЫ ПОШЕЛ, ПОТОМУ ЧТО Я САМ РЕШАЮ! ИДИТЕ КУДА ХОТИТЕ, Я САМ РЕШИЛ, ЧТО ИДУ В БАНЮ И МНЕ БЕЗ РАЗНИЦЫ, КУДА ИДЁТЕ ВЫ ВЕДЬ Я РЕШИЛ САМ!!! САМ!!! — Оо, — Виктор мило улыбнулся и посмотрел на Юрио. — Юрочка уже такой взроооослый.       Пока Плисецкий чуть ли не кричал от возмущения и бегал от гордого Виктора, Юри озабоченно стоял у входа, постоянно смотря на часы. — Привет, — к Кацуки подошла Мила, девушка, с которой тренировался Юрий. — Волнуешься?       По правде говоря, он ужасно волновался, ведь прочитав несколько статей про «Banyu» у Юри выстроился образ некого заведения пыток. — Хаха, конечно не волнуюсь. — Ну да, ну да, — рассекретившая японца девушка ехидно улыбнулась. — Тебе совершенно не о чем переживать, это почти не отличается от горячих источников в Японии. — Да, почти не отличается, — Юри нервно сглотнул. — Правда у нас не бьют во время ужасно горящей парки вениками, не сидят пока не потеряют сознание и не довершают всё это прыжками в снег!       Мира рассмеялась. — Поверь, милый, ты приехал в Россию, так что это ещё не самое страшное. — Ну как вам, мальчики? — весь красный Виктор широко улыбнулся и посмотрел на ребят. — Не слишком жарко?       Напротив Никифорова сидели. И им было слишком жарко. Весь мокрый Кацуки еле смотрел перед собой, его глаза были затуманены. А молодой организм Плисецкого вообще не был предназначен для таких температур. Однако оба сидели, стараясь показать, что баня приносит им истинное удовольствие. Это очень сильно радовало Виктора, удивляющегося их стойкости. — Всё… З…замечательно, — ели выдавил из себя Юрио. — А ты, наверное, скоро сдашься, да, Юри? — Я? Что? Нет, конечно нет, мне хорошо, напоминает источники… — Кацуки не хотелось выглядеть слабаком перед Витей. — Вот и отлично, — Никифоров встал со скамьи. — Тогда я думаю вы готовы к самому главному, пойду возьму веники.       Слово «Venik» ассоциировалось у японца с русским бытовым предметом. Так что, хоть он и улыбнулся, радости у него совершенно не было. Но, даже невооружённым глазом было видно соперничество двух Юриев даже после соревнований. И соперничали за внимание Виктора. «Я быстро выгоню эту свинью отсюда…» — думал Юрио. — Эй, Кацуки, хлестание вениками для тебя в новинку, так что у меня кое-что есть.       Мальчик достал из кармана халата, висевшего на двери, маленькую круглую железную коробочку. — Что это? — Юри взял протянутую блондином вещь и попытался прочесть название. — Зв. Звё… — Звёздочка, — сказал Плисецкий. — Этот крем облегчит боль, я сам им пользовался. Только сначала пощипет немного.       Японец был поражён такой «заботой» Плисецкого. Тот нанёс ему немного крема на спину, ехидно улыбаясь: «Сначала не больно будет, но когда начнут хлестать…». — Я вернулся! — в руках у Виктора были несколько связок из веток. — Хм, а чем это у вас пахнет? — Виктор! — Юрий быстро вскочил и подбежал к мужчине. — Тут Кацуки ждёт не дождётся банных процедур. — О, замечательно! — Никифоров приобнял мальчика, от чего тот состроил недовольное лицо. — Я могу опробовать веники сразу на вас двоих.       Юри и Плисецкий лежали на скамьях вниз лицом, будто ожидая страшной сечки. Юрио немного трясся, ему было очень душно, жарко, а теперь и страшно за свою спину. А Кацуки заботила его спина, которую уже порядком жгло от чудодейственной мази.       Взмах.       Удар. — Аааа, — Плисецкий быстро развернулся и соскочил на пол, — Чего ты так сильно бьёшь, идиот?       Виктор удивлённо посмотрел на мальчика: «Я только одной веткой легко дотронулся…» Но Юра стоял уже в другом конце бани, пытаясь посмотреть на свою «бедную» спину и говоря под нос: «С ними совсем калекой станешь». — Ладно, — Никифоров посмотрел на Юри. — А тебя как? Посильнее, послабей? — Давай со всей силы! — уверенно сказал японец, рассчитывая на мазь.       Дверь бани резко отворилась, и прямо на мороз выскочил тёмноволосый молодой человек, с криком бросившийся на снег спиной. — Юри?.. — из бани показалась голова ошарашенного Виктора. — Бедный, бедный Кацуки… — Никифоров шёл на улице, поддерживая последнего за плечи.       Юра лишь усмехнулся. Недалеко от дома Виктора стояла знакомая Плисецкому машина. Он на секунду остановился, а потом быстро побежал, и с криками «Дедушкаа!» бросился к хозяину автомобиля. Наверное, именно это больше всего поражало Юри в мальчике больше всего. Он мог быть извергом, но когда видел дедушку, но становился невинным ребёнком.       Остаток дня все провели на кухне. Оказалось, что в России принято делать огромные тазы салатов, особенно оливье. Однако, когда Кацудон рассказал, что оливье совершенно не русское, а французское блюдо, его познания никто не оценил. Также он узнал, что все горячие блюда готовятся на оставшиеся дни праздника. На Новый Год, почему-то, горячее никто не ест. Итак, предстоял важный день — 31 декабря…