Быть отцом

      – Апчхи!       Кенсу потер нос и рассмеялся. Ни пыльные полки, ни скорый отъезд из родного дома не могли испортить солнечного весеннего настроения, с которым молодой омега проснулся этим утром. Встал с кровати и первым делом схватился за тряпку. Дедушка-альфа только и успел проворчать что-то недовольно, он же считал, что и сам в состоянии следить за чистотой в доме. Но внука было не переубедить.       – Должен же я сделать хоть что-то значимое до отъезда. Например, небольшую уборку! – отзывался Кенсу, балансируя на колченогой табуретке, добираясь до самых дальних залежей пыли и паутины на шкафу.       Последние деньки февраля ежегодно вдохновляли Кенсу на маленькие подвиги. Будто сама весна подталкивала в спину и поторапливала привести в порядок дом и мысли. Здесь, в горах, весна всегда наступала чуть позже, чем на теплом побережье, где Кенсу жил последние два года. Но приближение любимой поры чувствовал всегда сердцем и очень грустил, что снова и снова приходится уезжать из родных краев как раз с наступлением марта. Учебу в колледже не отодвинешь.       Шустро передвигая табуретку и то и дело заскакивая на нее, Кенсу быстро разобрался с навесными шкафчиками в кухне и переместился в комнату, которую дедушка Бэй гордо именовал кабинетом. Дом у них был не самый большой в деревне, но вот и жильцов в нем, с переездом Кенсу в город, осталось всего ничего: дедушка да рыжий беспородный Чингу. Но у пса были отдельные апартаменты – будка на улице, а все комнаты оставались дедушке. Вот он и обустраивал (от скуки, как считал Кенсу) где кабинет, где библиотеку, а где и спортивный зал! Меч на стене – подарок покойного супруга, старая гиря в углу и новый коврик для медитаций. А что еще старику надо?       Кенсу влез на стул и провел рукой по верху полки. Ну, точно! Дед Бэй каждый раз к приезду внука прятал неоплаченные квитанции в самых разнообразных уголках. Но упорный омега все равно находил и увозил с собой. Это была самая больная тема у деда с внуком – кому платить по счетам. Дедушка же считал, что свою скромную зарплату кассира в супермаркете паренек должен тратить на себя, а не на оплату счетов за дом, в котором уже и не живет давно. А Кенсу каждый раз сердился и твердил, что именно в Гымдэсане его настоящий дом. На комнатку в общежитии и проездной на автобус ему и так хватает, а на учебу деньги дед откладывал уже давно, так что Кенсу жил не шикарно, но терпимо.       В эти каникулы Кенсу так и не удалось найти квитанции, он даже успел подумать, что дед нарочно экономил и откладывал, чтобы погасить все долги до приезда внука. Но сегодня, в последний день, квитанции сами попались омеге под руку. Он довольно улыбнулся и принялся пересчитывать конверты, но услышал шарканье дедовых тапок за дверью и поспешил спрятать находку под рубашкой.       – Тут закончил, – радостно улыбнулся омега, опережая деда и выскакивая из кабинета ему навстречу.       – И чего такой счастливый? – добродушно усмехнулся старый альфа. – Рад, что возвращаешься в Каннын? Конечно, там цивилизация, там жизнь, – наигранно вздохнул он и поплелся на кухню.       – Ну что ты, дедушка Бэй, – паренек обнял старика со спины и потерся носом у основания шеи. Дедушка пах луговыми травами: чабрецом, мятой, а еще шишками хмеля. Кенсу всегда успокаивался в родных объятиях. – Хочешь, я никуда не поеду?       – Вот дурак! – альфа обернулся и влепил внуку показательный щелбан. – Чтоб я больше такую глупость не слышал. Тебе учиться надо! Даже папаша твой, уж на что бестолочью вырос, и тот понимал.       – Да я шутил, – буркнул омега и отвернулся.       Дед, конечно, сделал вид, что не заметил грустинки в чужих глазах, но мысленно себя отругал. Уже столько раз зарекался и все равно в разговоре нет-нет, да и пропустит плохое слово о собственном сыне. Все-таки, каким бы проходимцем, бездельником и безучастным к семье он ни был, родителем быть не переставал. И Кенсу любил его по умолчанию, просто потому что это папа.       Тот появлялся в отцовском доме один-два раза в год. Иногда и реже. Да и больше месяца не задерживался – не выносил, когда отец начинал упрекать, и сбегал. Якобы на поиски работы. Последние четыре года Кенсу папу вообще не видел. Лишь радовался как маленький ребенок, когда на телефон приходило сообщение с очередного неизвестного номера: «У меня все хорошо. Нашел работу. Скоро вышлю деньги».       Мальчишка обычно сразу перезванивал, но каждый раз номер был уже недоступен. И дедушка Бэй в такие дни оставался дежурить у запертой двери внука, не решаясь войти и слушая, как тот тихо плачет в подушку. Дед и сам был не прочь поплакать, но ему обижаться было не на кого, только на себя. Рано потеряв мужа, он – однолюб – напрочь отказался искать нового спутника жизни и кичился тем, что сможет самостоятельно воспитать своего сына хорошим омегой. Жизнь преподнесла урок и больно хлестнула по горделиво задранному носу. Толк из сына не вышел, а расплачивался за это теперь внук. Мало того, что никудышный папаша нагулял ребенка в неполные семнадцать, так еще и не известно от кого. Говорил, что выпил и не помнит, но сам, небось, знал, зараза. Дед Бэй вранье всегда за версту чуял. Кенсу предстояло взрослеть без отца-альфы – с этим все сразу смирились. А дед Бэй поклялся, что в этот раз осечки не допустит и станет мальчику и папой, и отцом, и самым лучшим другом. Но сейчас было видно, как молодому омежке не хватает именно родителя-омеги. Он бы потянулся за ним за любым – бедным и безработным – лишь бы только появился на пороге. Но папа мотался по заработкам, и на сына времени совсем не оставалось.       В отличие от наивного Кенсу, дед ни на грош не верил этим сообщениям и байкам про работу. Характер своего сына он прекрасно знал и понимал, что тот ничего не может делать серьезно и с полной отдачей. Ни работать, ни воспитывать сына. Всё бросал на полпути. И всех.       И денег он не высылал с позапрошлой весны. Да и до этого нечасто баловал семью, дед как-то сам справлялся. Но вот как сбежал из Гымдэсана в последний раз, омега сообщил сыну, что неплохо устроился в Канныне. И несколько раз перечислял немаленькие суммы. Дед Бэй из них ни воны не тронул, а все отложил для оплаты колледжа Кенсу – как раз к окончанию старшей школы накопилась нужная сумма.       Как только дед ни уговаривал и даже умолял внука выбрать для продолжения учебы город больших возможностей – Сеул, но Кенсу был непреклонен. Каннын и точка. Конечно, там же папа.       И вот Кенсу идет уже на третий курс, а от нерадивого папаши – лишь весточка раз в квартал. Где он пропадает – никто не знает до сих пор. Где-то, но точно не в Канныне.              Небольшая дорожная сумка и старый рюкзак уже лежали у порога, а Кенсу расхаживал по узкой прихожей и мысленно проверял перечень собранных вещей. Дед Бэй примостился на табуретке, что еще недавно служила подставкой для внука во время уборки, и лениво покуривал сигаретку.       – Апчхи!       – На кой ляд убирался все утро?       – Это не от пыли, – рассмеялся Кенсу. – Просто у нас снаружи стоит альфа с чересчур насыщенным перечным запахом. Апчхи!       Дед Бэй с сомнением покосился на внука, а потом дошел до двери и распахнул. Через порог шагнул высокий улыбчивый парень, расстегнул ярко-красную дутую куртку и всплеснул руками:       – Ну, вот что ты за омега такой, а, Кенсу? Нет, чтобы сказать: «Альфа с потрясающим медовым ароматом!»       – Твой перец все забивает, – отмахнулся омега. – Я почти готов, подожди пять минут, – скомандовал и скрылся в своей комнате.       – Не переживай, Минхо, – дед Бэй приглашающие указал на табурет, но молодой альфа молча отказался. – Найдется еще омега, которому придется по душе и вкусу и сладкий мед, и горький перец, и этот твой… освежитель воздуха.       Из комнаты донесся хохот Кенсу, а альфа тут же сравнялся цветом лица с курткой.       – Это кипарис, – без особой надежды уточнил он.       – Один черт – хвойный освежитель, – появился в коридоре Кенсу. Под недовольное сопение альфы, дед с внуком обменялись пятюнями.       – Подожду в машине, – предупредил Минхо, поклонился хозяину и вышел. Не забыв прихватить багаж омеги.              Кенсу долго прощался с дедушкой, еле сдержав предательские слезы. Солнечный погожий день отъезда навевал не привычные легкость и радостное предвкушение, а неясную тревогу, тяжелыми комьями собирающуюся в груди.       Минхо терпеливо ждал в машине, щелкая кнопками настройки старенького радио-приемника, и лишь иногда бросал задумчивые взгляды на обнимающихся у калитки деда и внука.       – Прости, – еле слышно шепнул Кенсу, влезая на пассажирское место и потягиваясь за ремнем. – Можем ехать.       – Все в порядке? – не сдержался альфа. И ему эта необоснованная тревога омеги начинала передаваться.       – Конечно, – Кенсу выдавил улыбку. – Просто я уже скучаю.       Маленькая деревушка Гымдэсан – «Великая Золотая Гора» – притаилась среди горных хребтов в ущелье к северо-западу от Национального парка Одэсан. По древней легенде, которую почитали все местные, когда-то в стародавние времена на месте ущелья был огромный скалистый пик. И казалось, будто был он живой – рос с годами и тянулся к небу и солнцу. И однажды солнце, поднимаясь на рассвете, зацепилось за пик и окрасило в золотой, а потом и вовсе сожгло в пепел и, освободившись, взметнулось на небосклон. Исчезла золотая гора, но осталось тихое ущелье.       Но какой бы «золотой» ни была деревня, молодежь, да и старшее поколение по возможности, старалась перебраться куда-нибудь в города. Да хоть в тот же Хончхон, что раскинулся в нескольких десятках километров на север. Там и то перспектив было больше, хотя тоже та еще дыра.       В Гымдэсане частенько бывали перебои со связью, интернет сюда и вовсе не дотянули, остановившись на ближайшем поселке на трассе «56», а на сворачивающую в горы неприметную дорогу никто и внимания не обратил. Там ведь, на повороте с трассы, даже указателя давно уж нет. И, кажется, некогда «золотую гору» даже перестали подписывать на картах.       И все же Кенсу любил свою малую родину. Он еще долго крутился на сиденье, оборачиваясь и вглядываясь в сутулую фигуру у калитки, а потом и в очертания деревенских домов, притаившихся на горном склоне. Тревога медленно расползалась уже по всему телу, и Кенсу изо всех сил старался запомнить этот день и этот вид на родные края. Какое-то необъяснимое предчувствие коварно нашептывало, что видит он Золотую Гору в последний раз.       «Прощай, Гымдэсан!»       И уткнулся лбом в подтянутые к груди колени, чтобы выпустить последние слезинки и повернуться к взволнованному другу, сверкая беззаботной улыбкой.              В машине было тепло, и Кенсу поспешил вывернуться из куртки и устроить ее позади своего сиденья. Заодно и доставая из стоявшей там сумки небольшую банку.       – Кстати, вот, – омега показал банку другу, – я поставлю сзади, не забудь.       – Брусничное варенье, как же я по нему скучал, – улыбнулся альфа. – Ты тоже поройся в моем пакете, там твой гостинец.       – Спасибо, – Кенсу вынул приготовленный другом мед и одарил альфу немного натянутой улыбкой. – Только я в последнее время почти не ем сладкое, – добавил совсем тихо, чтобы не обидеть. И банку, конечно, забрал.       Это была их маленькая традиция. Кенсу, зная пристрастия друга, всегда захватывал для него баночку брусничного варенья, которое дед Бэй готовил сам, порой забираясь в непроходимые лесные чащобы, лишь бы собрать любимую ягоду. Одной из нот в запахе Кенсу была брусника, и дедушка, скучая по внуку, часто лакомился вареньем в одинокие вечера.       Еще в запахе Кенсу были липа и эдельвейс – ароматы с медовыми оттенками. А у родителей Минхо была собственная пасека, они частенько торговали на ярмарке в Хончхоне и даже иногда ездили в Каннын или Янъян, имели постоянных клиентов, неплохой заработок и считались самой зажиточной семьей в деревне. И каждый раз передавали для Кенсу банку меда. Омега не отказывался, чтобы не обидеть ни друга, ни его семью, что упорно считала их идеальной парой. Мед-перец-кипарис и брусника-липа-эдельвейс – Минхо упивался этим сочетанием, а Кенсу лишь грустно вздыхал. Ему по душе совсем другие ароматы.       Омега давно догадался, что альфа, которого он искренне считал старшим братом, влюблен в него. Кенсу было неловко пользоваться отзывчивостью Минхо, но по-другому не получалось. Семья Чхвэ всегда помогала деду Бэю и Кенсу.       С младшей школой повезло – одна семья учителей поселилась в Гымдэсане и смогла добиться для своей «домашней» школы официального статуса. Альфа вел все основные уроки, а омега учил детей домоводству, заботе о ближних, хорошим манерам и просто любви к окружающему миру. Оттуда у Кенсу пошла привычка наводить порядок в доме, готовить для дедушки, а еще таскать домой всех бесхозных щенков. Бэй был не против.       Когда мальчишке пришла пора идти в среднюю школу, которой в деревне отродясь не было, то он официально получил место рядом с Минхо в стареньком минивэне Чхвэ и ездил каждый день в Ганвон-ри – ту самую деревеньку на трассе «56» – и обратно вместе с другом и тремя его младшими братьями. В летний сезон мальчишки гоняли в школу на велосипедах, а вот зимой по горам шесть километров до трассы и там еще полтора – тяжко.       Минхо был старше на два года, поэтому первым перебрался в Каннын, поступив в автотехнический колледж. Потом устроился на подработку в частный автосервис с маленьким салоном подержанных авто, где добродушный хозяин разрешал работникам пользоваться некоторыми машинами. Каннын был выбран не случайно – Минхо знал, что Кенсу приедет после школы именно сюда, и ждал его.       Теперь же безответно влюбленный Минхо брал отгулы именно в дни, выпадающие на начало и конец каникул в колледже Кенсу, одалживал в сервисе машину и вез милого омегу в родные места. Тот постоянно отказывался и придумывал отговорки, но в итоге все равно соглашался – душа просилась в горы. А взамен вознаграждал альфу банкой брусничного варенья. Ответная банка меда доставалась, в конце концов, соседу по комнате и соратнику по подработкам – Ёнхо. Этот омега не имел родительской заначки на оплату учебы, как Кенсу, и потому постоянно на всем экономил. Но сладенькое любил. А еще был вторым лучшим другом Кенсу после Минхо. До иногда всерьез подумывал, а не познакомить ли их? Но как-то пока не получалось.              – Останови! – вдруг вскрикнул Кенсу, и напуганный альфа резко вдавил тормоз, уводя машину на обочину. – Я тебя напугал? Прости, – омега сложил ладони вместе и склонил голову набок. – Мне показалось, что на той поляне уже распускаются подснежники.       – Господи, – облегченно выдохнул альфа. – А я уж подумал… Иди, – махнул он.       – Спасибо!       Кенсу выскочил наружу, даже забыв про куртку, и прямиком через сугробы понесся на солнечную прогалину, где белели головки первых весенних цветов. Еще здесь уже проклюнулись синие крокусы, которые ничуть не мешали Кенсу вдыхать свежий запах любимых подснежников. Запах весны.       Когда мальчишка был еще школьником, то сам всегда сажал во дворе белоснежные цветы. Дед Бэй обещал поддерживать традицию, но Кенсу теперь уезжал задолго до первых таяний снега в горах. А вот сейчас они с Минхо уже свернули на пятьдесят шестую трассу, тут высота меньше и солнца больше. И вон как повезло.       – Надень, – Минхо накинул на омегу крутку, позволяя себе на пару секунд приобнять сзади за плечи. – Нарви букет, если так нравятся.       – Нет, что ты, – замотал головой Кенсу. – Мне нравится, что они живые. Они и в меня будто новую жизнь вдыхают, – он с наслаждением втянул носом прохладный воздух. – Пусть живут и дальше.       С дороги донесся сигнал клаксона, и парни обернулись. Возле их невзрачного седана остановился грозный внедорожник. Блестя на солнце алыми боками, он резко контрастировал не только с потертой машиной Минхо, но и со всем окружающим пейзажем: голыми черными стволами деревьев, грязно-снежными обочинами и серой лентой асфальта.       – Я сейчас, останься здесь, – Минхо предупредительно выставил руку. – Хорошо?       – Ладно, – кивнул Кенсу. Он еще пару раз вдохнул, напиваясь ароматом на весь будущий год до следующей весны – ведь в городе такое не встретишь. Такое настоящее. А потом, несмотря на просьбу друга, все же пошел обратно к машине.       Минхо разговаривал с молодым парнем, который протягивал ему планшет и посмеивался. Кенсу подошел ближе и замер за спиной у друга, выглядывая из-за плеча. На экране планшета была карта.       – Вот дурная программа, вела нас упорно на восток. Твердила, что мы уже проехали мимо, – голос незнакомца был приятным и свежим, как и его самая сильная нота – лимон. Еще вокруг сгустились медово-перцовые ароматы – Минхо, как истинный альфа, в присутствии других альф всегда окружал Кенсу избытком своего запаха и внимания.       – Нет-нет, сейчас дорога изогнется влево, потом немного вправо и вверх, а там и поворот. Не пропустите, он довольно заметный, хоть и нет указателя.       В голосе Минхо угадывалась улыбка, и Кенсу наконец расслабился, но ненадолго. Темное тонированное стекло водителя опустилось примерно на треть, но омеге хватило, чтобы разглядеть пронзительно-холодный взгляд необыкновенно красивых глаз и почувствовать, как по спине поднимается волна мурашек.       – Чондэ? – негромко окликнул водитель.       – Да, я все узнал, – улыбчивый парень пожал Минхо руку и хлопнул ладонью по машине. – Поехали.       Он оббежал машину и сел, внедорожник тронулся, а Кенсу повел носом. Лимон, перец, мед – всё стало неважным. Неожиданный запах подснежников, очень тонкий, ускользающий, но самый главный, будоражил кровь и резко контрастировал с ледяным взглядом, которым омегу только что окатили. Но при том, сочетание было настолько гармоничное и притягательное, что Кенсу едва устоял на ногах, хватаясь пальцами за куртку Минхо.       Машина скрылась из виду, и альфа обернулся к другу.       – Ты чего? Напугался что ли?       – Что они хотели?       – Дорогу на Гымдэсан спрашивали. Странно, дорогая машина, сеульский акцент... Что они забыли в нашей дыре?       – Действительно странно, – кивнул омега. – А подснежники? Ты почувствовал? Откуда они?       – Вот же, – усмехнулся альфа. – Ничего от тебя не скроешь, – и протянул Кенсу цветок, от которого тонкой струйкой тянулся яркий аромат.       – Ты все-таки сорвал, – нахмурился омега.       – Хотел тебя порадовать, – Минхо легко примостил цветок у Кенсу за ухом, щелкнул по носу и потянул к машине. – Пристегните ремни, следующая остановка – Каннын!

***

      Перебирая дома вещи, Кенсу наткнулся на квитанции, что забрал у деда. Показалось, что конвертов больше чем обычно. И верно – среди них затесалось некое извещение из банка. Конверт был уже распечатан, омеге осталось только достать вложение и прочесть. А потом медленно осесть на пол.       – Дедушка! – не сдерживаясь, кричал Кенсу в трубку, дозвонившись, наконец. – Почему? Почему ты не сказал мне раньше?!       – А что бы это изменило? – грустно вздыхал на другом конце дед Бэй. Как он ни скрывал от Кенсу правду, а омежка все равно узнал.       – Я бы не платил за этот семестр в колледже, мы могли бы сделать взнос.       – Даже не думай, – сурово пригрозил дед. – Учеба прежде всего. А деньги как-нибудь достанем.       – Дедушка, ты не понимаешь? Папа взял кредит под залог дома и не вернул, там проценты накапали! Да они нас выселить могут в любой момент!       – У тебя же есть жилье, чего голосишь? – буркнул дед, на что Кенсу уже не сдерживаясь разрыдался. – Ну-ну, мы справимся. Я справлюсь, Кенсу-я. Я же, дурак старый, на сына дом переписал. Я его беспринципной сволочью вырастил, я…       – Я не позволю им забрать наш дом, – Кенсу шмыгнул носом, стер со щек последние слезы и отключился.       Ситуация немного прояснилась, после того как Кенсу посетил банк. Но легче от этого не стало. Зато стало ясно, почему несколько лет назад папа вдруг начал стабильно присылать деньги. Но это были лишь жалкие крохи от того, что старший омега взял в банке. Задолжность росла, спрашивать ее было не с кого, ведь папаша исчез. Отбирать дом банк тоже не спешил, ведь места там глухие, кому эта недвижимость нужна? Поэтому менеджер, который взялся за проблему Кенсу, пошел навстречу и расписал программу погашения долга на ближайшие несколько лет. Но за первый год необходимо было выплатить немаленькую, как выразился менеджер, сумму, чтобы убедить банк в платежеспособности и не собрать еще больше процентов к долгу.       Для Кенсу же сумма выглядела астрономической, и где искать такие деньги, он себе слабо представлял. Разве что банк ограбить. Именно это и предлагали ему различные сайты и форумы, когда он безнадежно вбивал в поисковик: «как быстро заработать».       Всяческие интернет-аферы казались ему не надежными, а зарплата кассира вообще была смехотворной по сравнению с требуемой суммой. На высокооплачиваемую должность его никто бы не взял, образование многое решает, да и опыт работы тоже. И поэтому, долго сомневаясь, Кенсу все же решился на один вариант, что подсказали ему на форуме. Оставалось только ждать вердикта нанимателей.

***

      Минхо позвонил не вовремя, но голос у него был радостный, и Кенсу решил выслушать.       – Мы не виделись уже больше месяца, с тех пор как вернулись из Гымдэсана. Может, встретимся на этих выходных? Ребята с сервиса сняли небольшой коттедж у моря, тебя тоже приглашают…       Кенсу недоверчиво хмыкнул, на что в ответ Минхо стал болтать еще бодрее.       – Нет, ну правда, они сами предложили тебя позвать. Тем более Джинки тоже будет с омегой… Ой, то есть, тоже как и Джонхён. А с его омегой ты вообще знаком.       – Прости, хён, я не могу.       – Работаешь?       – Ага.       – А врать не хорошо, – горько вздохнул собеседник. – Я заходил сейчас к вам, хотел лично поговорить. И твой сменщик сказал, что ты отпросился на все выходные.       – Прости, хён, – еще тише произнес Кенсу. – Я не могу сейчас объяснить. Потом, ладно?       – Кенсу, что-то случилось? Я могу помочь?       – Нет, все в порядке, мне пора, – Кенсу сбросил звонок и поправил рюкзак. – Прости, хён, – уже в пустоту проговорил он и двинулся к автобусу. Рейс отправлялся через десять минут.       Сегодня утром на телефон пришло сообщение: «Есть заказчики, которые хотят с вами познакомиться. Когда вы можете приехать?»       И Кенсу, не раздумывая больше ни секунды, собрал скромные пожитки и махнул в тот самый «город больших возможностей» – Сеул.