Мудак

Музыка гремит на полную, заполняя каждый уголок помещения, проникая под отдающую терпким запахом пота и выветрившихся духов кожу. Стены дрожат от звука, стаканы то и дело наполняются, искрясь цветной жидкостью. В этом клубе пахнет алкоголем, сигаретами разного класса, и грязным сексом. Исписанные граффити стены будто впитали в себя этот симбиоз запахов, и теперь помещение просто не могло без него. Тела раскачивались в такт (иногда несильно) музыке, сливаясь в пеструю, пьяную и до чертиков весёлую толпу, которой просто хочется раствориться в сегодняшней ночи. Идеальное место для вечера субботы. Идеально место для субботнего вечера не очень богатого студента. Тайга сидит у барной стойки, скользя насмешливым карминовым взглядом по толпе, не останавливаясь ни на ком больше нескольких секунд. Кто-то неуклюже, кто-то до рвотного позыва развратно, но каждый отдает себя волнам современных треков. Студент лениво отмахивается от навязчивой девицы, у которой пудра сейчас осыпается с лица словно чешуйки. Помада размазалась, платье задрано до неприличия. Мерзость. Тихо шепчет ей на ухо, что играет за другую команду. Она, словно по щелчку, трезвеет, окидывает его недоверчивым взглядом, но все же уходит к смазливенькому и встельку пьяному блондинчику. Трезвая голова быстро устает от всего этого, и он поворачивается к бармену, прося виски, не самого дорого, но и не настолько дешёвого, чтоб блевать тянуло. Парень хмыкает, и тянется за бутылкой. Довольно симпатичный, чуть старше самого Тайги. Платиновые волосы отдают синевой светящихся ламп, падая на левый глаз, скрывая серьгу в ухе. Рыжий залпом осушает бокал, обжигая горло содержимым, которое потом теплом собирается где-то внутри. Он даёт знак повторить, и снова поворачивается к толпе. Взгляд врезается в парня, и горло пересыхает моментально. Музыка покрывается толщей воды, ещё медленнее проникая в клетки, скользя по нервам этим плавными, вместе с тем хищными движениями гибкого, сильного тела. Тайга теряется, полностью прикованный цепями к танцу этого незнакомца, который будто остался в клубе один, двигаясь в пронзительно синем цвете ламп. Песня обрывается, как и танец, и Тайга в лоб упирается в синие глаза, по сравнению с которыми меркнут все эти чертовы лампы вместе взятые. И теряется. А когда незнакомец идет в его сторону, как-то нехорошо оскалившись, студент совсем теряется, и всё, на что способен его мозг – это опрокинуть в себя ещё одну порцию выпивки. – И какого мы на меня так пялились? – незнакомец садится рядом, тут же впиваясь в рыжего заинтересованным взглядом, а Кагами отвернулся в другую сторону, с омерзением смотря на строящих ему глазки девиц. Проигнорировать – древний метод решения неожиданных проблем. – Понравился? – ехидно протягивает гласные чересчур довольный жизнью мудак (а в том, что этот парень мудак, рыжий ни секунды не сомневался). – Слишком много чести для вашей задницы, сударь, – на удивление уверенно и ровно говорит Кагами, резко оставляя девушек без внимания. В синих глазах зарождаются искорки азарта, и на секунду он становится похож на человека, зависимого от азартных игр. Будто прям перед его носом помаячили неплохой ставкой. Бросает небрежное "Как обычно" бармену, и тот без лишних слов виртуозно подкидывает бутылки, словно родился с этим, как считал студент, талантом. Видимо, частый гость в этом притоне. Тайга внимательно пригляделся к хищным чертам лица, притягивавших внимание, буквально вынуждая запоминать каждую черточку, каждый изгиб насмешливой ухмылки и четких бровей. Ну точно сутенер-извращенец. Судя по вскинутым вверх бровям, он сказал это вслух. – А ну-ка повтори? – Глухой, что ли? – Естественно, можно было стушеваться, извиниться под этим неподъёмным, как логика некоторых женщин, взглядом. Но Кагами был бы не Кагами, если бы не ответил на выпад, скрещивая воображаемые клинки. И что-то ему подсказывало, что это ему ещё аукнется, и ох какими последствиями. Но алкоголь ударил в голову, и смотреть на мгновение вскинутые аккуратные брови было жутко весело. – Ну что ты, детка, я все прекрасно слышу, – растягивая гласные, расслабляется Аомине. Хотя, куда уж больше, этот смуглый красавец и так сидел словно хозяин заведения. Кагами на секунду, буквально на одну, зависает на длинные, словно вычерченные мастером, пальцы, обхватывающие стакан с янтарной жидкостью. В голове, совершенно без всякого желания – ну да, конечно, – выскакивают картинки весьма интересного содержания. А до Кагами только сейчас доходит, как его назвали. Как какую-то сопливую расфуфыренную бабу, прямо как в тошнотворных американских фильмах, которые рыжий терпеть не мог. Волна праведного возмущения захлестывает его, а щеки ни с того ни с сего трогает слабый румянец, и пьяный Кагами не в состоянии это контролировать. – Ты охренел? – прорычал рыжий, с силой сжимая стакан. – А что тебе не нравится? – брюнет с интересом подпер голову рукой, буквально на долю секунды встречаясь с настороженным взглядом бармена. – Твоя рожа мне не нравится. Бармен, чихнув от шока, еле словил бутылку дорогого вина. Блондин с опаской покосился на брюнета, слишком хорошо его зная, и оценивая возможные масштабы, как казалось, неминуемой катастрофы. – Твоя тоже на модельную мало смахивает, так что теперь? Чего одни брови стоят, – парень с насмешкой посмотрел на странные, раздвоенные брови. Ну вот действительно, не умора ли? Сама грозность. – Ты, блять, нарываешься? – А если и так, то что? – Ах ты ж сука... – Кагами наклоняется вперед, становясь похожим на разъярённого быка, перед которым надоедливо мельтешит смуглая задница. Так и хочется… да и не важно, собственно. – За языком следи, – прошипел парень. – А то и оторвать могу. – Дерзни, – пьяный мозг Кагами не соображал, что делает. Он наклонился вперед, почти сталкиваясь лбами с человеком напротив, напрочь забыв о пьяных телах, о притихших девках, даже о симпатичном бармене, который, казалось, вот-вот готов был перепрыгнуть через стойку. – Кхм, – блондин, видимо, решил вмешаться пока не поздно, чуть не с мольбой глядя на незнакомца, судорожно затирая бокал чуть ли не до дыр. – Да ладно тебе, Хару, – брюнет поднял руки вверх, насмешливо косясь на Кагами. – Делать мне больше нечего, как со всякими бухими идиотами дело иметь. – Совсем охуел? – Тайга медленно поднялся с места, нависая, как ему казалось грозно, над противником, хотя на самом деле его нехило так шатало, от выпитых между колким диалогом стаканов. Но предупреждающий взгляд, направленный уже на него, вовремя остудил пыл. – Мудак, – Тайга плюхнулся обратно, хмуро косясь на хихикающих барышень в сторонке. Вот кого, похоже, действительно забавляла эта ситуация. – Придурок. Между ними повисло звенящее напряжение, которое вот-вот грозилось треснуть от грохота, доносящегося из колонок и выбивающего все мысли напрочь. Тела на танцполе двигались совсем не в ритм, просто извиваясь водорослями, которым кто-то явно тяжелый наступил на ногу. Девушки терлись о парней, хихикая и наигранно ойкая, когда кто-то бесцеремонно лапал их за задницы. Да и задницы там были, даже на вкус Кагами, так себе. Загорелый парень сбоку был явно интереснее, но начать нормальный разговор мешала гордость и беспорядочные мысли в голове, он лишь украдкой подмечал то, чего не заметил раньше. Брюнет был старше него, ненамного, но всё же, или это морщины между бровей накидывали возраста. А потом, приметив брендовые вещи и явно недешёвенькие часы, Тайга всё же решил, что они не ровесники. Потому что типичным студентом тут был именно Тайга. Радовало хоть то, что брюнет не припёрся в каком-нибудь выглаженном костюме. Уже легче. – Как тебя зовут-то? – раздался хриплый голос. Кагами даже облегченно вздохнул, недоверчиво косясь на задумчиво вертевшего стакан парня. – Кагами Тайга. Собеседник прыснул в кулак, не сильно умело замаскировав это под кашель, вновь распаляя в и так горячем сознании искорки бешенства одним своим видом. – Что-то не нравится? – Да нет, что ты – синие глаза задумчиво проскользили по парню, что-то отмечая в взлохмаченных огненных волосах и воинственном карминовом взгляде, делая заметки. – Тебе подходит. Непонятно из-за чего, щеки запылали, и Тайга поспешно – даже слишком – стал рассматривать список коктейлей. Его напрягало, что он не мог контролировать свое тело, но эта мысль быстро отмелась новой порцией выпивки. – Аомине Дайки, – не дожидаясь вопроса, осведомил брюнет. – Именами напыщенных мудаков не сильно интересуюсь. – Хорошо, что тебе попался такой прекрасный я, – промурлыкал Аомине, пододвигаясь чуть ближе. Мало что осознающий Тайга лишь фыркнул, неосознанно двигаясь навстречу Дайки, от которого так и веяло жаром, как от печки, и какой-то звериной силой, не уступавшей самому Кагами. И это заводило, просто чертовски, до дрожащих пальцев и вкусу предвкушения на кончике языка. Стало слишком жарко, а стены клуба начали давить на сознание, напирая пёстрыми великанами на пьяный мозг, точно так же как и едкий воздух. "Это из-за алкоголя", подумал рыжий, заказывая вон тот примечательный коньяк с замысловатым названием. Горячая ладонь с силой сжала колено, а дыхание обожгло ухо, отдаваясь электрическим разрядом в каждой клетке неожидавшего такой подлянки тела. – Думаю, тебе хватит. – Тебя забыл спросить, – дернулся в сторону Тайга, чуть не падая с высокого стула. Пожалуй, он согласен, и ему действительно хватит. А то из-за чего чужая рука прожигает кожу, а в штанах от интимного тембра, отравляющего круче любого виски, становится тесно? У него на трезвую голову на мудаков не встаёт. Он посмотрел на ухмыляющегося Аомине пьяным взглядом. Хотя, на такого может быть бы и встал. Слова себя исчерпали. О чем им говорить? В том-то и дело, что не о чем. Но почему-то ни один не мог встать и уйти. Тайга просто перестал замечать Аомине, сосредоточившись на чётких движениях бармена, а второму было любопытно. Действительно любопытно. Хотелось узнать, на что способен этот яркий парень кроме слов. Как довести его до точки кипения, буквально до белого каления, чтобы этот дерзкий субъект действительно начал крушить всё вокруг. Дайки заметил его почти сразу. Одиноко сидя у барной стойки, он привлекал внимание своей шевелюрой и уставшей от жизни фигурой, словно на него без предупреждения скинули тяжеленный мешок. А потом брюнет наткнулся на эти глаза, и его словно по голове ударили. Не один раз, причем. Чем больше алкоголя в себя вливал Аомине, тем сильнее хотелось в кровь искусать чужие губы, покрыть бледную шею бутонами кровавых роз и следами от зубов, оставляя метки на этом диком звере, впитываясь под кожу, проникая в вены отравой, и бешено растекаясь по ним до самого сердца. И Дайки намеревался сделать это в ближайшее время. И то, что в алкоголе рыжий просто не знает меры, оказалось весьма кстати. Тайга не понял, как выбрался из душного, пропитанного алкоголем, помещения на улицу. Затуманенный взгляд разглядел высокую фигуру рядом, разговаривавшую с кем-то по телефону. – Какого хера? – спросил Кагами, рассматривая мир вокруг через дымчатую завесу. Мозг решительно отказывался что-либо понимать, а телу так и хотелось вместо холодной стены опереться о сильное плечо. На улице холодно, а Аомине непозволительно, для нормального человека, горяч. И Тайга тут не причём, он просто себя не контролирует. Когда приезжает такси, рыжий удивленно хлопает глазами, на момент напрягаясь. Аомине останавливается перед задней дверью, вопросительно изгибая бровь. – Ты меня в лес завести хочешь? – А куда же еще, я ж в пещере живу, – парень демонстративно закатил глаза, требовательно дергая Кагами за руку. Тот и пискнуть не успел (хотя какой-то пьяный бред он все же пролепетал), как его затолкали в машину. Назвав явно уставшему водителю адрес, Аомине выжидающе покосился на спутника. Мало ли, такие неадекватные как он и из машины выкинуть могут, если сами с горячки не выпрыгнут. А уж этого позволять рыжему Дайки не собирался. По крайней мере, точно не этой ночью. – Куда ты меня, ик, ублюдина, везешь? – А ты у нас что, до этого не пил никогда? Смотри как разнесло. – Иди нахуй, – рыкнул Тайга. Пил он, и много. Просто пьянеет он быстро. Теперь главное так же быстро протрезветь, а то ни шибко довольная рожа Аомине, ни жар в штанах от собственной фантазии доверия не внушали. – Только после тебя. Когда они подъехали к квартире Аомине, парень узнал этот район, и до его общежития минут двадцать, крайний случай – тридцать. Но домой не хотелось. А вот загорелого азиата, открывающего дверь, хотелось до дрожи в коленках. И Кагами вполне мог себе это позволить, он же не сопливая девчонка, которая на первом свидании не целуется. И не пай-мальчик с высокими моральными принципами. Он всего лишь бедный студент с двухнедельным воздержанием, да ещё и изрядно выпивший. И мозг уже, казалось, может выдавать сложные предложения, и вполне себе умные мысли. Только вот не в то русло. Ну а, собственно, почему бы и нет? Момент, когда курточка Дайки полетела на пол, а холодные, подрагивающие руки скользнули под футболку, успешно прошмыгнул мимо кошкой. Он резко вжал Аомине в стену, выбивая дух из лёгких, изголодало вгрызаясь в тонкие губы, желая искусать их в кровь, захлебнуться в пьянящем металлическом привкусе, впитывая в себя эту животную энергию как губка. Футболки летят куда-то вглубь квартиры, когда они наконец-то отрываются друг от друга, и Дайки пихает рыжего в комнату. Ни намёка на нежность в сжатых до синяков запястьях, в багровых бутонах, расцветающих на чужих белых ключицах и крепкой шее. Кагами не хрупкая барышня, будешь церемониться – тебя самого нагнут, даже не доводя до огромной кровати. Стонущего, как распоследняя блядь, парня хотелось поставить раком и трахать-трахать-трахать в шикарную задницу, пока у рыжего голос не сорвется. Но Кагами, даря свою самую обворожительную улыбку, опустился перед брюнетом на колени, взглядом давая понять, что всё не так просто. Воздух выкачивают из лёгких одним махом, а комната заходится в карусели, может отчасти из-за алкоголя, а может, из-за горячих губ, ласкающих чувствительную плоть. Аомине чуть не растекается чистым удовольствием, когда член окутывая буквально горящая влажность умелого рта, вытворяя такое, на что ни одна баба (да и парень тоже), прошедшая через постель брюнета, не была способна. Дайки хватается за рыжие пряди, заставляя усмехающегося парня встать, вбивая его в стенку, как самого Аомине немного раньше, упрямо игнорируя кровать. Они остервенело дрочат друг другу, сплетая языки в безумном танце совершенно без ритма, сталкиваясь зубами, не уступая друг другу, словно пытаясь высосать душу, достать до самой сердцевины и вырвать её с корнем, забирая себе всё до последней крупицы. Оргазм сшибает с ног почти одновременно, оставляя приятную покалывая пустоту внутри всего тела, и Аомине расслабленно плюхается на кровать, жмурясь словно довольный кот. Кагами же отправился в темноту квартиры, ища свои вещи. Была то ли глубокая ночь, то ли почти утро, как-то все равно. Оставаться на ночь рыжий явно не собирался, а Дайки не собирался настаивать. Он что хотел, то получил, чувствуя себя сейчас как насытившийся кот. Хотя, если вот там вот, где-то глубоко в душе, порыться, то ему хочется, чтобы этот чокнутый идиот остался до утра. Потому что ну охриненно он будет смотреться в фартуке, который близкая подруга подарила невесть зачем, ведь готовить брюнет, при всей своей идеальности, не умел совершенно. Но – это уже как нерушимое правило, – не больше чем всего лишь одно утро и не ближе, чем всего лишь один завтрак. Ну и шикарный утренний секс, куда же без него. А сейчас слишком лень, уж очень Аомине доволен и расслаблен всеми мышцами. Но не говорить же о своих желаниях в слух. Поэтому все, что Аомине себе позволил, это нарочито лениво поинтересоваться, не вызвать ли гостю такси. А в ответ получил небрежное "не утруждайся", перед тем, как Кагами поднял с пола свою куртку и захлопнул дверь.