Мудак

Аомине проснулся только днем, и то, что за окном бурлит городская жизнь, мало его заботило. Если совсем нет. День смотрел с окна хмурым небом, предвещающим возможный дождь. Повалявшись еще пол часа, парень направился прямиком на кухню. Он, в принципе, кухню свою никогда особо не любил. Какая-то она была... неживая, что ли. Никакого ощущения уюта, а вместо аромата домашней еды полуфабрикаты или доставки. Ну что поделать, готовить Дайки не умел от слова совсем. Да и вообще в этой части квартиры находился один раз в день – с утра. С чашкой благоухающего кофе в руках (единственное, чем он мог не спалить кухню и что у него действительно хорошо получалось) Дайки чаще всего садился на подоконник, лениво наблюдая за прохожими, плетущимися по пыльной дороге. Сам он никогда частью этого огромного муравейника быть не хотел, да его никто и не звал. Всегда один, он сам отталкивал людей как можно дальше, и ему так было комфортно. У него собственный ритм жизни, довольно специфические убеждения и откровенно дерьмовый характер, и мало кто мог его долго терпеть. Аомине всегда с головой хватало тех беспорядочных связей на одну ночь, которые он имел (с отношениями как-то не сложилось). И поэтому все вокруг считали нужным его учить. Возьмись за ум, найди девушку, собаку заведи, в конце концов. Все такие умные, а у самих, с их "серьезными отношениями", жизнь катится валуном с горы. Почему? Люди сходятся и расходятся, найти действительно своего человека практически невозможно в этом водовороте. Может быть, совсем редко, вот ну совсем, ему казалось, что в квартире слишком холодно. Холодно и пусто. Особенно на кухне. Но, как говорилось, совсем иногда, а "иногда" можно пережить. Поэтому Аомине даже не запоминал имена тех, с кем проводил жаркие ночки. Но почему-то грубо брошенное Кагами Тайга так и засело занозой в голове, упорно не желая доставаться. Как и вызывающий взгляд, рыжий шухер на голове и лукавая улыбка. Аомине сейчас даже жаль, что этого идиота нет рядом. Переночевал бы, а там, наутро, они бы познакомились еще поближе. Нужно было просто приковать к батарее и оттрахать до охрипшей глотки и дрожащих ног. Чтоб потом просто с кровати встать не мог, не то что в три часа ночи по городу бегать. Ни телефона, ни адреса, ни-че-го. Отсосал и убежал. Аомине гоготнул от собственных мыслей, соскакивая с уже теплого подоконника. Ну ладно, этот объект действительно заставлял зверя внутри Аомине напрягаться всем телом и в предвкушении скалить зубы. Действительно, самую малость, но жаль, что не успели толком пообщаться. Дайки быстро отмел странные мысли в пыльный угол, объясняя это тем, что внутренний альфа-самец так никого и не нагнул. Конкретно тигра не нагнул. Хищника, не уступавшего ему по силе и с таким же всепоглощающим огнем в карминовых глазах. День протекал нарочито медленно, тягуче, лениво, как и сам Аомине течет по жизни. Он и понятия не имел, что ему делать, энергия скопилась в теле, где-то в области солнечного сплетения, давя на легкие, и требовала немедленного высвобождения. Парень кинул взгляд на старый, стертый, весь в шишках, баскетбольный мяч. Давненько он не играл. Почему-то перед глазами невольно снова всплыли карминовые глаза, и Аомине задумался, а как бы повел себя этот зверь один на один на площадке. А он играть-то умеет? Дайки был уверен, что умеет, сам не знал почему. Что-то вроде шестого чувства или внутреннего монстра на привязи заставляло его думать, что рыжий может быть соперником ему во всем. Он рывком поднялся с дивана, надеясь, что от этого раздражение само сникнет, но ничего не произошло. Ему хотелось это всё куда-то выплеснуть, снести что-нибудь. Взгляд опять упал на коричневый, некогда рыжебокий, мяч. Одному, честно говоря, интереса нет, а соперники, которые хоть как-то могли развеселить этого непробиваемого, как холодная бетонная стена, парня, давно разъехались. Но времени не было, ни сейчас, ни вообще. Времени было вагон, но на то, что любишь, его почему-то недоставало. Чертов идиотский закон жизни, и как его изменить, Дайки пока не представлял. Перед глазами в который раз за этот уже ненавистный день всплыли глаза, словно два омута цвета ни с чем несравнимого коньяка, с алыми крупинками крови. На губах оставался привкус дешёвого, на мнение Аомине, коньяка и кислой вишни, а руки закололо от воспоминания о рыжих жестких волосах. Брюнет в который раз выпинал из головы странные мысли, понимая, что ему нужно на работу, иначе Момои ему плешь проест, а лысым на него точно никто не клюнет. Быстро собравшись, даже не посмотрев на себя в зеркало, парень выскочил на улицу, в объятия пронизывающего сознание осеннего ветра. Запрыгнув в черную излюбленную Camaro, впитывая запах кожаного салона, и, совсем чуть-чуть, ментола. Дайки любил машины, хотя нет, даже не так. Он любил скорость. То крышесносное ощущение, когда стираются границы серого мира за окнами, всё отходит на второй план, оставляя лишь волнительный трепет застрявший в горле, убаюкивающий рык мотора и дорогу, казавшуюся бескрайней. Но сейчас, судя по пиликающему телефону, у него нет времени и если он не поторопится, то вернувшаяся вчера из командировки хрупкая, похожая на цветок сакуры, подруга оторвёт ему яйца. Он несся по дорогам, игнорируя абсолютно все правила. И вот буквально через пятнадцать минут он стоит перед тем самым вчерашним клубом, уверенно входя внутрь. Помещение встретило его тишиной и никогда не выветривающимся запахом алкоголя и похоти, который стал жидкостью, разбегающейся по венам заведения. За стойкой стоял Хару, будто бы не уходивший вовсе. Сколько Дайки помнил, этот странноватый парень всегда приходил первым, а уходил последним, и иногда брюнету думалось, что он спит в всегда идеально форме. Но с ним было о чём поговорить, и именно за это он нанял тогда смышлёного паренька. – Дай-чан! – Аомине еле удержался, чтобы не закатить глаза. Три дня отдыха от подруги детства – это ничтожно мало, особенно когда ты понимаешь, что сейчас тебе устроят капитальный разнос со всеми вытекающими. К нему, буквально порхая над полом, летела мечта каждого второго, если он не уменьшил, мужчины. Нежнейшие лепестки цветущей вишни нашли приют в длинных волосах, как и в глазах, скрывая там весну. Шикарная фигура, отличное чувство стиля. Хрупка, нежная, добрая, кое-где наивная – Момои была практически идеал. Если дело не доходило до работы. Вот здесь то и бушевали спящие в омуте черти, метая вишнёвые молнии и прибивая тяжёлым взглядом. – Меня не было всего три дня, а тут столько всего! Ты вообще работал? – девушка ткнула непутёвого друга в грудь наманикюренным пальчиком, возмущенно сжимая губы. – Ну… – Нет, – ответил за него Хару, ничуть не пугаясь злобного взгляда потемневших синих глаз. Мстит, сучёныш, за то испорченное свидание. – Посмотрите на его счёт, Сацуки-сан. – Ты ещё и пил! В собственном клубе! – возмущалась Сацуки, заполняя собой пространство от стены до стены не хуже вчерашних колонок. – Ещё и умудрился пропустить закрытую вечеринку! Ты вообще понимаешь, как это было важно, Дай-чан? – У меня были дела поинтересней твоих напыщенных мажоров, – он опять вспомнил эти, сука, глаза, которые целый день прожигали дыру в сознании, не давая ни на чём сосредоточится. Ну ладно, зацепил, действительно крепко. Всё-таки Аомине не из тех, кто себя обманывает, и с этим буйным субъектом хотелось встретится ещё раз, уж хотя бы для того, чтобы отыметь. И не один раз. Ну и, стоило признать, хотелось узнать его самого получше. Ну, до того времени пока всё опять не станет отвратительно пресным, оседая на лёгких скукой. – И, позволь узнать, какие? Дайки переглянулся с слишком довольным барменом, бросая задумчивое: «Неважно» под возмущения подруги, которой так вовремя позвонили. Видимо, в Японии завёлся какой-нибудь Чип или Дейл, которые сейчас спасали разболевшуюся голову. Устало плюхнувшись на высокий стул, владелец клуба благодарно смотрел на чашку благоухающего кофе, аромат которого мигом успокоил напряжённые нервы. Единственно, что Хару готовил лучше коктейлей – было кофе, и это ещё одна незаменимая в нем особенность. Но сейчас, когда Дайки лениво потягивал кофе, блондин подозрительно молчал, кидая весёлые взгляды на начальника. – Хватит лыбиться как идиот, выкладывай, – всё-таки не выдержал и без того не слишком терпеливый парень. – Да тут один очень рассеянный клиент, – начал Хару, словно выдавливая из себя слова, на зло медленно, как остатки пасты из тюбика. – Кошелёк забыл, не отвезёте, Аомине-сан? – Ты сейчас шутишь? – бровь иронично взлетела вверх, показывая всё отношение к предложению. – Нисколько. – Сам отвезёшь, я даже прощу тебе тот разбитый стакан. – Ну ладно, – безразлично пожал плечами парень. – Тем более, он мне приглянулся. А на фотке в студенческом его брови выглядят ещё более хмурыми, чем в жизни. О да, вытянувшееся лицо начальника стоило этого тона. Аомине просиял мгновенно, но тут же одёрнул себя под понимающим взглядом серых глаз, которые, казалось, знали все что творится в темноволосой голове, расковыривая невидимыми пальцами мозг и ловко выуживая оттуда мысли одну за другой. – Ладно, так уж и быть, давай сюда, – под довольный и одобряющий взгляд Хару, Аомине протянул руку. Иногда казалось, что друг знал его лучше, чем он сам. Именно друг, и никак иначе. Тот никогда не ошибался в том, сколько продержится с брюнетом та или иная личность, когда ему нужно кофе, а когда – виски. Когда промолчать, а когда потребовать прибавку или премию. Сучёныш. – И сколько ставишь? – Долго, Аомине-сан, если, конечно, не ступите. – Ах ты засранец, – блондин весело скрылся в кладовке, крича что-то Сацуки и уже не слушая проклятия начальника. Аомине задумчиво рассматривал до нелепости неловкую фотографию на студенческом билете, впитывая нахмуренные брови и тяжелый взгляд из-под отросшей чёлки, выжигая в сознании, чтобы ни за что не упустить, если будет идти по улице. Он не колебался, приняв решение ещё в баре, обязательно встретиться с этим идиотом, и заманить его к себе. И как это сделать, брюнет тоже придумал, при чём сразу же. Рыжий будет упираться. Даже нет, материться, кусаться, может даже драться. Но ведь оно того стоит, правда, Тайга? Даже на этой дурацкой фотографии вызов во взгляде будил в Дайки вихрь эмоций, который тот и не собирался контролировать, а наоборот, выплеснуть на студента, приковать к себе до тех пор, пока он сам не решит отпустить. И это будет ох как непросто. Да, оно того стоит, и в этом Дайки сейчас уверен больше чем в чём-либо.