Он был его заказом

Арбитро знал, что его десерт, доставленный Ужасом Тошимы, ждёт его в коридоре. Он оттягивал этот сладкий момент встречи, заставляя свой мозг исходиться образами в предвкушении. Кау был когда-то бриллиантом его коллекции тел, но Арбитро уже давно не получал того кислотного удовольствия от игры с ним. Кау стал питомцем и занял очередное место в длинном списке изуродованных тел. Арбитро хотел другого, уже порядком давно, и он искал. В этот раз он пообещал себе, что новое тело будет особенным. Это будет подарком на юбилей. Арбитро откинулся на своём троне и прикрыл глаза, вспоминая те времена, когда он создавал своё первое творение. Этот сумасшедший достиг многого, если под многим подразумевать степень его ненормальности. Арбитро не любил слишком мягкий материал для своих скульптур. Хобби переставало быть таким возбуждающим, если мальчик был слишком покорным. Нет, не покорным, а смирившимся. Сдавшимся. К тому же уже очень давно он не встречал действительно красивых. Но вот Акира... Арбитро со сладким выдохом откинул голову на спинку кресла и стянул с себя розовый мех, позволяя ему медленно сползти по коленям на пол. Он прикрыл глаза, вспоминая Акиру. — А-ки-ра-а, — каждую букву, как сахарную каплю, он положил себе на язык и проглотил. Высокий, подтянутый, скалящийся... Арбитро облизал губы. "Подождать ещё?" Нет, нет, он больше не мог ждать. Арбитро вскочил на ноги и отпихнул мыском ботинка Кау. — Место, — неужели это было то, что он действительно всегда говорил ему? Кау послушно отполз в угол. Арбитро нашёл свою посылку там, где и предполагал: Акира сидел, привалившись к стене, и, закрыв глаза, тяжело дышал. — Чёртов несносный Шики! — парень топнул ногой рядом с Акирой и тот приоткрыл глаза. — Я же просил его быть осторожным! Прости, — он наклонился к Акире и стёр кровь с его губ, — мы не сможем поиграть сразу. Сначала мне придётся вылечить то, что он сделал с тобой. Арбитро, казалось, совсем не заботило, что его белоснежные перчатки измазались в крови. — Эй! Отнесите его в лабораторию. Аккуратно! Не повредите это тело! Акира видел странного мужчину в белоснежном костюме и маске на лице. "Зачем... маска..." — думать получалось очень плохо. "Это он?" — наверное Акира хотел задать вопрос, а тот ли это, кто должен лишить его свободы? Мужчина поправил свои золотистые волосы и отступил, когда к Акире подошли двое в чёрных костюмах и масках. "Маски... Маски..." Глаза Акиры закатились и сознание отключилось. Шики совсем не заботился о нём. Когда Акира пил в последний раз? К тому же, он потерял немного крови, а израненные лодыжки, запястья и лицо не позволяли телу получить хотя бы минимальный комфорт.

***

Шики ухаживал за своим сверхоружием, которое так нежно и певуче отбирало жизни. Заточка катаны — это не кухонный нож наждачкой потереть, это целое искусство. Для Шики — медитация. Единственное время, когда он позволял себе расслабиться. Он не всегда начинал с крупнозернистого камня, это зависело от того на сколько повредилось лезвие его меча. Были ли у него встречи только с человеческими частями тела или ещё и с чем-то другим? С металлом, камнем? Шики вынул из воды арканзас на три тысячи грит — сейчас его катана была в полном порядке, лишь стоило довести её. Пальцы твёрдо держали мокрый камень, вода стекала по латексной перчатке практически не задерживаясь — это было красиво. Так же красиво, как слышать звук трения арканзаса о сталь. Телефон, лежащий на столе, оповестил о новом сообщении. Шики поднялся из-за стола, оставив катану в фиксаторе, и взял в руки телефон. "Оплата: 1 млн. JPY Цель: [фото]" Шики хмыкнул и быстро набрал сообщение. "Подтверждено." Кто это был теперь? Очередной наркоторговец, который и понятия не имел куда влез? Человек, который перешёл дорогу Вистио? Жалкий человечишка, который думал что много может, но не рассчитал своих сил. Шики скучал от таких заданий.

***

Были сумерки. Сумерки перед рассветом. Время, когда солнце притаилось под горизонтом, время навигационных сумерек. Уже видна линия горизонта, но освещение всё ещё недостаточное, поэтому продолжают гореть фонари. Там, где нет искусственного света — еле различимы очертания объектов. Света не достаточно для человека. Шики отлично видит в темноте. Кончик катаны коснулся полупрозрачного белого тюля, и он разлетелся надвое. Человек, хозяин квартиры в которую так бесцеремонно вторгся Шики, спал на футоне. Он ни о чём не подозревал. Предчувствовал ли он, что его недальновидность станет для него концом? Сомневаюсь. Шики подцепил лезвием меча прядь волос с лица мужчины, а затем погладил холодным клинком его щёку. Нежность фром Шики. Жертва распахнула глаза и резко села. Видел ли он, что перед ним стоит Шики? Видел ли он его красные в кромешной тьме глаза? Пожалуй, что только силуэт. Мужчина дёрнулся с футона, но тут же замер, когда почувствовал жжение на своём горле. — Наивный. — Кто ты!? Что тебе надо!? — Мне ничего не надо от тебя. Человек стоял на четвереньках, задрав голову вверх, и любое неосторожное движение вперед могло бы кончиться для него перерезанной аортой. — Тогда что? — прохрипел мужчина. — Ты боишься умереть? — Ты убьёшь меня? Подожди, не делай этого, — он попытался отодвинуться от клинка, что продолжал внедряться в его кожу. — У меня есть деньги. Много денег. Я дам тебе сколько захочешь! — Ты жалок. Почему Шики разговаривал с ним? Почему не убил? Лёгкое движение его кисти избавило бы жертву от жизни. Жизнь — вредная штука. Но это было бы слишком просто, слишком скучно. — Тогда чего ты х-хочешь? — Хочу знать, готов ли ты умолять, чтобы я пощадил тебя? — Пожалуйста! Пожалуйста не убивай меня, я сделаю всё что скажешь! Шики был как базальтовая статуя. Такой же чёрный, такой же вулканический, такой же твёрдый. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока он говорил, но красные глаза были живые — они смотрели, словно два глаза адской гончей. Это было страшно. — П-п-пожалуйста... Шики видел, как он зажмурился. Видел, как гримаса отчаянья и обречённости исказила его лицо. Это делало таким некрасивым. — Умоляй. Иль Рэ водил острием по его лицу и шее и совершенно не слушал его мольбы. Почему-то перед глазами был другой человек. Акира. Акира, с глубокими синими глазами, в которых ни на секунду не утихало сопротивление. Шики никогда не видел в них мольбы. Ни тогда, когда поймал его впервые, ни тогда, когда тащил к багажнику, ни тогда, когда вонзил конец своей катаны ему в горло и ждал, что он попросит. Не попросил. — ... жалуйста, я не хочу уми... Шики двинул кистью, лишая человека головы.

***

Холод под спиной привёл Акиру в чувства. Он открыл глаза, но тут же зажмурился от слишком яркого света. Попытавшись сесть, обнаружил, что не может. — Какого чёрта... — прошипел Акира и дёрнул правой рукой. Предплечье напряглось, но запястье так и не отделилось от стола, удерживаемое прикреплённым к нему ремнём. Он находился в шавасане, а иными словами в позе трупа. По задумке эта асана была предназначена для расслабления, но... как-то не получалось. Акира снова дёрнулся и в итоге ударился ещё и затылком. Когда глаза привыкли к ярким прожекторам, Акира обнаружил, что его запястья и щиколотки чем-то обмотаны. И, вообще-то, если не считать брифов, то в остальном он голый. — Блять. Ну, ему больше ничего не оставалось в таком положении, кроме как действительно расслабиться. И, может быть, хорошо, что его зафиксировали в шавасане, а не в какой-нибудь халасане. В противном случае, он не был уверен, что не сломал бы себе шею. Акира прислушался к себе. Болело ли у него что-нибудь? Совершенно нет. Это было странно, поскольку его лицо совсем недавно встретилось с рукоятью меча Шики и эта встречала была не из приятных. Так же его руки и ноги, продолжительное время связанные верёвкой, пострадали в значительной степени: кожа содралась до мяса. Почему же у него ничего не болело? Но он не был уверен, что хотел обратного. Вряд ли бы ожидаемая боль доставила ему спокойствие. Наверное, сейчас ему стоило вернуться к вопросу о том, готов ли он умереть. Это было действительно его желанием или было вызвано нежеланием разбираться в происходящем? "Убей меня, мне всё равно" — это совсем не тоже самое, что самостоятельно насадить своё горло на любезно предоставленную катану, согласитесь? Стоила ли его гордость такого? Акира сомневался. Акира прикрыл уставшие от слепящего света глаза и повернул голову в сторону. Судя по всему он был в какой-то лаборатории? Тут были передвижные столики, как в операционной, какие-то шкафчики, в которых что-то явно хранилось, а ещё были крепежи и это настораживало. Может быть, они для удержания взбесившихся животных? Пепельные волосы Акиры растрепались по столу, потому что он постоянно крутил головой из стороны в сторону. Но не смотря на это, он так и не увидел ничего, что могло ему хоть как-то помочь. То, что лежало на столах, он не видел, а рядом с ним больше ничего и не было. Акира облизал пересохшие губы и пошевелил заледеневшими пальцами ног: отсюда стоило поскорее выбираться. И только он об этом подумал, как... — Очнулся? Голос раздался сзади, и Акира вздрогнул, потому что он не слышал, как кто-то вошёл, да и видеть не мог, что там есть дверь. Он и сейчас не знал об этом и только предполагал. Всё что ему оставалось — это смотреть перед собой или в потолок, но в любом из этих случаев он не видел того, кто говорил с ним — это напрягало. — Давай посмотрим что с твоими запястьями. Акира наконец смог увидеть — это был тот самый человек в маске. Тот самый, который заказал его Шики. Теперь же он стоял рядом и аккуратно разматывал бинт с его запястья. Акира не понимал что происходит. — Они такие изящные и нежные. Шики специально изуродовал их веревкой. Акира не понимал о чём говорит этот человек в маске, но понял позже. Позже, когда ощутил его язык на своих сухожилиях . Арбитро по очереди размотал его руки и ноги и был весьма доволен тем, что мазь заживила всё, не оставив и следа. Его новая форма для рисования больше не была повреждена. Он взялся за правое предплечье Акиры и погладил его внутреннюю часть кисти. — Это красиво. Твои руки... Он наклонился, и Акира дёрнулся, чтобы избежать контакта. Чужие губы всё же коснулись его кожи и из них высунулся мокрый язык, который принялся лизать. — Не надо! Арбитро отвлёкся и поднял голову. — Не дёргайся так сильно. Они не должны оказаться повреждёнными снова. В его голосе было слишком много высоких нот — он раздражал. Однозначно. Арбитро отстегнул правую ногу Акиры и прижал ступню к своей груди, поглаживая пальцами ахиллово сухожилие. Акира тут же дёрнул ногой, но Арбитро сжал его ступню, не позволяя пошевелиться. — Отпусти, чёрт! — Ты действительно прекрасен, Акира. — Что ты говоришь, мудак! Акира снова дёрнулся, но ничего не вышло. Арбитро положил ладонь на его ногу и провёл вверх до коленной чашечки. Акира смотрел с негодованием за этими ласками. — Я ещё пока не решил, что я сделаю с твоими ногами, но уверен, что это будет превосходно. — Не трогай! Арбитро надавил на его колено, раскрывая бедро. Его руки в белых перчатках поползли по ноге Акиры. Что чувствовал Акира, видя сумасшедший взгляд и не менее безумную улыбку человека в маске? Что он чувствовал, когда тот гладил его живот? Что ощущал, когда эти пальцы потёрли его сосок? Акира метался из стороны в сторону, но на деле лишь головой. Привязанный за три конечности, со свободной четвёртой, но это не давало ничего. Он чертыхался и просил не трогать, говорил не прикасаться, орал, стучал в обессиленном бешенстве затылком о металлический стол, выбивая искры из своих глаз и ловя секундное спасительное помутнение. Снова, снова, снова. И снова "не трогай! Не надо". И снова искры из глаз. И снова, снова, снова эти пальцы в перчатках, лезущие куда не просили вовсе и трогающие то, что не надо. — Мне нравится, — глаза Арбитро горели восторгом, — мне нравится это! Акира бросал на него взгляд бешеного волка и сжимал зубы, и бился головой. Снова, снова, снова. И тут было два варианта: либо стол, либо его голова. Акира не был уверен в выигрыше. — Ну хватит, — Арбитро подложил свою руку под его затылок прежде, чем он снова с силой опустил голову. — Я не хочу колоть тебе ксанакс, я хочу, чтобы ты был живой. Но если ты не прекратишь, — в голосе завизжали истеричные нотки, — я сделаю. И это будет хуже, чем без него. Акира приподнял голову и со всей силы опустил её на руку Арбитро. Он взвыл и выдернул её, тут же прикрывая здоровой рукой. Акира не собирался сдаваться. Даже если это значило переломать костяшки его мерзкой руки собственной головой.