Три веточки омелы

– Подпиши, Джим. – Маккой бросил ему на колени падд. От неожиданности капитан подскочил, и устройство свалилось на пол. – А можно не подкрадываться вот так сзади? – Ты вообще здесь присутствуешь? Я не подкрадывался. Со мной полмостика поздоровалось. – Ладно. Что там? – Кирк подобрал падд, но вчитываться в текст было неохота. – Беннет освобождается от исполнения своих обязанностей на неопределенный срок. – Что-то серьезное? У него лучшая физподготовка среди сотрудников безопасности. – Я только что вытащил из него осколок размером в половину твоей ладони. Полагаю, это достаточно веский повод оставить его в покое на пару месяцев. – Да, прости. Я просто... – Ты просто не читаешь, что я даю тебе на подпись. Джим скривился, как от внезапной боли. Сегодня все так и норовили тыкнуть Джеймса Кирка носом в его огрехи. – Доктор Маккой, вы спасаете жизни! – попытался разрядить обстановку Чехов. – Конечно, энсин. Я умею не только ставить клизмы и кормить вас витаминами. Павел залился краской и отвернулся. – Ты подпишешь наконец? Джим поставил маленькую неуверенную подпись. – Плохо себя чувствуешь? Может, пройдемся в медотсек? – Я в норме. – Тогда я пошел. – Подождите, доктор! – Чехов сорвался с места. – Я бы прошелся с вами к медотсеку. Живот что-то, ой... Паша схватил Маккоя за рукав и сам потащил подальше от мостика. – Что ты как на пожар? Они чуть ли не бежали. Лишь в паре метров от медотсека энсин замедлил шаг. – Омела, доктор. – И он, показав пальцем вверх, вцепился в плечи Маккоя и прижался губами к его губам. Маккой, по-видимому, собирался высказать недоумение, возражение или негодование, но в приоткрытый рот скользнул мягкий язык. – Расслабьтесь. Пожалуйста, – прошептал юноша ему в губы. – Что, живот не болит уже? – усмехнулся Маккой. – Знаете, нет. Но пульс так участился! – Вот как? Ну заходи, пощупаю... твой пульс. – Доктор обхватил пальцами его запястье.