Эпилог
26 апреля 2020 г., 15:47
Три месяца спустя, 2 мая, Хогвартс
Большой зал пестрел от разноцветных флагов, подвешенных под зачарованным потолком: каменные своды озарялись ярким сиянием волшебного солнца, зайчиками игравшего на золотом помосте, сооружённом на месте стола преподавателей, и на белоснежных скатертях, что укрывали сотни круглых столиков для гостей.
Придерживая бокал с шампанским, Поттер пробирался сквозь разодетую толпу — тут и там его приветствовали окликами или сдержанными кивками. МакГонагалл и Бруствер уже успели выступить с торжественной речью, и сейчас на помосте были лишь зачарованные музыкальные инструменты; волшебники рассредоточились по залу, наслаждаясь напитками и угощением.
В воздухе витало приподнятое настроение праздника.
Шестая годовщина победы над Волдемортом.
— Гарри, иди к нам! — Рон схватил друга за рукав парадного кителя и затянул в центр компании бывших однокурсников.
Симус, Дин и Невилл гоготали, подбрасывая в воздух волшебный серпантин, который, завиваясь в пружину, превращался в золотые искры, осыпавшиеся на головы гостей.
— А знаешь ли ты, Гарри, — вымолвил Дин заговорщицким тоном, перекинув руку через плечо мракоборца, — что нашего Рона перевели в основной состав «Татсхилл Торнадос»?
— Серьёзно? — не поверил Поттер, ойкнув, когда взмахнувший рукой Томас пролил на его китель немного шампанского.
— Да, — Рон уплетал эклеры и, казалось, сам не верил в происходящее. — Теперь я вратарь. Официально.
Друзья зазвенели поднятыми бокалами, улюлюкая и осыпая Уизли взрывавшимся серпантином, а тот смеялся, даже не пытаясь укрыться от золотых искр.
Это была его мечта, играть в квиддич, и она сбылась.
В толпе Гарри вдруг увидел знакомое лицо и, извинившись перед веселившимися ребятами, приблизился к Стивену.
— С праздником вас, мистер Кларк, — поздравил он мракоборца, и это напомнило об их знакомстве несколько лет назад при схожих обстоятельствах.
— И вас, мистер Поттер, — Стивен пожал протянутую ладонь и взял бокал с шампанским с проплывшего мимо них подноса.
Задорная инструментальная музыка сплеталась с гомоном множества голосов; некоторое время волшебники наслаждались праздничной атмосферой, изредка обмениваясь улыбками, пока Гарри не заговорил вновь.
— Я хотел бы поблагодарить вас ещё раз, — Кларк взглянул на него в непонимании, и Поттер немного понизил голос, — за то, что помогли сами-знаете-с-чем.
— А, это, — Стивен провёл пальцами по блестящим золотым пуговицам на парадном кителе, в точности как у Гарри, и его взгляд потеплел. — Я был рад помочь вам. Хорошо, что всё обошлось. В ваших планах больше нет чего-то подобного?
Поттер усмехнулся в бокал перед тем, как сделать глоток, и Кларк воспринял это как очевидный отрицательный ответ, тем более что Гарри ничего не стал говорить.
Они не прощались — вечер обещал быть долгим. Мракоборец проходил мимо занятых столиков к месту, где обосновались друзья: привстав со стула, Рон махал ему рукой.
В мыслях крутился вопрос Стивена.
Интересно, что бы он сказал, отреагируй Поттер по-другому?
— Подали наш любимый пирог с патокой, — глаза рыжеволосого друга засияли при виде угощения, когда мракоборец сел за столик и поприветствовал Гермиону. — Налетай, Гарри!
Друзья лакомились угощениями и шампанским, вспоминая школьные приключения; в какой-то момент на золотом помосте вновь появилась МакГонагалл, музыка стихла, и колдунья заговорила о тех, кто не дожил до победоносного рассвета шесть лет назад.
Воцарилась тишина, все подняли бокалы в молчаливом воспоминании о погибших друзьях.
Держа свой бокал, Гарри думал о Снейпе, о том, как много он сделал для того, чтобы стены этой школы продолжали оставаться оплотом безопасности и уверенности в будущем. Несмотря на противоречия с Краучем, Поттер считал мастера зелий героем, и увиденное в омуте памяти лишь укрепило мракоборца в своей вере.
Обстоятельства не меняют людей — это всеобщее заблуждение. Никто не сдвинется с тёплого и насиженного места пределов своей личности и мировоззрений — того, что характеризует нас — если не почувствует острой необходимости в переменах. Обстоятельства могут лишь побудить человека задуматься об изменениях; это как узор в калейдоскопе: одно крохотное движение, и те же самые частицы сложились в новом рисунке.
Снейп не захотел бы измениться, если бы не смерть Лили. Он продолжал оставаться Пожирателем смерти до тех пор, пока не потерял любимого человека. До всего этого ему было плевать на Гарри — но он согласился с условием Дамблдора защитить и его вместе с ненавистным Джеймсом ради Лили.
Утратив её, Северус поклялся оберегать Гарри, до которого совсем недавно ему не было дела, но который был сыном возлюбленной, и неукоснительно следовал своему слову.
Это было его искуплением: за то, что рассказал Тёмному Лорду о Пророчестве. За то, что, как он считал, погубил Лили.
Он изменился и стал для Поттера героем, и ни одно слово против этого утверждения не в силах изменить его мнение.
Музыка вновь заиграла, и Большой зал наполнился нестройным жужжанием множества голосов.
— Как планируешь провести отпуск, Гарри? — спросил Симус, зачерпывая ложкой шоколадный пудинг.
— Поеду в Нью-Йорк, — откликнулся мракоборец с улыбкой, протянув руку к корзиночке с лимонным кремом, а друзья ответили многозначительным «О-о-о».
— Конечно, — усмехнулся Рон, похлопав Поттера по лопаткам, отчего тот едва не подавился песочным тестом, — он получил такую гигантскую премию за поимку банды Клиффорда, что может объехать весь свет!
— Круто, Гарри! — Дин искренне порадовался за друга и хотел ещё что-то сказать, когда подошедшая со спины колдунья коснулась его плеча.
Гарри встретился взглядом с Джинни, но не отвёл глаза.
Сейчас он уже почти не испытывал чувства стыда и неловкости.
— Ну что вы тут, наверняка квиддич обсуждаете? — лукаво спросила Уизли, сев на стул рядом с Томасом, и Поттер увидел, как они взяли друг друга за руку.
— Вот и нет! — ответил Рон с набитым ртом несмотря на шутливый шлепок, прилетевший от Гермионы. — Гарри рассказывал нам, где собирается провести отпуск.
Их взгляды вновь пересеклись, и в красивых карие глазах мракоборец увидел тёплые огоньки. Значит, между ними всё было хорошо.
И Джинни вновь была с Дином.
Она всегда поражала Поттера своей стойкостью — когда являешься единственной девочкой среди семерых детей, жизнь заставит научиться и не такому.
Они объяснились друг с другом после того, как мракоборец уладил вопрос дальнейшей судьбы бывшего Пожирателя смерти. Не сразу, а спустя неделю.
Всё это время Гарри оценивал свои чувства к колдунье: Джинни вызывала в его душе тёплые ощущения — возможно, это и есть настоящая любовь, ведь страсть со временем проходит, остаётся ощущение комфорта, что появляется лишь рядом с этим человеком.
Лишь с этим человеком ты можешь представить свою жизнь, а убери его мысленно — и сразу становится трудно дышать.
Несмотря на семь лет отношений с перерывом на время поисков крестражей, Поттер уже не ощущал этого в своей душе. Джинни была дорога ему, но, очевидно, не так сильно, как он считал раньше. Его подростковая любовь к ней словно перегорела.
Колдунья обладала колоссальной выдержкой, не подав виду после его неуклюжих объяснений: лишь на миг дрогнувший голос выдал переполнявшие её чувства. Гарри отчаянно желал остаться в хороших отношениях, хотя и понимал, что теперь выбор за Джинни.
Она проявила себя с лучшей стороны, не бросаясь в крайности. Колдунья сохраняла нейтралитет, но и Поттер не видел смысла навязываться.
Друзья отреагировали предсказуемо, но мракоборец остановил все попытки «поговорить на эту тему» — он терпеть не мог вести разговоры о столь сокровенных вещах. В итоге Рон и Гермиона отступили, приняв выбор обоих.
Вечер прошёл замечательно: было много шуток, шампанского, угощений, воспоминаний и планов на будущее.
Гарри вернулся домой поздно вечером и, приняв душ, сразу лёг спать.
Завтра был важный день.
***
3 мая, Манхеттен, Нью-Йорк, утро Со столиков уличного кафе открывался завораживающий вид на Центральный парк; Поттер неторопливо пил кофе, сидя за столиком возле высокой клумбы с цветущими петуниями. Он ждал кое-кого. На противоположной стороне улицы показалась знакомая фигура: грациозно и вместе с тем энергично перейдя дорогу перед остановившимися жёлтыми такси, Амелия поправила отросшие до короткого каре белые волосы и свернула к кафе. Подол её длинного бордового платья развевался от дуновений тёплого ветра. — Рада видеть вас, Поттер! — После того, как они обменялись рукопожатиями, Стоун опустилась в ротанговое кресло и сняла большие солнцезащитные очки. — Как дела в Лондоне? — Идут своим чередом, спасибо. — Гарри протянул колдунье меню, и та с благодарностью приняла узкую красную папку. — Как у вас? — Тоже не жалуемся. Эспрессо и чизкейк, — озвучила она подоспевшему официанту и, переключившись на мракоборца, взглянула на него с нескрываемым любопытством. — Что привело вас в Нью-Йорк? Не говорите, что к нам едет очередная банда злоумышленников. — Упаси Мерлин, — Поттер комично округлил глаза, и они вместе посмеялись. — У меня отпуск. Амелия промычала в понимании, но в её глазах по-прежнему плясали хитрые огоньки. — Ваше письмо было весьма… — она подбирала слово, когда официант принёс чизкейк на стеклянной тарелке, — неожиданным. Мы задержали банду Клиффорда, и я думала, что на этом всё. Кстати, он сказал, что означал этот символ, который оставался на полу в банке после каждого ограбления? — Ромб с кругом в центре? — вспомнил Гарри сиявший посреди Гринготтса знак, который они с трудом вывели. — Ромб с четырьмя углами, каждый из которых означает членов банды, а круг — это Сфера. — Н-да, — Стоун тряхнула волосами, сетуя, как она сама до этого не додумалась. — Элементарно. Я прочла из газет, что Клиффорда осудили на пятнадцать лет заключения в Азкабане. Учитывая его возраст, срок вполне внушительный. Амелии подали кофе, Поттер допил свой напиток и, отодвинув чашку с блюдцем, засмотрелся на мелькавшие жёлтые такси: казалось, значительная часть автомобильного потока Нью-Йорка состояла именно из них. — В смягчении приговора сыграло роль то, что он ветеран первой магической войны, к тому же, Биллу Уизли вернули душу, — краем глаза Гарри увидел, как Амелия повела бровями. — На момент выхода из тюрьмы Джейкобу будет восемьдесят один. Стоун вновь надела очки, когда выглянувшее из-за пышных облаков солнце залило деревянную площадку кафе. За соседний столик села влюблённая парочка Нью-Йоркских неформалов, и волшебникам пришлось понизить голос. — Герхарду и Монике так не повезло, как Клиффорду, — Амелия склонилась над столом, чтобы за шумом проезжавших машин и разговоров других посетителей Поттер смог её услышать. — Но вернёмся к нашему разговору: почему вы обратились ко мне со столь неожиданным вопросом? За коричневыми стёклами очков Гарри видел жадный до правды взгляд Стоун, отчего не удалось удержать короткий смешок. Решив не томить колдунью неизвестностью, мракоборец поблагодарил официанта, который забрал грязную посуду, и произнёс: — Возможно, в ваших рядах найдётся место, чтобы принять на службу ещё одного мракоборца. Секунд пять Амелия смотрела на него, не моргая; затем, откинувшись на плетёную спинку кресла, она взяла чашечку, демонстративно оттопырив мизинец, что вызвало улыбку у Поттера, и в пару глотков допила кофе. — Что ж, — колдунья достала из сумочки несколько долларовых купюр, положив их под блюдце, чтобы случайно не унесло ветром, — если вы решите так кардинально изменить свою жизнь, то добро пожаловать в МАКУСА. Они попрощались, и Гарри, глядя вслед колдунье, думал о том, что ему было приятно встретиться. Он взглянул на наручные часы: без пяти минут девять. Осталось совсем немного, и он узнает ответ на свой вопрос. Когда спустя пять минут знакомый табачный запах коснулся обоняния Поттера, он обернулся и увидел Крауча: облачённый в белую рубашку с закатанными рукавами и синие джинсы, лицо без былой болезненной бледности и тёмных кругов под глазами. Ветер шевелил его волосы, пока Барти, делая затяжку, смотрел на замершего мракоборца так, что тот понял — между ними ничего не изменилось. Даже спустя три месяца. Более красноречивого ответа нельзя и пожелать. Наконец, Крауч выпустил дым и, растянув губы в улыбке, произнёс: — Ну, здравствуй, Поттер.
