Часть 1
24 декабря 2016 г., 21:03
Сейчас в спорте таких, как я, можно встретить гораздо чаще, чем раньше. Сейчас большинство людей называют нас "отважными", "сильными", "целеустремленными"... Но всего лет десять назад почти каждый из них кричал, что таким, как мы, делать в спорте нечего: наш удел - стирать грязные пеленки и красить ноготки, любить мужа и слушаться его во всем.
И даже сейчас, когда, казалось бы, то время осталось позади, многие предпочитают не разглашать своей тайны, показывая себя всему миру как сильную альфу или, как минимум, бету.
Однажды меня спросили: "Как Вы достигли таких высот?". И я ответил: "Тренировки и еще раз тренировки". Журналист лишь улыбнулся на мой ответ, а затем задал очередной скучный и надоевший до оскомины вопрос, но я его уже не слушал, вспоминая, как глотал горстями подавляющие почти перед каждой игрой, как потом меня рвало в раздевалках от побочных эффектов, как я валялся в собственной блевотине, сжавшись в клубок от боли, как я завидовал счастливым парам... Этих "как" можно перечислять чуть ли не до бесконечности, но миловидный журналист, безусловно, омега, смотрел на меня, ожидая ответа на заданный вопрос... Возможно, будь я "нормальным", я бы выглядел, как он... милым и глупеньким...
Что я делаю во время течек?
Если этот ад можно назвать течкой, то я просто в одиночестве загибаюсь. Течка, со слов "правильных" омег, - дело не столь ужасное, а, скорее, даже приятное. Если они называют разрывающую тебя боль изнутри приятной, то они долбанные мазохисты.
Когда температура скакала с тридцати пяти до тридцати девяти за какие-то полчаса, я понимал, что значит метаться из крайности в крайность.
Когда я не мог встать, чтобы налить себе воды, а дома никого не было (и не могло быть, потому что в эти моменты мне как никогда нужно было одиночество и предоставленность самому себе), я хотел удушиться зарядкой от телефона. И это не смешно. Я представлял, как она будет впиваться мне в шею, когда моя туша упадет с кровати, но провод не даст упасть телу до конца, ибо будет обмотан вокруг изголовья кровати.
Когда вся кровать была разве что не насквозь пропитана смазкой и моими слезами, я спал на ковре возле кровати, потому что сил на то, чтобы просто встать и перестелить кровать, у меня не было.
Меня много раз спрашивали, как я не сломался, когда мне твердили, что я не смогу стать тем, кем являюсь сейчас.
Я всегда отвечал: "Если слушать всех подряд, то можно сойти с ума. А я не хотел сходить с ума".
На самом же деле я хотел сказать, что если я не сломался, когда мимо меня проходили ухоженные и красивые омеги со своими мужественными альфами, то меня не сломает уже ничего. Меня не сломало одиночество. Пока что не сломало.
Красивые украшения... Такие, как например, браслеты из дорогих камней... Каким бы я сильным не был, но пройти и не засмотреться на эти баснословно стоящие побрякушки я не могу. Но стоит мне себе напомнить, что теперь все это не для меня, особенно, если взглянуть на свои вовсе не омежьи руки, иллюзия того, что я мог бы себе позволить это носить, рушится.
Когда в моей жизни появилась Антонелла, я не сразу ей доверился. Еще с детства я знал, что никому не захочу рассказывать о своей тайне. Но эта веселая девчушка подкупала своей честностью и дружелюбием, да и не водилась за ней любовь сплетничать. Но вот когда мы шагнули во взрослую жизнь, я больше не смог держать все в себе... Я рассказал ей все. И она поняла меня.
Самое странное, но вместе с тем и счастливое, что со мной происходило - жить вместе с Анто. Мне было одиноко, мне нужна была поддержка, а она просто не хотела ни с кем, кроме меня, делиться ее трагедией. Бесплодие. Когда она мне рассказала об этом, я почувствовал себя сраным эгоистом, который ничего, кроме своих проблем, не видит. Ей тоже было очень тяжело, ведь это автоматически ставило крест на обычной и счастливой семье, о которой она так мечтала.
А еще мне было стыдно, потому что я старался избавиться от ее мечты. Я мог родить, но хотел избавиться от этого "дара небесного", тогда как она чего только не делала и кому только не молилась. Будь у меня возможность, я бы отдал ей шанс зачать ребенка.
Хотя, возможно, ребенка я зачать и смогу, но каким он родится... мне даже страшно подумать: когда ты принимаешь гормоны, то ты должен быть готов к негативным последствиям. Я понимал, что если я начну их принимать, то никто не сможет мне гарантировать, что к своим тридцати я не стану калекой, а то и раньше. Но мне повезло... Мне ужасно повезло, ведь пока что особых проблем нет.
На такие вещи, как течки, которые не хотят идти по отлаженному расписанию, я готов наплевать. Все, что меня волнует в этой проблеме - чтобы под рукой была баночка с подавителями.
Боль во всем теле во время течки - тоже не самое ужасное из возможных последствий.
Порой я даже подумывал лечь на операционный стол, чтобы наверняка предотвратить возможность раскрытия моей тайны. Но меня всегда останавливала Анто. Нет, я ей не рассказывал о своих намерениях, но ее трагедия давала мне понять, что если я сделаю это - я предам ее.
Так странно стоять рядом с ней и знать, что все воспринимают вас как пару. Что я примерный альфа, а она нежная омега. До странного смешно, когда я дарю ей то, что хотел бы примерить сам - те же драгоценности, косметику и тому подобное.
Она часто носит браслет, который я подарил ей очень давно. Я помню, как он попался мне на глаза, и как я не мог отвести взгляд от него. Он был прекрасен - настолько изящен, будто сделан самым лучшим мастером. Он смотрится на ее запястье идеально, тогда как на моем даже не смог застегнуться.
Когда я с Анто лежу на диване, вытянув ноги, и отдыхаю, то даже в эти моменты подмечаю, насколько у нее тонкие, красивые ноги. Мои же давно покрылись шрамами.
По сути, единственное, что осталось у меня от омеги - течки. Да и те могут начаться с длительной задержкой. Иногда мне кажется, что не начнутся никогда, что будет означать лишь одно - я окончательно отравил свой организм.
Почему я не расскажу миру о том, что я омега?
Раньше я бы сказал, что меня бы не приняли, что возникли бы сложности, с которыми я не смог справиться. А сейчас я уже настолько привык играть роль альфы, что признание лишь вырвет меня из привычного русла жизни. К тому же, каким бы толерантным не стал мир, всегда найдутся такие, которых не переубедить никакими способами. А если представить, сколько вопросов посыплется по поводу меня и Анто...
"Омега и омега? Еще более отвратительно, чем выдавать себя за альфу". Уже вижу подобные заголовки во всех газетах.
Антонелла имеет право исчезать во время течек. Я не знаю, с кем она; если только она захочет мне об этом поведать - я буду знать. Но, как только течка начинается у меня, она старается всячески отвлечь меня от боли и одиночества. Она может часами гладить меня по голове, успокаивая, хоть я этого терпеть не могу - предпочитаю переживать такие моменты один.
Сколько раз я спрашивал у небес, за что они сделали ее бесплодной? За какие такие грехи? Да, она не идеальная, не святая, но на ней нет настолько тяжких грехов, чтобы заслужить такое наказание.
Но иногда даже она меня немножечко раздражает. Ее неиссякаемая энергия может довести меня до посинения, когда она направлена на то, чтобы "облегчить" мои страдания во время течек. Сколько анкет с альфами на один час было показано мне, сколько раз я краснел, когда она приносила мне резиновые члены (причем с каждым разом они становились все больше и больше), сколько раз я от нее слышал, что стать старой и ворчливой омегой, не познавшей всей прелести члена альфы, не самая лучшая перспектива... Иногда мне казалось, что она однажды просто - напросто не выдержит и все же вызовет ебаря на пару часов, предварительно накачав меня какими-нибудь наркотиками, чтобы я не шибко сопротивлялся.
Эта ее идея чаще всего пугала меня, но когда течки проходили без подавителей и без особой боли(что случалось крайне редко), то эта задумка больше не казалось мне такой уж ужасной... В конце концов, иногда тоже хочется ощутить настоящий член, а не его "заменители". Но где гарантии, что в один прекрасный день правда не просочится в СМИ?
Да, есть серьезные анонимные организации, но за столько лет у меня развилась по этому поводу такая паранойя, что уж проще перетерпеть. В конце концов, я не готов рисковать всеми теми годами жесточайшей борьбы с самим собой ради нескольких часов.
Засыпая, я инстинктивно провожу ладонью по левой стороне основания шеи... Совсем недавно у Антонеллы появилась метка... она еще ничего мне не рассказывала, но по ее счастливому выражению лица я могу сделать вывод, что скоро в этом доме останусь только я...
