Часть 2
5 января 2017 г., 20:43
Сколько себя помню, у меня всегда с собой маленький пузыречек с подавителями. Это что-то вроде привычки. Если я не буду чувствовать его в кармане куртки или штанов - я не смогу спокойно жить. А если запасной не будет запрятан на самом дне спортивной сумки - я вообще изведусь.
В детстве было сложнее с этим. Мать была категорически против, а отец и вовсе готов был удушить меня, когда узнал, что кроме гормонов роста я употребляю эту дрянь. Хотя, теперь я мог понять его... То, чем травился я тогда, было куда опаснее, чем сегодняшняя дрянь. Хотя бы потому, что в детстве мне не приходилось особо выбирать - то, на что хватало мне денег, я и использовал. Это сейчас мои подавители максимально приближены к относительно безопасным, потому что они не вызывают слишком губительных последствий.
Хотя... сейчас тоже не так уж и сильно все поменялось. При матери я все равно не могу употреблять таблетки, а у отца каждый раз такое лицо, что мне хочется удавиться тут же. А что же касается братьев и сестры... На них все это не производит такого эффекта, как на родителей. Они относятся к этому гораздо спокойнее.
Сегодня нужно поменять пустой пузырек в сумке.
Так, вроде, Анто убрала таблетки на полку на кухне.
Придя на кухню, я понял, что Анто решила не упрощать жизнь ни мне, ни себе, потому что заветные таблетки стояли на самой дальней полке.
Честно сознаюсь, что высокие полки не самая моя любимая вещь в жизни хотя бы потому, что и в этот раз я чуть не навернулся со стула.
Вот чего мне не хватало - так это травмироваться перед "Эль-Класико".
XXX
Еще в раздевалке мне стало нехорошо. Внизу живота предательски тянуло, давая понять, что сегодняшний матч спокойно отыграть мне не суждено. Улучив момент, когда никто не смотрел в мою сторону, я быстро достал пузырек. Когда я открыл его, то у меня чуть не случился инсульт - там были всего две таблетки. Каким образом я не заметил этого сразу, я не понимаю. Более того, что делать дальше, я вообще без понятия! Бежать к Энрике и умолять его оставить меня на скамейке запасных без каких-либо объяснений - глупо и безрезультатно. Даже если он и пойдет мне на встречу, то потом нас завалит лавина вопросов со всех сторон. В моей голове за секунду пронеслось столько идей, что любой бы писатель позавидовал. Правда, одна глупее другой, но это не очень-то и важно. С другой же стороны, надежда, что этих двух таблеточек хватит, меня еще не покинула до конца. Но две таблетки вместо пяти... Где гарантии, что я не протеку и не упаду от жуткой боли в самый разгар матча? Здесь, черт возьми, нет никаких гарантий... И это все настолько жутко, что я готов волосы на своей голове рвать. Да что там, в этот момент я жалею как никогда, что все же не лег на операционный стол. Наскоро закинув подавители в рот и запив их водой, я выхожу из раздевалки со всеми. В этот чертов момент я готов молиться богу, чтобы мой одеколон был настолько сильным, чтобы задавить запах течки. В этот момент я готов продать душу дьяволу, чтобы двух таблеток хватило на время матча... В подтрибунном помещении я не собираюсь расставаться с бутылкой воды до самого выхода. Почему-то ужасно хочется пить. Не думаю, что это побочный эффект, просто мне, наверное, не хватает принятых таблеток... они не способны скрыть все признаки течки. Во время гимна у меня появляется стоическое чувство, будто у меня в животе поселилась змея, которая не может спокойно лежать на одном месте, ибо ей обязательно нужно исследовать все мои органы. Когда игра начинается, то я с облегчением понимаю, что таблетки начали действовать в полную силу - отвратительное тянущее чувство внизу живота притупилось и почти не ощущалось, дикий сушняк закончился и в голове прояснилось.XXX
К концу первого тайма ничего ужасного не произошло. Мы уже уходили в свои раздевалки, когда чей-то выдох обжег мой загривок. Табун мурашек моментально пробежался по всему телу, а волосы встали дыбом. Скосив глаза настолько, насколько это было возможно, я смог увидеть, кто это был. Криштиану. Он явно сделал это не специально, но то, что он уж больно часто дышал, будто загнанная лошадь, мне не понравилось. Появилось стоическое ощущение, будто он принюхивается, учуяв сквозь мой одеколон запах омеги... Не дожидаясь подтверждения или опровержения своих догадок, я поспешил вернуться в свою раздевалку. Это было опасно, - пронеслась мысль, обрамленная в красную рамку, в моем мозгу. Надо будет вести себя осторожнее вне поля, - еще одна неутешительная мысль.XXX
Ничья. Это и не победа, но и не поражение. Вроде, ты все делал правильно, но недостаточно. С другой же стороны, в этой игре я не стремился забить самостоятельно. Единственное, чего я желал всей своей душой - не проиграть. Я должен быть рад, может, даже счастлив, но я чувствую лишь ненормальную опустошенность. Ноги совсем не держат, а перед глазами все начинает расплываться, будто я иду в тумане. Все тело ватное и все, чего я сейчас хочу - тишины. Не хочу никого видеть, и, думаю, я могу себе позволить пропасть, подождать, когда все разойдутся. Медленно тащась по коридору подальше от раздевалок, я начинаю чувствовать, как температура тела быстро начинает подниматься. Проклятье, еще этого не хватало. По-хорошему, надо было бы просто быстро собрать вещи и свалить, но, зная свою команду, мне это навряд ли удалось бы. А торчать во время течки в раздевалке, полной альф, я точно не хочу. Зайдя в подсобку, я с облегчением забиваюсь в самый угол, усаживаясь на перевернутое к верху дном ведро, вытягивая гудящие ноги. Из-за течки все тело так ослабло, что аж отвратительно становится... Приваливаюсь спиной к холодной стене и мне становится легче: жар будто немного спадает, а в голове проясняется. Я буквально чувствую, как вместе со временем у меня уходят силы. Возникает стоическое ощущение, будто чья-то рука проходит насквозь, а затем рывком забирает оставшуюся силу. Стараюсь устроиться на этом ведре удобнее, потому что ноги затекли, а спина замерзла из-за холодной бетонной стены. Неожиданно в голову приходит до ужаса глупая мысль притащить сюда в следующий раз одеяло. Кажется, вместе с силами меня покидают и остатки разума, что совершенно не радует: сейчас мне нужно мыслить как можно более адекватно. Я просидел в этой кладовке уже около часа. Внизу живота уже начинало предательски все крутить, поэтому, пока я не потек, я решил все ж вернуться обратно в раздевалку, надеясь, что все уже разошлись. По пути к спасительной раздевалке мне стало неожиданно хуже... ноги подкосились, и если бы я не успел опереться на стену, то рухнул бы прямо в коридоре, а еще перед глазами довольно быстро начинала густеть белая пелена. Итак, таблеточки перестают действовать, и теперь пора очень даже поспешить, иначе потеку прямо здесь... Мотнув головой, стараясь вернуть нормальное зрение, я ускоряю шаг и, вновь свернув за угол, чуть - чуть в кого-то не врезаюсь. Я испугался не на шутку: мое сердце чуть не разорвалось к чертовой матери, потому что я совсем не ожидал такого "подарка" судьбы. Мне совсем не хочется сейчас с кем-либо разговаривать, но, стоило мне поднять глаза, то я сразу понял, что просто сказать "извините" и продолжить свой путь не удастся. - Криштиану? - с нескрываемым удивлением произношу я. - Лео? - не менее удивленно вторят мне. Я бы с удовольствием поболтал с ним, но не сейчас, когда внизу живота скручивается тугой узел от запаха альфы. Черт возьми, да от Роналду просто разит феромонами... - Почему ты еще не уехал со всеми? - стараюсь говорить как можно спокойнее, старательно игнорируя то, что ладони вспотели от напряжения. - Еще не все собрались, и я решил подождать их вне раздевалки, но меня кое-что отвлекло... - говоря это, реаловец смотрит мне за спину, будто старается там кого-то, кроме бетонной стены, разглядеть. - Кое-что? - немного резко спрашиваю я, надеясь, что Роналду будет единственным, с кем еще сейчас столкнет меня судьба: не хватало мне еще полного состава "Реала" для пущей радости. Я даже не знаю, как от одного - то избавиться, а от такой оравы и подавно не отверчусь... - Запах, Лео, и не надо врать, что ты его не чувствуешь, - он смотрит прямо в мои глаза, и я чувству, как все мои внутренности просто леденеют от страха, от одной мысли, что он раскрыл мой грязный секрет. Я не могу вымолвить и слова, пустив все силы на то, чтобы просто сохранять (по крайней мере, постараться) спокойствие. Видимо, Криш понимает мое молчание как отрицательный ответ. - Что у вас всех с обонянием - то? - качает он головой. - То ли у вас весь стадион пропитался запахом течных омег, то ли еще чего, но этот запах просто сводит меня с ума. Всю игру отвлекал, и вот теперь он усилился. Хочу найти виновника и познакомиться, - он говорит это так, будто в этом нет ничего такого. Он вообще понимает, что сейчас наш разговор зашел уж точно не в самое приличное русло?! И пусть я никогда не был ханжой (поживи столько лет бок о бок с альфами в одной раздевалке, и не такого наслушаешься об омегах), но мы с ним ни разу не разговаривали на такие темы... Хотя, наверное, хорошо, что сейчас у него плохо работает мозг: он пока еще не понял, от кого идет запах течки. - Кстати, а ты чего тут так долго? - его внимательный взгляд просто прожигает во мне дыру. В любой другой ситуации я был бы более острым на язык, но сейчас все, чего я хотел - оказаться у себя в доме. Другими словами, к черту сейчас португальских звезд. - Хотел побыть немного один, - говоря это, я чувствую, как в моей глотке становится сухо, как в пустыне. Мне срочно нужно уходить, потому что таблетки совсем перестают действовать. Я открываю рот, чтобы сказать Кришу, что мне нужно срочно уйти, но, увидев его взгляд, я просто немею. Его зрачки расширены настолько, что почти не видно радужку, а потом я чувствую, как первая струйка естественной смазки раздражает кожу на внутренней стороне бедра. Сердце ухнуло вниз, пробивая к чертовой матери бетонный пол. Это провал. В следующую секунду меня прижимают к стене, больно сдавив бока. Его нос скользит по моей шее, жадно вдыхая мой запах, который уже не в силах скрыть одеколон. Все мое тело охватывает слабость, и мне так хочется остаться в объятиях альфы как можно больше, ведь так правильно... так нужно. Неожиданно моей шеи касается горячий язык, а руки, до этого терзающие мои бока, отпускают, мягко скользя по сине-гранатовой форме вдоль моего тела, оглаживая бедра и ниже... Я подставляю шею под ласкающий язык, выгибаюсь на встречу чужим рукам... Никогда такого не испытывал... Черт возьми, это так круто, что я готов расставить ноги как можно шире прямо здесь и сейчас. Стоп. Я не могу так поступить. Криштиану потом посчитает это большой ошибкой. Я считаю все, что здесь происходит, сплошной ошибкой. Нельзя. Это минутная слабина потом выльется мне в кучу проблем. Соскребя последнюю волю, я толкаю Роналду в грудь, буквально отбрасывая его от себя чуть ли не в противоположную сторону коридора. - Ты омега, - ошалело смотря на меня, произносит Рон. - Забудь то, что сейчас произошло, - я глажу правую сторону шеи, стараясь этим самым успокоиться. Ни черта не выходит, потому что несколькими секундами ранее здесь побывал язык альфы, и рука лишь вызывает неприятный зуд, требуя вернуть мягкий язык. Я не жду ответа и, окинув ошарашенного Роналду взглядом в последний раз, быстрым шагом вновь направляюсь к своей раздевалке. Но меня вновь припечатывают к стене. На этот раз лицом к ней. - Твои шорты насквозь пропитались смазкой, - его низкий голос вызывает табун мурашек, а горячее дыхание опаляет нежную кожу загривка. Неожиданно его рука оказывается прямо там ... Я вскидываюсь всем телом и не успеваю сдержать жалобного стона. Твою мать, я настолько протек, что чувствую, как между ног уже все хлюпает. Его рука ласкает меня прямо через одежду, а затем его зубы не сильно сжимают мой загривок, от чего я уже готов кончить. Все его прикосновения настолько уверенные, будто он уверен, что я позволю... А я позволю? Позволю ли я себе поведение, свойственное шлюховатой омеге, у которой во время течки отшибает мозги? Он прижимается ко мне бедрами, еще сильнее вжимая в холодную стену, и я чувствую его вставший член. Твою мать, мозги и вправду отшибает моментально... Столько лет я боролся с самим собой, чтобы в итоге так легко уступить, соглашаясь со своей сущностью? Его ладонь плавно скользнула под резинку шорт, прикасаясь к моему стоящему члену сквозь белье. Пошел он нахер. Я не собираюсь так легко сдаваться. Сильно ударяю Роналду локтем в бок и, воспользовавшись тем, что он, шипя от боли, отпрянул от меня, разворачиваюсь к нему лицом. - Если ты собрался изнасиловать меня, то я просто так не сдамся, - без шуток говорю я, смотря ему прямо в расширившиеся зрачки. - Что за чушь ты говоришь? - охрипшим от возбуждения голосом произносит португалец. - Я не собирался тебя насиловать. Просто пойми одну простую вещь: здесь, помимо меня, еще много людей. Сейчас я сдерживаюсь, но с каждой минутой твой запах усиливается... - и вновь он смотрит на меня так, будто видит насквозь. В его словах есть правда, и это злит меня еще сильнее: я чувствую себя зверем, загнанным в ловушку, из которой самому мне уже не выбраться. - Я не собираюсь ни с кем трахаться, - буквально выплевываю я. - Лео, я понимаю, что ты совершенно мне не доверяешь, - он делает шаг в мою сторону, - но я могу предложить отвезти тебя домой, если твоя машина припаркована рядом, - не подходит слишком близко. Понимает, что пусть я и омега, но сил дать достойный отпор в случае чего мне хватит. Моя машина и вправду припаркована прямо около стадиона. Но вот о том, что в таком состоянии я не смогу сесть за руль до меня дошло только сейчас. Однако садиться в машину вместе с альфой во время течки... Это сулит как минимум аварией. Я всегда считал Роналду человеком слова. Однако перед природой каждый становится на колени: альфы хотят омег, омеги хотят альф, и я не уверен, что по пути к дому не случится что-то, о чем я буду жалеть потом остаток жизни. Но у меня нет выбора. - Ключи от машины в моей сумке, - говоря это, я разворачиваюсь и иду в сторону раздевалки. Между ног все мерзко скользко, и я оттягиваю майку как можно ниже, чтобы спрятать расплывающееся пятно на шортах от жадного взгляда Роналду. В том, что он смотрит, я уверен. И пусть я веду себя, как идиот, но будь возможность я бы натянул майку до пяток. В раздевалке никого нет, и я, быстро переодевшись, выхожу к Криштиану, который ждал все это время меня за дверью. Джентльмен чертов. - Зауженные брюки сейчас не самая лучшая идея, - улыбаясь, произносит он. - Это лучше, чем темно - синее пятно на светлых шортах, - говорю я, стараясь поправить нижнее белье так, чтобы оно не раздражало чувствительную кожу. - Ты уже сказал своим, что они поедут без тебя? - Да, - и вновь этот взгляд обдолбавшегося наркомана. У него всегда так, когда он почует запах течной омеги? Мы молча, шугаясь каждого шороха, доходим до моей машины. Я сажусь на заднее сиденье, а Криштиану заводит машину и плавно выезжает с парковки. Объяснив Кришу, как проехать до моего дома, я с нескрываемым счастьем обнаруживаю сухие салфетки. Спасибо Анто, что она постоянно их везде забывает. Стараясь игнорировать взгляд, в котором так и плещется смех, я стелю несколько салфеток на сиденье. Глупо, зато действенно. - Почему ты не позвонил Антонелле, чтобы она забрала тебя? - голос Рона спокойный, наверное, его почти отпустило: кондиционер врублен на всю мощность, и запах пусть и немного, но рассеялся. - Телефон разрядился, - шиплю я, потому что внизу живота вновь болезненно тянет. Такими темпами салфетки не спасут дорогую обивку сиденья. Из окна открывается отличный вид на Барселону, но я, даже стараясь что-то разглядеть за стеклом, ничего не могу разобрать: все плывет, смазывается в какие-то яркие краски. Я закидываю ногу на ногу, стараясь этим унять пульсацию в сочащейся смазкой дырке и вставшем члене. Роналду, увидев это через зеркало заднего вида, молча прибавляет газу. Наверное, я должен попросить его этого не делать, но я уже начинаю терять остатки здравого разума: все внутренности сворачиваются в тугой узел от запаха Роналду. Запах сильной альфы. Я знаю, что ему поднять меня будет легко и просто. Этот контраст сил сейчас приносит эйфорию. Я уже вижу, как он трахает меня, удерживая на весу, - яркая, как красная полоса на черном фоне, мысль кидает меня в дрожь. Я закусываю губу, стараясь отвлечься от додумывания этой мысли... Сейчас, если я не хочу отдаться своим инстинктам, я не должен думать о подобном... Меня начинает укачивать. Странно, но, наверное, это все из-за течки. И, чтобы меня не так сильно тошнило, я смотрю вперед, в лобовое стекло, стараясь игнорировать загорелый затылок португальца. Кто бы мог даже подумать два часа назад, что меня, потекшего в самый неподходящий момент, домой повезет Криштиану? Я бы усмехнулся этому безумцу прямо в лицо или, что тоже имеет право быть, врезал бы ему. У Криштиану сильная шея, - подмечаю я, все же отвлекаясь от созерцания дороги, - длинные пальцы и накаченные руки... - я внимательно рассматриваю каждую фалангу его пальцев, то, как он сжимает руль сильнее, чем нужно. Ноги затекли, поэтому мне приходится поменять положение. Я хотел просто поменять ноги местами, но член настолько больно сдавили брюки, что пришлось сидеть с довольно широко расставленными ногами. И это вновь не укрылось от внимательного взгляда Криша. - Совсем херово? - его хриплый голос разорвал тишину к чертовой матери. От его баритона, моментально въевшегося мне в кору мозга, сводит все внутренности. Лучше бы он молчал. - Меня укачало, - честно сознаюсь я, чувствуя, как в очередной раз к горлу подступает комок. - Скоро приедем, - он старается меня успокоить. Что делать, когда мы наконец приедем к моему дому? Сразу послать его, хлопнув перед носом дверью? Или наглотаться подавительными и постараться нормально поговорить? Так много вопросов и, как всегда, ни одного ответа. Я так устал, что у меня уже путаются мысли... Но одна не дает мне покоя уже много времени... Она как червь, что неспеша поедает тебя изнутри. "Может, пора заканчивать с этим спектаклем? Я устал от своей лживой роли... "
